На фоне возмутительных событий, разворачивающихся на наших глазах, будь то новая попытка кампании по перезахоронению Ленина, или развешивание направо и налево памятных досок Колчаку, хочется вспомнить, как проходили события гражданской войны в начале ХХ века на Дальнем Востоке на самом деле. Акценты истории начали смещать уже давно, под вывеской «примирения и согласия» проталкиваются проекты, которые кроме как ложью и фальсификацией и назвать-то никак нельзя. А хочется правды, в конце-то концов!

После победы Октябрьской революции в стране начался непростой путь перехода к социализму. Перед нашими людьми встали очень сложные задачи: в окружении империалистических держав, в борьбе с внутренней контрреволюцией приступить к созданию самого справедливого на земле общественного строя.
Длительную борьбу с интервентами и белогвардейцами пришлось вести и на Дальнем Востоке.

Империалисты Антанты и Японии, увидев, что белым одним не справиться в борьбе с Советами на Дальнем Востоке, пошли на вооруженное вторжение в нашу страну, чтобы задушить революцию и захватить богатый Дальневосточный край (попытки этого захвата, кстати, не прекращаются этими же странами и по сей день, взять хотя бы бесконечную песню Японии о Курилах). Уже в начале 1918 года на рейде бухты Золотой Рог появились американские крейсеры «Сакраменто» и «Бруклин», японские крейсеры «Асахи» и «Ивами», броненосец «Хизен», английский крейсер «Суффолк», миноносцы, транспорты и другие иностранные суда с войсками, снаряжением и оружием для обеспечения белых банд, которых на Дальнем Востоке к тому моменту было хоть пруд пруди.
5 апреля 1918 года во Владивостоке высадились японцы, затем американцы, англичане, французы, итальянцы и другие интервенты. Летом 1918 года по всей железнодорожной магистрали Сибири, вплоть до Владивостока, вспыхнул антисоветский мятеж военнопленных чехословаков. 29 июня белочехи при поддержке американцев, японцев и других интервентов совершили переворот во Владивостоке.

В Приморье вторглись банды Калмыкова и Орлова, в Забайкалье – Семёнова. В сентябре 1918 года пала Советская власть в Хабаровске, Благовещенске.

На Дальнем Востоке установился кровавый оккупационный режим. Интервенты как будто соревновались с белогвардейцами в зверствах над мирным населением. «На Дальнем Востоке, – вспоминает П.П. Постышев, – много неведомых могил, в которых лежат лучшие, наиболее передовые, наиболее сознательные герои-борцы за Советы рабочих и крестьян. На Дальнем Востоке нет почти ни одной железнодорожной станции, не омытой кровью партизан…».

Интервенты и белогвардейцы не щадили никого, уничтожая всё живое, что попадалось им на пути. Страшную картину представляла 24 июня 1919 года деревня Михайловка (в ста километрах от Хабаровска), куда ворвался Калмыков со своим войском. Белогвардейцы безжалостно, на глазах родных и всей деревни, подвергли жестокой пытке семерых сельских парней, заподозренных в связях с партизанами. Их били шомполами, рубили шашками, выкалывали глаза, а потом расстреляли. После этого калмыковцы начали жечь дома, грабить имущество, насиловать и бить шомполами женщин, допытываясь, где их мужья и братья (по материалам газеты «Коммунист», 1920, 30 марта).

23 марта 1919 года трагедия постигла село Ивановку. Японский отряд два часа вел по нему артеллерийский огонь. Войдя в полуразрушенное село, японские самураи начали жечь уцелевшие дома. Тогда расстреляли более 130 ни в чем не повинных мирных жителей, в амбаре заживо сожгли 30 человек. Под Иманом японцы 7 человек закопали живыми в землю. Было много случаев, когда японцы сажали на телеги женщин и детей, чтобы прикрыться ими от партизанских пуль (по воспоминаниям Короткевича И.Н. Музей КТОФ, РДФ, отд. 2, оп. 13, д. 1041). «Деревню Ивановка окружили. 60-70 дворов, из которых она состояла, были полностью сожжены, а ее жители, включая женщин и детей (всего 300 человек) – схвачены. Некоторые пытались укрыться в своих домах. И тогда эти дома поджигались вместе с находившимися в них людьми» (по материалам японской газеты «Урадзио ниппо»).

И американцы не отставали: доходило до того, что невинным людям срезали головы, складывали в мешки и топили в бухте «Золотой Рог» (по материалам газеты «Боевая вахта», 1950, 14 сентября).

Интервенты и белогвардейцы в первую очередь разрушали базы Сибирской и Амурской флотилий, расхищали портовые сооружения, взрывали батареи и маяки, топили советские корабли или угоняли их за границу.
И вот на фоне этих событий во Владивостоке в 1918 году появилась группа молодых людей, впоследствии ставшая комсомольской организацией. В неё входили: Андрей Евдагов, Мефодий Михайлов, Георгий Вырлан, Игорь Свиньин, Василий Гарбузов, Ульяна Писарева, Василий Губанов, Игорь Пачевский, Максим Гайдук, Фрося Русяева и многие другие.

С этих ребят и началась история освобождения Приморья и Дальнего Востока от интервентов и белых. Многие из них погибли в борьбе за наше светлое будущее.



У каждого из них своя история. Имя Дмитрия Часовитина, одного из первых героев-комсомольцев Приморья, известно в кругах наших краеведов. Он был самым активным командиром комсомольского подпольного десятка. В его квартире собирались нелегальные комсомольские совещания, хранилось оружие для отправки партизанам. Контрразведка белых охотилась за ним и в конце концов напала на след. Схватив Часовитина, белые попытались узнать у него фамилии других комсомольцев-подпольщиков, их адреса и подпольную типографию. Подвергли жестоким пыткам, выбили зубы, но он молчал. Когда его повели на казнь, он закричал: «Я партизан, борюсь против интервентов и белогвардейцев и партизаном останусь до конца». После этих слов белые избили его. Почти бесчувственного, но ещё живого, его обмотали колючей проволокой и бросили в полуразрушенную штольню (по воспоминаниям А.Я. Соснина, музей КТОФ, РДФ, отд. 2, оп 13, д.2176). Именем Часовитина названа одна из улиц Владивостока. Что-то мне подсказывает, что далеко не все жители этой улицы знают о подвиге человека, чья фамилия вписана в их паспорта.



Так же зверски был замучан комсомолец Иван Дураков из города Никольска-Уссурийского. Из воспоминаний его командира Г.Л. Питкова: «Летом 1921 года, во время облавы Иван Дураков был арестован японскими интервентами. У него во время обыска был обнаружен динамит, подготовленный к отправке партизанам. Применив пытки к арестованному, японская жардармерия пыталась выявить остальных участников подполья. Но И. Дураков не выдал никого, стойко перенес изощрённые зверства японских палачей». На этом японцы не успокоились и отправили фотографию связанного Ивана его родителям.

Их было много, этих простых ребят. И хочется вспомнить о них. Нет, даже не так: хочется помнить о них, постоянно. Именно о них, а не о расфуфыренных белых, из которых пытаются нынче состряпать чучело и поклоняться им – их современные последователи, такие же бездушные, как те, что из прошлого века.

А наши ребята вместо памяти и почёта получили забвение. Восхваляются их убийцы и истязатели (здесь в одной связке и доски Колчаку, и американские базы на Курилах по ходатайству всё тех же (!) японцев). Смещаются смысловые векторы истории, идёт война по всем фронтам. Но история одна, и изменить её нельзя.