Дни и ночи, когда „все ещё живы“

Когда началась Вторая мировая война? Вопрос, как ни странно, спорный, и от трактовки зависит политическая оценка эпохи... Если мы строго ведём отсчёт с нападения на Польшу (1 сентября 1939 года), автоматически сводится на нет значение Мюнхенского сговора (30 сентября 1938-го), а значит, снимается ответственность с Англии и Франции и перекладывается на СССР. А ведь до осени 1939 года Италия вторглась в Эфиопию, Германия (при участии Польши и Венгрии) проглотила Чехословакию, а Япония устроила кровавый пожар в Китае. Там японское нашествие началось летом 1937 года. Все эти катаклизмы связаны с волной нацизма и продолжались они до 1945-го… А с какого рубежа вести отсчёт – дело нашего выбора. Зато мы уж точно никогда не забудем дату начала Великой Отечественной, эту короткую июньскую ночь.

Предвоенный режим

Никто на Западе не вспоминает, что Советский Союз в 30-е годы был единственной державой, активно проповедовавшей антифашизм. Только в СССР достойными тиражами печатались антифашистские книги, а в широкий прокат выходили такие фильмы, как «Профессор Мамлок». Коалиция, которую пытался сколотить Гитлер, неспроста называлась Антикоминтерновским блоком. А первая кровавая схватка с нацистами состоялась в Испании и началась летом 1936 года. Надо ли напоминать, что для испанских фашистов единственным препятствием на пути к власти были союзники Советского Союза…

Словом, с лета 1936-го и до июня 1941-го наша страна жила в «предвоенном» режиме. Это ощущалось и в укреплении единовластия, и в экономических решениях, и в тотальном «завинчивании гаек», и в песнях Дунаевского, и в книгах Аркадия Гайдара… Ужесточилась ответственность за прогулы. Под страхом тюремного заключения были запрещены увольнение и переход в другую организацию без разрешения директора. Форсированно развивалась военная промышленность. В 1940 году заводы дали Красной Армии 243 танка KB и 115 танков Т-34, а в первые месяцы 1941-го пришлось наращивать темпы… В мае 1941 года Сталин освободил Молотова от обязанностей председателя Совнаркома и лично возглавил правительство. Молотов остался «канцлером». Укреплялась «вертикаль власти» – по законам военного времени.

Мировая война – это прежде всего политическая борьба сразу в нескольких плоскостях, с многослойными противоречиями. Во-первых – противостояние блоков. Во-вторых – противостояние держав из враждебных блоков, в-третьих – противостояние держав внутри блока, подковёрная конкуренция интересов, в-четвёртых – борьба с участием нейтральных стран, в-пятых – социальная и межнациональная тряска, которая в любой державе может способствовать переходу Мировой войны в гражданскую…

В ночь на 22 июня противостояние стало ясным как божий день: «Как два различных полюса, во всём враждебны мы…» До этого рубежа атмосфера Второй мировой состояла в провокациях и тайных переговорах, в неожиданных альянсах и камнях за пазухой. Уже шли боевые действия, проливалась кровь в Англии и Франции, в Югославии и Китае, но стратегия будущих флагманов Второй мировой ещё не определилась.

Ветры будущей войны ощущались уже в дебюте десятилетия, когда в Германии усиливался, но ещё не торжествовал нацизм. «Хотите ли, чтобы наше социалистическое отечество было побито и чтобы оно утеряло свою независимость? Но если этого не хотите, вы должны в кратчайший срок ликвидировать его отсталость и развить настоящие большевистские темпы в деле строительства его социалистического хозяйства. Других путей нет. Вот почему Ленин говорил накануне Октября: «Либо смерть, либо догнать и перегнать передовые капиталистические страны». «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут», – рассуждал Сталин на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности в феврале 1931 года. Со временем эти слова превратились в прописную истину.

Предвоенные годы выдались суровыми – страна уже работала на будущую победу. И всё-таки многим они запомнились как утраченное счастье. Слишком острым окажется контраст с трагедиями военных лет. Главное – то было время, когда «все ещё живы». Много лет старики одобрительно говорили: «А вот это хорошо, это по-настоящему, это – как до войны!» Казалось, что в конце 1930-х начинался настоящий социализм, а жить становилось «лучше и веселей». 

4-2-24.jpg 4-3-24.jpg
немецкие войска в Праге (1939 г.) Лондон 1940-го после бомбёжки
Тревожные вести

Европоцентризм мешает нам (а тем, кто позападнее – и подавно!) оценить масштабы китайской трагедии во Второй мировой. В начале 1941-го Китай раздирали не только внешние, но и внутренние напасти. Гоминьдановцы стали бороться с коммунистами не только политическими методами… Началась гражданская война. А ведь нужно было ещё и отражать наступление «японских милитаристов»… На оккупированной территории японцы создали так называемую Нанкинскую республику, которая по населению превосходила Францию и Испанию. Чан Кай Ши пользовался поддержкой и Штатов, и Советского Союза, но судьба самой многонаселённой державы мира висела на волоске.

Каждый день приносил тревожные вести. В начале 1941 года Рузвельт направил в конгресс закон о ленд-лизе, который предоставлял президенту право продавать, отдавать в долг или передавать в аренду военную технику тем странам, оборона которых с точки зрения США является важной. К лету в число этих стран попал Китай. …После капитуляции Франции администрация Французского Индокитая признала вишистское прогитлеровское правительство. …1 апреля 1941 года в Ираке власть захватила националистическая группировка Рашида Али-Гайлани – союзники Гитлера. …После того как гитлеровцы оккупировали Данию, а в Исландии высадился английский экспедиционный корпус, Рейкьявик объявил, что страна теперь становится независимой – до того Дания и Исландия составляли объединённое унией государство.

Наконец, 13 апреля 1941 года в Москве был подписан пакт между Японией и СССР о нейтралитете сроком на 5 лет. Главный пункт договора гласил: «В случае если одна из договаривающихся сторон окажется объектом военных действий со стороны одной или нескольких третьих держав, другая договаривающаяся сторона будет соблюдать нейтралитет в продолжение всего конфликта». Это было важнейшее достижение советской дипломатии, которое прошло проверку временем, причём – временем военным. По сути дела, той весной развалился Антикоминтерновский пакт, и Советскому Союзу не пришлось вести войну на два фронта. Перед подписанием пакта японский министр иностранных дел Мацуока долго беседовал со Сталиным, пытался выторговать у Союза Сахалин. Предлагал немалую цену. Но Сталин подошёл к карте и сказал: «Япония держит все выходы Советского Приморья в океан... Теперь вы хотите взять Северный Сахалин и вовсе закупорить Советский Союз? Вы что, хотите нас задушить? Какая же это дружба?» Сахалинский вопрос пришлось закрыть.

В газетах замелькали портреты Молотова и Мацуоки. Сталин стоял за спинами подписантов. Мацуока заехал в Москву по пути из Берлина. Риббентроп рекомендовал ему «не заходить слишком далеко в сближении с Россией». Японец заверил, что, если Германия начнёт войну с Советским Союзом, никакие пакты не станут для Страны восходящего солнца препятствием для того, чтобы напасть на Сахалин и Владивосток… Когда началась война, Мацуока убеждал императора махнуть рукой на пакт и поддержать Германию. Но Япония, как известно, воздержалась от такого шага. С одной стороны, японцы помнили о сражениях на Халхин-Голе, с другой – боялись впасть в зависимость от Германии, с третьей – для них важнее была война в Китае.

Советско-германские отношения ухудшались всю весну 1941 года. Через несколько часов после подписания советско-югославского договора о дружбе началось гитлеровское вторжение в Югославию. 18 апреля югославская армия капитулировала. Германские, итальянские и венгерские вой­ска хозяйничали в Сербии… Балканская кампания вермахта привела к переносу на шесть недель срока нападения на Советский Союз, которое было назначено на 15 мая.

Для всего мира центральным событием мая 1941 года стал загадочный перелёт в Шотландию ближайшего друга и соратника Гитлера – Рудольфа Гесса. Второй человек в рейхе отдыхал после перелёта в замке герцога Гамильтона. В тот же день состоялась самая мощная бомбардировка Лондона силами люфтваффе. «В результате налёта возникло две тысячи пожаров, и, так как лопнули почти 150 водопроводов, а на Темзе наступило время отлива, погасить пожары не представлялось возможным… Бомбы попали в пять доков и поразили 71 крупный объект в нашей столице. Все большие вокзалы на длительное время вышли из строя. Убито или ранено свыше 3000 человек», – говорил Уинстон Черчилль, уже ставший премьер-министром. Но многие трактовали путешествие Гесса так: рейх прощупывает почву для перемирия с Лондоном, чтобы навалиться на СССР.

Если завтра в поход…

Традиционно, в цветении кумача прошёл первомайский парад на Красной площади. Традиционно – в присутствии и при участии вождей. Как сказано в неисполняемом куплете знаменитой песни: «Чтобы ярче заблистали наши лозунги побед, / Чтобы руку поднял Сталин, посылая нам привет…» На иностранных гостей (а среди них затерялся и ас германской разведки Вальтер Шелленберг!) в тот день Красная Армия не произвела ошеломительного впечатления. Франц Гальдер записал в дневнике: «Русский офицерский корпус исключительно плох. Он производит худшее впечатление, чем в 1933 году. России потребуется 20 лет, пока она достигнет прежней высоты». Журнал «Огонёк» публиковал с продолжениями повесть Льва Овалова «Голубой ангел» – там знаменитый майор Пронин давал джазу резидентам иностранных разведок.

Что происходило в первые три недели того июня? В Москве стояла прохладная погода. 14 июня советские газеты опубликовали заявление ТАСС, получившее широкий резонанс: «По данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы». Немцы «ответных любезностей» не продемонстрировали. Геббельс рассуждал в дневнике: «Что касается России, то нам удалось организовать грандиозный поток ложных сообщений. Газетные «утки» не дают загранице возможности разобраться, где правда, а где ложь. Это та атмосфера, которая нам нужна».

На «Динамо» 19 июня прошёл последний московский довоенный футбольный матч: хозяева поля принимали сталинградский «Трактор». Сыграли вничью – 1:1. За «Динамо» играли знаменитые в будущем тренеры – Михаил Якушин и Константин Бесков. Динамовцы лидировали в чемпионате, который так и не завершился. Его прервали 24 июня и не возобновили. Следующий чемпионат СССР по футболу начнётся 13 мая 1945 года без учёта тех игр. Англичане тоже прерывали чемпионаты на время войны. А чемпионом Германии по футболу в 1941-м в первый и в последний раз в истории стал… венский «Рапид». Австрийские и немецкие команды тогда состязались в едином первенстве, и это тоже знак Второй мировой.

 Со сталинских времён принято осуждать предвоенную советскую «оборонную пропаганду». Речь шла об атакующей обороне. Оптимистический лозунг «Воевать малой кровью и на чужой территории», фильм и песня «Если завтра война», военно-фантастическая лента по сценарию Шпанова «Глубокий рейд» – в первые недели войны все эти памятники агитационной мысли стали восприниматься как опрометчивое шапкозакидательство. Поколение, воспитанное на революционной героике, на «Чапаеве» и «Мы из Кронштадта», действительно недооценивало врага. Они не сомневались: «Нам нет преград!» Поражения и отступления первого года войны стали для них трагедией, которую трудно было осмыслить и преодолеть. Но именно это поколение завоевало Победу – самой высокой ценой. Они были героями. Может быть, и залихватская песня не только «сбивала прицел», но и помогала поверить в себя: «В целом мире нигде / Нету силы такой, чтобы нашу страну сокрушила…» И ведь не солгала песня.

Замостьянов Арсений