Как тебе в моём доме живётся, здоровится, дышится?

На кровати моей как с женой у тебя получается?

Всё тебе не аукнется? Ничего тебе вовсе не слышится?

Как тебе удалось не повеситься? Не отчаяться?

Ты и двери поставил новые, не просто сменил замок.

Только я прихожу с детьми, открываю двери своим ключом.

Здесь никто не печален. Никто от слёз не промок.

Я беззвучно кричу, и неслышно тебя задеваю плечом.

Я за стол прохожу, но ты смотришь в лицо мне, как свойственно палачам.

Сквозь меня. И ни слова в ответ, ни стона, ни вздоха.

Только сын твой трёхлетний будет кричать по ночам.

Не води по врачам. Знаешь сам отчего ему будет плохо.

Где на крыше был шрам от снаряда, наложен шов.

Месяц поит деревья в саду серебром.

Но я Богу не верю, если всё у тебя хорошо.

Если в доме моём у тебя не кольнёт под ребром.

Ты вчера жёг альбомы мои под моею айвой.

Фотографии видел детей? Ване восемь навек, а Мише навеки пять.

Сколько жал ощутил ты в груди? Стало жутко, хоть волком вой?

Или всё хорошо, ты пойдёшь убивать опять?

Фотографии сжёг. На кресте ещё есть одна.

Вместе: Миша, Ванечка, я…Встала мгла?

Я хочу, чтобы ты выпил горе моё до самого адского дна.

Бог, прости. Я ведь только сегодня узнала, что умерла…

Владислава Броницкая, 2017г.