Это отрывок из произведения Горького «Владимир Ленин». Горький свидетельствует о том, что Ленин гордился русскими и Россией. Однако «дочери офицеров» продолжают лить воду на мельницу лжи. Я столкнулась еще с одним мифом из темы якобы русофобии Ленина. Но не поленилась, проверила, и обнаружила дезинформацию.

Дезинформаторы утверждают, будто бы Горький свидетельствовал о пренебрежении Ленина к русским и о том, что Ленин жалеет только умных и считает среди русских годными только тех, кто имеет еврейскую кровь. Вот такую цитату они приводят, ссылаясь на издание очерка Горького «Владимир Ленин» 1924 года: «Владимир Ильич, вы жалеете людей? - Это смотря каких, умных жалею. Но только… только среди русских мало умных. Если найдешь какого-нибудь годного человека, то непременно или еврей, или с еврейской кровью». Дезинформаторы сообщают, что при последующих изданиях эта фраза из очерка была выкинута, приводя при этом неверную библиографию, чтобы было невозможно найти книгу 1924 года в библиотеке и проверить.

Но на самом деле произведение Горького «Владимир Ленин» было опубликовано не отдельной книгой, а внутри сборника/журнала «Русский современник» за 1924 год (книга 1). В Российской национальной библиотеке эта книга есть даже в электронном доступе. И говорил Ленин вовсе не про годность/негодность русских и евреев. На самом деле, по свидетельству Горького, Ленин называет русских (относя себя к ним) народом, по преимуществу талантливым, но ленивого ума. И говоря про евреев и еврейскую кровь, он про русских умников говорит, а не про «годных». А когда Ленин говорит, что жалеет умных, то речь идет не о русском народе, а о белой кости, не принявшей революцию. И не просто о них, а о тех, кого не удовлетворит пересадка в Европу. Так что никакой русофобией тут и не пахнет даже в отношении тех, кто не принял революцию. По мне, так глупо жалеть тех, кто удовлетворен. Им ведь и так хорошо.

Чтобы не быть голословной, привожу скан страницы с этим текстом 1924 года, который я взяла с сайта Российской Национальной библиотеки (очень долго загружается, надо долго ждать, чтобы открылось в читабельном виде):

Вот здесь расшифровка текста:

«В 19-м году в Петербургские кухни являлась женщина, очень красивая, и строго требовала:

"Я княгиня S, дайте мне кость для моих собак!"

Рассказывали, что она, не стерпев унижения и голода, решила утопиться в Неве, но будто бы четыре собаки ее, почуяв недобрый замысел хозяйки, побежали за нею и своим воем, волнением заставили ее отказаться от самоубийства.

Я рассказал Ленину эту легенду. Поглядывая на меня искоса, снизу вверх, он все прищуривая глаза и наконец, совсем закрыв их, сказал угрюмо:

"Если это и выдумано, так выдумано неплохо. Шуточка революции".

Помолчал. Встал и, перебирая бумаги на столе, сказал задумчиво:

"Да, этим людям туго пришлось, история — мамаша суровая и в деле возмездия ничем не стесняется. Что ж говорить? Этим людям плохо. Умные из них, конечно, понимают, что вырваны с корнем и снова к земле не прирастут. А трансплантация, пересадка в Европу умных не удовлетворит. Не вживутся они там, как думаете?"

— Думаю — не вживутся.

"Значит, или пойдут с нами, или же снова будут хлопотать об интервенции".

Я спросил: кажется мне это, или он действительно жалеет людей?

"Умных — жалею. Умников мало у нас. Мы — народ, по преимуществу талантливый, но ленивого ума. Русский умник почти всегда еврей или человек с примесью еврейской крови".

И вспомнив некоторых товарищей, которые изжили классовую зоопсихологию, работают с "большевиками", он удивительно нежно, ласково заговорил о них». 

А в заглавии моего поста вынесен кусочек страницы 231 из этого произведения с мнением Горького о том, что Ленин гордился Россией, и описание случая, когда Ленин с гордостью говорил о том, что в Европе не найдется таких писателей, как Лев Толстой. Тоже надо ОЧЕНЬ долго ждать для открытия. Вот этот текст набранный:

«На столе лежит том "Войны и мира".

"Да, Толстой. Захотелось прочитать сцену охоты, да вот, вспомнил, что надо написать товарищу. А читать — совершенно нет времени. Только сегодня ночью прочитал вашу книжку о Толстом..."

Улыбаясь, прижмурив глаза, он с наслаждением вытянулся в кресле и, понизив голос, быстро продолжал:

"Какая глыба, а? Какой матерый человечище! Вот это, батенька, художник. И, — знаете, что еще изумительно в нем? Его мужицкий голос, мужицкая мысль, настоящий мужик в нем. До этого графа — подлинного мужика в литературе не было. Не было!"

Потом, глядя на меня азиатскими глазками, спросил:

"Кого в Европе можно поставить рядом с ним?"

Сам себе ответил:

"Некого!"

И потирая руки засмеялся, довольный, жмурясь точно кот на солнце.

Я нередко подмечал в нем черту гордости Россией, русскими, русским искусством. Иногда эта черта казалась мне странно чуждой Ленину и даже наивной, но потом я научился слышать в ней стыдливый отзвук глубоко скрытой, радостной любви к своему народу.

На Капри он, глядя, как осторожно рыбаки распутывают сети, изорванные и спутанные акулой, заметил:

"Наши работают бойчее!"

А когда я выразил сомнение по этому поводу, он, не без досады, сказал:

"Гм-м, а не забываете вы Россию, живя на этой шишке?"

Ну и где тут русофобия? Ее нет. Мифы о ней – всего лишь жалкие попытки десоветизаторов исказить личность основателя советского государства.