Человек немолодой, опытный, главный редактор журнала должен, по идее, знать тему, по которой высказывается. А высказался Яков Аркадьевич Гордин по поводу доски Колчака так, словно главные редакторы известных журналов имеют право публично высказываться не как главные редакторы известных журналов, а как простые обыватели. Которым историческая достоверность не важна, а важно лишь чувство.

Вот что он сообщил.

Опустим Деникина и «не говоря о том, что он был крупный учёный, известный полярный исследователь». (Всё это, Яков Аркадьевич, не так).

Возьмём Ваше утверждение о том, что Колчак «...счел своим долгом вернуться в Россию, понимая, чем это грозит. И это само по себе вызывает уважение ...».

Яков Аркадьевич!

Вы здесь выступаете либо человеком некомпетентным, либо сознательным манипулятором.

Колчак сам рассказывал о том, каким образом он оказался в России, кто за него этот выбор — за который, по Вашему мнению,он достоин уважения — сделал. Итак - сам Колчак.

Колчак: «...Недели через две пришел ответ от военного министерства Англии. Мне сначала сообщили, что английское правительство охотно принимает мое предложение относительно поступления на службу в армию и спрашивает меня, где я желал бы предпочтительнее служить. Я ответил, что, обращаясь к ним с просьбой принять меня на службу в английскую армию, не ставлю никаких условий и предлагаю использовать меня так, как оно найдет это возможным. Что касается того, почему я выразил желание поступить в армию, а не во Флот, то я знал хорошо английский Флот, знал, что английской Флот, конечно, не нуждается в нашей помощи.»

А.В. Колчак - А. Тимиревой:

«30 декабря 1917 г. Я принят на службу Его Величества Короля Англии»

    «… Наконец, очень поздно пришел ответ, что английское правительство предлагает мне отправиться в Бомбей и явиться в штаб индийской армии, где я получу указания о своем назначении, на месопотамский фронт. Для меня это, хотя я и не просил об этом, было вполне приемлемо, так как это было вблизи Чериого моря, где происходили действия против турок и где я вел борьбу на море. Поэтому я охотно принял предложение и просил сэра Ч. Грина дать мне возможность проехать на пароходе в Бомбей.»

    «…В конце концов, мне удалось в 20-х числах января, после долгих ожиданий, уехать на пароходе из Иокогамы в Шанхай, куда я прибыл в конце января. В Шанхае я явился к нашему генеральному консулу Гроссу и английскому консулу, которому вручил бумагу, определяющую мое положение, просил его содействия устроить меня на пароходе и доставить меня в Бомбей в штаб месопотамской армии. С его стороны было сделано соответствующее распоряжение, но пришлось долго ждать парохода. …»

При встрече с первыми «белыми» в Шанхае, приехавшими за оружием, Колчак отказывает в помощи, ссылаясь на свой уже новый статус и связанные с ним обязательства:

    «... Затем еще в Шанхае я впервые встретился с одним из представителей семеновского вооруженного отряда. Это был казак сотник Жевченко, который ехал через Пекин, был у нашего посланника, затем поехал в Шанхай и в Японию с просьбой оружия для отряда Семенова. В гостинице, где я остановился, он встретился со мной и сказал, что в полосе отчуждения произошло восстание против Советской власти, что во главе восставших стоит Семенов, что у него сформирован отряд в 2.000 человек, и что у них нет оружия и обмундирования, — и вот он послан в Катай и Японию просить о предоставления ему возможности и средств закупить оружие для отрядов.

Он меня спрашивал, как я отношусь к этому. Я ответил, что как бы я ни относился, но в данный момент я связан известными обязательствами и изменить своего решения не могу. Он сказал, что было бы очень важно, если бы я приехал к Семенову поговорить, так как нужно, чтобы я был в этом деле. Я сказал: «Вполне сочувствую, но я дал обязательство, получил приглашение от английского правительства и еду на месопотамский фронт». С своей точки зрения, я считал безразличным, буду ли я работать с Семеновым, или в Месопотамии, — я буду исполнять свой долг по отношению к родине.»

Колчак говорит, что ему всё равно, с Семёновым в России или без Семёнова в Месопотамии. А Вы говорите обратное, Яков Аркадьевич.

Но как же Колчак всё-таки попал в Россию. Каким ветром его «занесло»?

    «...Из Шанхая я уехал на пароходе в Сингапур. В Сингапуре ко мне прибыл командующий войсками генерал Ридаут приветствовать меня, передал мне срочно посланную на Сингапур телеграмму от директора Intelligence Departament осведомительного отдела военного генерального штаба в Англии. Телеграмма эта гласила так: английское правительство приняло мое предложение, тем не менее, в силу изменившейся обстановки на месопотамском фронте (потом я узнал, в каком положении дело, но раньше я но мог этого предвидеть), считает в виду просьбы, обращенной к нему со стороны нашего посланника кн. Кудашева, полезным для общего союзнического дела, чтобы я вернулся в Россию, что мне рекомендуется ехать на Дальний Восток начать там свою деятельность, и это с их точки зрения является более выгодным, чем мое пребывание на месопотамском фронте, тем более, что там обстановка совершенно изменилась.»

А.В. Колчак - А. Тимиревой:

«Сингапур, 16 марта. (1918) Встречен распоряжением английского правительства вернуться немедленно в Китай для работы в Маньчжурии и Сибири. Оно нашло, что использовать меня там в видах союзников и России предпочтительно перед Месопотамией

Расшифруем: Колчака в Россию направила воля Англии, а не воля Колчака — ситуация на Месопотамском фронте (куда он был направлен) изменилась, для Англии использовать Колчака в России стало выгоднее, чем его пребывание в Месопотамии. ВЫГОДНЕЕ. ДЛЯ АНГЛИИ. Это Вам о корысти, о которой Вы упомянули. Вполне корыстный английский интерес. Воля Колчака тут совсем не причём.

Это Вам для справки. Либо в качестве опровержения Вашей лжи. Выбирайте сами, какой вариант подходит для Вашего случая, Яков Аркадьевич Гордин, главный редактор журнала «Звезда».