Эдуард Асадов - Стихи

Уверена, много еще среди нас людей, которые знают и любят произведения Эдуарда Асадова. Помнится, когда была ребенком, папа впервые принес домой сборник его стихов и позвал нас с мамой. "Слушайте, - говорит, - как пишет!"  А потом открыл книжицу, маленькую, в мягком переплете и стал читать вслух. Там было о людях, об одиночестве и любви, о Родине. Очень тонко, чутко, нежно, с глубоким пониманием. Потом я не раз спрашивала, когда папа приходил домой с новыми книгами: "Асадова принес?" Мы с девчонками переписывали его стихи в тетрадки, приклеивали картинки, учили наизусть, читали на школьных концертах. Асадов стал популярен и любим не только у нас, донецких школьниц. Его знала и любила вся наша большая страна. Не оставляет равнодушными и его биоргафия.

В семье учителей в городке Мевр в 1923 году родился мальчик, которого назвали Эдуардом. Это были непростые годы гражданской войны. Его отец в числе многих воевал. В 1929-ом отец умер, и мама с шестилетним Эдуардом уехала к своим родственникам в Свердловск. Мальчик там же пошёл в школу, был пионером, а в старших классах стал комсомольцем. Первые свои стихи он написал уже в восемь лет. В 1938-ом маму, которая была учителем от Бога, пригласили работать в столицу. Последние классы Эдуард учился в московской школе, которую окончил в 1941-ом. Он стоял перед выбором, куда пойти учиться – в литературный институт или в театральный. Но все планы нарушила начавшаяся война.  Молодой Асадов по своему характеру никогда не оставался в стороне, поэтому уже на следующий день в числе комсомольцев он ушёл добровольцем воевать. Сначала  проходил месячное обучение, а затем попал в стрелковое подразделение со специальным орудием, которое позже получило название «катюша». Молодой человек был наводчиком. Будучи целеустремлённым и отважным, он во время боя, когда командир был убит, не задумываясь, взял на себя командование, продолжая при этом наводить орудие. На войне Асадов продолжал писать стихи и читал их своим однополчанам, когда было время затишья. 

В 1943-ем Эдуард был уже лейтенантом и попал на Украинский фронт и через время стал комбатом. Бой под Севастополем, который состоялся в мае 1944-го года, стал для Эдуарда роковым. Его батарея оказалась во время боя полностью уничтоженной, однако остался запас боеприпасов. Отчаянный и смелый Асадов принял решение отвезти на машине эти боеприпасы в соседнюю часть. Ехать пришлось по открытой и хорошо обстреливаемой местности. Поступок Эдуарда можно было бы назвать опрометчивым, однако, благодаря смелости молодого человека и запасу боеприпасов, стал возможным перелом в сражении. А вот для Асадова этот поступок стал роковым. Разорвавшийся рядом с машиной снаряд смертельно ранил его, осколком была снесена часть черепа. Как потом сказали врачи, он должен был умереть спустя несколько минут после ранения. Раненый Асадов сумел довезти боеприпасы и только потом потерял сознание на долгое время. 

Эдуарду пришлось много раз менять госпитали, ему сделали несколько операций, в конце концов, он попал в московский госпиталь. Там он услышал окончательный вердикт, врачи сообщили ему, что видеть Асадов уже никогда не будет. Это была трагедия для целеустремлённого и полного жизни молодого человека. Как позже вспоминал поэт, в то время ему не хотелось жить, он не видел цели. Но время шло, он продолжил писать и решил жить во имя любви и стихов, которые сочинял для людей.  

Писать Эдуард стал много. Это были стихи о жизни, о любви, о животных, о природе и о войне. В 1946-ом он стал студентом литературного института, который смог окончить с отличием. Спустя два года один из номеров «Огонька» вышел с напечатанными стихами молодого поэта. Этот день Эдуард Аркадьевич вспоминал, как один из самых счастливых для себя. В 1951-ом у поэта вышел первый сборник стихов. Он становился известным. К этому времени Асадов уже состоял в Союзе писателей. Его популярность росла, а вместе с этим росло и количество получаемых им писем от читателей. Став популярным, Асадов часто участвовал в вторских о встречах и литературных вечерах. Популярность не повлияла на характер писателя, он всегда оставался скромным человеком. Издаваемые книги читатели раскупали мгновенно. Его знали практически все.

Вдохновение для дальнейшей работы Асадов черпал из писем своих читателей и записок, которые он получал во время литературных встреч. Рассказанные в них людские истории ложились в основу его новых произведений. Эдуард Аркадьевич выпустил около шестидесяти сборников поэзии. У писателя всегда было обострённое чувство справедливости. В его стихах чувствуется жизненная правда и неповторимость интонаций. Основная тема его творчества – Родина, мужество и верность. Асадов был поэтом жизнеутверждающим, в произведениях которого чувствовался заряд любви. Стихи были переведены на множество языков – татарский, украинский, эстонский и армянский и др.

Когда поэт раненый лежал в госпитале после войны, его навещали знакомые девушки. За год шестеро из них предложили Эдуарду пожениться. Это дало молодому человеку сильный духовный заряд, он поверил в то, что у него есть будущее. Одна из этих шести девушек стала женой начинающего поэта. Однако брак скоро распался, девушка полюбила другого.

Со второй женой Асадов встретился в 1961-ом году. Она читала стихи на вечерах и концертах. Там она познакомилась с творчеством поэта и решила включать его стихи в программу своих выступлений. Они начали общаться, а вскоре поженились. Женой поэта стала Галина Разумовская, которая была мастером художественного слова, артисткой и трудилась в «Москонцерте». На литературных вечерах мужа она непременно присутствовала и была их постоянной участницей. Всю жизнь после выхода из госпиталя поэт носил на лице чёрную повязку, которая закрывала область глаз.

В апреле 2004-го года поэт и прозаик умер. Своё сердце он просил похоронить в Крыму, а именно – на Сапун-горе. Это - то самое место, где он в 1944-ом году был ранен и потерял зрение. Однако, после смерти Асадова, это завещание родственниками выполнено не было. Эдуарда Асадова похоронили в Москве рядом с матерью и женой.

Его стихи о жизни и любви иногда сентиментальны, очень чутки и понятны каждому человеку. Они не только бередят душу, но и поддерживают, придают сил в сложной или, порой, трагической ситуации.

ЕСЛИ ЛЮБОВЬ УХОДИТ

Если любовь уходит, какое найти решенье?
Можно прибегнуть к доводам, спорить и убеждать,
Можно пойти на просьбы и даже на униженья,
Можно грозить расплатой, пробуя запугать.

Можно вспомнить былое, каждую светлую малость,
И, с болью твердя, как горько в разлуке пройдут года,
Поколебать на время, может быть, вызвать жалость
И удержать на время. На время — не навсегда.

А можно, страха и боли даже не выдав взглядом,
Сказать: — Я люблю. Подумай. Радости не ломай. —
И если ответит отказом, не дрогнув, принять, как надо,
Окна и двери — настежь! —Я не держу. Прощай!

Конечно, ужасно трудно, мучась, держаться твердо.
И все-таки, чтоб себя же не презирать потом,
Если любовь уходит — хоть вой, но останься гордым.
Живи и будь человеком, а не ползи ужом!

ТРУСИХА

Шар луны под звездным абажуром
Озарял уснувший городок.
Шли, смеясь, по набережной хмурой
Парень со спортивною фигурой
И девчонка — хрупкий стебелёк.

Видно, распалясь от разговора,
Парень, между прочим, рассказал,
Как однажды в бурю ради спора
Он морской залив переплывал,

Как боролся с дьявольским теченьем,
Как швыряла молнии гроза.
И она смотрела с восхищеньем
В смелые, горячие глаза…

А потом, вздохнув, сказала тихо:
— Я бы там от страха умерла.
Знаешь, я ужасная трусиха,
Ни за что б в грозу не поплыла!

Парень улыбнулся снисходительно,
Притянул девчонку не спеша
И сказал:- Ты просто восхитительна,
Ах ты, воробьиная душа!

Подбородок пальцем ей приподнял
И поцеловал. Качался мост,
Ветер пел… И для нее сегодня
Мир был сплошь из музыки и звёзд!

Так в ночи по набережной хмурой
Шли вдвоем сквозь спящий городок
Парень со спортивною фигурой
И девчонка — хрупкий стебелек.

А когда, пройдя полоску света,
В тень акаций дремлющих вошли,
Два плечистых темных силуэта
Выросли вдруг как из-под земли.

Первый хрипло буркнул:- Стоп, цыпленки!
Путь закрыт, и никаких гвоздей!
Кольца, серьги, часики, деньжонки —
Все, что есть,- на бочку, и живей!

А второй, пуская дым в усы,
Наблюдал, как, от волненья бурый,
Парень со спортивною фигурой
Стал спеша отстегивать часы.

И, довольный, видимо, успехом,
Рыжеусый хмыкнул:- Эй, коза!
Что надулась?! — И берет со смехом
Натянул девчонке на глаза.

Дальше было всё как взрыв гранаты:
Девушка беретик сорвала
И словами:- Мразь! Фашист проклятый!-
Как огнём детину обожгла.

— Комсомол пугаешь? Врешь, подонок!
Ты же враг! Ты жизнь людскую пьёшь!-
Голос рвется, яростен и звонок:
— Нож в кармане? Мне плевать на нож!

За убийство — стенка ожидает.
Ну, а коль от раны упаду,
То запомни: выживу, узнаю!
Где б ты ни был, все равно найду!

И глаза в глаза взглянула твердо.
Тот смешался:- Ладно… тише, гром…-
А второй промямлил:- Ну их к чёрту! —
И фигуры скрылись за углом.

Лунный диск, на млечную дорогу
Выбравшись, шагал наискосок
И смотрел задумчиво и строго
Сверху вниз на спящий городок,

Где без слов по набережной хмурой
Шли, чуть слышно гравием шурша,
Парень со спортивною фигурой
И девчонка — слабая натура,
«Трус» и «воробьиная душа».

ОНИ СТУДЕНТАМИ БЫЛИ

Они студентами были.
Они друг друга любили.
Комната в восемь метров —
чем не семейный дом?!
Готовясь порой к зачетам,
Над книгою или блокнотом
Нередко до поздней ночи сидели они вдвоем.

Она легко уставала,
И если вдруг засыпала,
Он мыл под краном посуду и комнату подметал.
Потом, не шуметь стараясь
И взглядов косых стесняясь,
Тайком за закрытой дверью
белье по ночам стирал.

Но кто соседок обманет —
Тот магом, пожалуй, станет.
Жужжал над кастрюльным паром их дружный
осиный рой.
Ее называли «лентяйкой»,
Его — ехидно — «хозяйкой»,
Вздыхали, что парень —
тряпка и у жены под пятой.

Нередко вот так часами
Трескучими голосами
Могли судачить соседки,
шинкуя лук и морковь.
И хоть за любовь стояли,
Но вряд ли они понимали,
Что, может, такой и бывает истинная любовь!

Они инженерами стали.
Шли годы без ссор и печали.
Но счастье — капризная штука,
нестойка порой, как дым.
После собранья, в субботу,
Вернувшись домой с работы,
Жену он застал однажды целующейся с другим.

Нет в мире острее боли.
Умер бы лучше, что ли!
С минуту в дверях стоял он,
уставя в пространство взгляд.
Не выслушал объяснений,
Не стал выяснять отношений,
Не взял ни рубля, ни рубахи,
а молча шагнул назад…

С неделю кухня гудела:
«Скажите, какой Отелло!
Ну целовалась, ошиблась…
немного взыграла кровь!..
А он не простил — слыхали?»
Мещане! Они и не знали,
Что, может, такой и бывает истинная любовь!

ЗАПОМИНАЙТЕ НАС, ПОКА МЫ ЕСТЬ

Запоминайте пас, пока мы есть!
Ведь мы еще на многое сгодимся.
Никто не знает, сколько мы продлимся,
А вот сейчас мы с вами, рядом, здесь,

Кто мы такие? В юности — солдаты.
Потом — трудяги, скромно говоря.
Но многие торжественные даты
Вписали мы в листки календаря.

Мы победили дьявольское пламя
И вознесли над пеплом города.
Видать, нам вечно быть фронтовиками
И в дни войны, и в мирные года!

Зазнались? Нет, смешно и ни к чему!
Нам не пришло бы в голову такое.
Когда пройдешь сквозь самое крутое,
Тогда плюешь на эту кутерьму.

Что нам чины, восторгов междометья!
Да мы их и не ведали почти.
Нам важно, чтоб смогли вы обрести
Все то, что мы достигли в лихолетья.

А чтобы жить вам светлою судьбою
И взмыть под звезды выше во сто раз —
Возьмите все хорошее от нас,
А минусы мы унесем с собою…

Мы вечно с вами толковать бы рады,
Но всех ветра когда-то унесут…
Запоминайте ж нас, пока мы тут,
Тогда архивов и листать не надо!

Когда ж потом, в далекие года,
Воспоминаний потускнеют нити,
Вы подойдите к зеркалу тогда
И на себя внимательно взгляните.

И от взаимной нашей теплоты
Мир вспыхнет вдруг, взволнованный и зыбкий.
И мы, сквозь ваши проступив черты,
Вам улыбнемся дружеской улыбкой…

ХРАБРАЯ МАМА

Из гнезда при сильном ветре
Птенчик выпал как-то раз.
И увидел в полуметре
Желтый блеск кошачьих глаз.

Птенчик дрогнул, заметался,
Гибель так недалека.
Кот сурово изгибался,
Примеряясь для прыжка.

Вдруг спасительница мама,
Что-то пискнув на лету,
Опустилась вниз и прямо
Смело ринулась к коту.

Грозно перья распушила
И в один присест потом
(Показалось то иль было?)
Злого вора проглотила
Вместе с шерстью и с хвостом!

Впрочем, как тут усомниться?!
Даже тигров побеждать,
Я уверен, может птица,
Если птица эта — мать.

 СУДЬБА СТРАНЫ
 

Пути земли круты и широки.
Так было, есть и так навечно будет.
Живут на той земле фронтовики —
Свалившие фашизм, простые люди.

И пусть порою с ними не считаются
Все те, кто жизнь пытаются взнуздать,
И все ж они не то чтобы стесняются,
А как-то в их присутствии стараются
Не очень-то на Родину плевать.

Нет у бойцов уже ни сил, ни скорости,
И власти нет давно уж никакой,
И все-таки для общества порой
Они бывают чем-то вроде совести.

И сверхдельцам, что тянут нас ко дну,
И всем политиканствующим сворам
Не так-то просто разорять страну
Под их прямым и неподкупным взором.

Но бури лет и холода ветров
Не пролетают, к сожаленью, мимо,
И чаще всех разят неумолимо
Усталые сердца фронтовиков.

И тут свои особенные мерки
И свой учет здоровья и беды,
И в каждый День Победы на поверке
Редеют и редеют их ряды.

И как ни хмурьте огорченно лоб,
Но грянет день когда-нибудь впервые,
Когда последний фронтовик России
Сойдет навек в последний свой окоп…

И вот простите, дорогие люди,
И что же будет с Родиной тогда?
И слышу смех: «Какая ерунда!
Да ничего практически не будет!

Возьмем хоть нашу, хоть другие страны:
Везде была военная беда,
И всюду появлялись ветераны,
И после уходили ветераны,
А жизнь не изменялась никогда!»

Что ж, спорить тут, наверно, не годится.
Да, были страны в бурях и беде,
Но то, что на Руси сейчас творится,
За сотни лет не ведали нигде!

И вот сегодня бывшие солдаты,
Которые за солнце и весну
Фашизму душу вырвали когда-то
И людям мир вернули в сорок пятом,
С тревогой смотрят на свою страну.

И хочется им крикнуть: — Молодые!
Не рвитесь из родного вам гнезда!
Не отдавайте никому России,
Ведь что бы ни случилось, дорогие,
Второй у нас не будет никогда!

Не подпускайте к сердцу разговоры,
Что будто бы заморское житье
Сулит едва ль не золотые горы.
Вот это чушь и дикое вранье!

Не позволяйте обращать в пожарища
Такие превосходные слова,
Как: Родина, Отечество, Товарищи —
Им жить и жить, пока страна жива!

Взамен культуры и больших идей,
Чтоб не могли мы ни мечтать, ни чувствовать,
Нас учат перед Западом холуйствовать
И забывать о звании людей!

Но, как бы нас ни тщились унижать,
Нельзя забыть ни по какому праву,
Что Волгу вероломству не взнуздать
И славу никому не растоптать,
Как невозможно растоптать державу!

Ведь мы сыны могущества кремлевского,
Мы всех наук изведали успех,
Мы — родина Толстого и Чайковского
И в космос путь пробили раньше всех!

И пусть стократ стремятся у России
Отнять пути, ведущие вперед.
Напрасный труд! В глаза ее святые
Не даст цинично наплевать народ!

И, сдерживая справедливый гнев,
Мы скажем миру: — Не забудьте, люди:
Лев, даже в горе, все равно он — лев,
А вот шакалом никогда не будет!

А в чем найти вернейшее решенье?
Ответ горит, как яркая звезда:
Любить Россию до самозабвенья!
Как совесть, как святое вдохновенье,
И не сдавать позиций никогда!

 ЧТО ТАКОЕ СЧАСТЬЕ
 

Что же такое счастье?
Одни говорят:- Это страсти:
Карты, вино, увлеченья —
Все острые ощущенья.

Другие верят, что счастье —
В окладе большом и власти,
В глазах секретарш плененных
И трепете подчиненных.

Третьи считают, что счастье —
Это большое участие:
Забота, тепло, внимание
И общность переживания.

По мненью четвертых, это
С милой сидеть до рассвета,
Однажды в любви признаться
И больше не расставаться.

Еще есть такое мнение,
Что счастье — это горение:
Поиск, мечта, работа
И дерзкие крылья взлета!

А счастье, по-моему, просто
Бывает разного роста:
От кочки и до Казбека,
В зависимости от человека!