Общим лейтмотивом всех анализов объективности коллективизации было указание на то, что власти, мол, допустили ошибку не создав условий для материальной заинтересованности крестьян.

Почему то считается, что для роста производства зерна надо было просто материально заинтересовать крестьян. Но для России это не так. Выдающийся русский экономист А. Чаянов доказал, что это положение не верно. Материальное стимулирование работает только тогда, когда тягостность труда не велика, как случилось, когда в село пришла механизация. Крестьяне очень адекватно реагировали на увеличения тягловой нагрузки на себя, если эта нагрузка была им не по силам они сворачивали производство до минимума необходимого для прокорма себя и скотины. После работ Чаянова стало совершенно ясно, что при ручном сельскохозяйственном труде, повышение оплаты за зерно немедленно бы снизило производство зерна, что и случилось после революции, когда производство товарного зерна резко снизилось.

Российский крестьянин производит продукты. В основном для себя. Столько, сколько считает нужным, и сколько ему позволяют силы и наличные условия. Он производит для других только в том случае, если получает за эти продукты адекватное возмещение. Если возмещение неадекватно – он ничего не производит на сторону. Так есть и так было всегда в истории. Если царь брал непомерную дань с земельной единицы – крестьянин сокращал посев. Если брал непомерную дань с души – подавался в бега или в разбойники. Если большевики во время продразверстки забирали "все лишнее" – он не выращивал ничего, сверх минимально необходимого. Если большевики во время коллективизации предпочитают платить за хлеб пустыми бумажками, да поменьше – тактика та же. В годы НЭПа внеэкономические воздействия на крестьян с целью увеличения производства зерна резко ослабли. Несмотря на все потуги советской власти заставить крестьян работать на страну, они работали, исходя из закона Чаянова. Это – природа крестьянского хозяйства. По-другому крестьяне себя не ведут. Державное величие, индустриализация, общественные интересы и прочие городские забавы им глубоко безразличны. Крестьяне производили сами для себя столько, сколько считали нужным и не считались с интересами государства.

Налогами Советская власть обременяла, но не слишком (по крайней мере, до 1927 г.). Недаром их потомки до сих пор вспоминают период НЭПа как самый лучший в советской истории. После ликвидации помещиков земли хватало. Сдавать зерно можно было и не сдавать, а притвориться, что неуродилось. Как пишет один из участников форума С.Г. Кара-Мурза , "а то, что в городах голодали и росла безработица – так "це нас не обходило". Как "не обходила" и перспектива возвращения помещиков в отдаленном будущем...". Поэтому крестьянство, особенно среднее и зажиточное, сопротивлялось коллективизации и просто так с ограничением своих прав не согласилось.

Крестьяне в СССР не очень хотели напрягаться и годы лихолетья. Даже Великая отечественная война не заставила всех колхозников поднатужиться: только за 5 месяцев 1942 г. тех колхозников, кто не отрабатывал минимум трудодней, отдали под суд. Их оказалось 151 тысяча, из них 117 тысяч были осуждены. Осужденные обязывались работать в своем же колхозе, но с них 6 месяцев удерживалось 25% трудодней в пользу колхоза. Да и после войны колхозники не очень хотели напрягаться. Пришлось принимать меры. За лето 1948 г. только из РСФСР были высланы в отдаленные районы 12 тысяч колхозников за уклонение от работы. Причем высылались они по решению колхозного собрания. Самое главное, конечно, это то, что механизация сельского хозяйства приводит к повышению производительности труда и высвобождает рабочие руки. Однако механизация труда касается не только самого процесса обработки земли и сбора урожая, где мы получаем не только высвобождение рабочих рук, но и улучшается качество обработки (за счет повышения мощности), повышается мобильность (ограниченным числом мощных тракторов мы можем вспахать больше земли перекидывая их с одного участка на другой), механизация самого сбора урожая. Механизация касается и транспортировки, и обработки и хранения полученного сельхозпродукта, за общим «тракторным мифом» об этом забывают. Много ли крестьянин мог своими силами обмолотить и провеять собранного зерна, используя цеп и лопату в качестве основных инструментов? А комбайн позволяет получить уже на поле обмолоченное зерно, в отличие от жатки. Далее. Механизация вытесняет тягловый скот – и позволяет площади под корма для скота сделать продовольственно-продуктивными.

Одновременно сельскохозяйственное производство растет за счет химизации (удобрения, гербициды и инесектициды), за счет науки (выведение и внедрение высокопродуктивных сортов растений и пород скота, улучшение соответствия культур землям, правильное отслеживание сроков сева и уборки, уход в вегетационный период – та же химическая прополка). Выведение высокопродуктивного сорта растения (или породы скота) требует определенных ресурсов (людей, посевных площадей, тех же удобрений) и затрат на этот процесс (плюс еще и время). Все это нужно иметь в наличии, иначе результата не будет, а было ли в крестьянском хозяйстве до коллективизации такие возможности, нет, до революции этим занимались только крупные землевладельцы. С другой стороны повышение продуктивности растений и скота позволяет еще больше высвобождать ресурсов. Для всего этого нужны серьезные государственные инвестиции.

Далее. Далеко не везде в Российской империи все земли, которые могли бы быть использованы для производства зерна, были засеяны. Например, в Поволжье, плодороднейшие земли были во многих места не возделаны, в большинстве случаев именно из-за отсутствия механизации (что бы вспахать удаленный участок требовалось две лошади, на одной добираетесь до поля, на второй пашете по прибытию, потом меняете лошадей, причем «все свое вожу с собой» вы берете и корм и воду и еду, в степи нет воды, колодцы должны быть по нескольку десятком метров, что бы добраться до питьевой воды, а если пахать надо несколько дней?), другое дело трактора, лошадиных сил то побольше, можно и за один день управится. А еще нельзя забывать что рост посевных площадей позволяет перейди к продуктивному 7 летнему обороту земель, когда земля «отдыхает и набирается сил». Прибавьте к этому еще и возможность вносить удобрения, кстати говоря как только механизация на селе окончилась в начале 90-х, именно эти разработанные в советские времена участки оказались снова заброшенными, на некоторых уже степной бурьян выше человеческого роста и саранча в нем водится. В этом плане у коллективизации альтернативы не было, а с учетом условий, ее и нельзя было провести более мягко, чем это сумели сделать. Коллективизация прекрасно справилась с этой задачей, она позволила и увеличить обрабатываемые площади и повысить товарное производство сельхозпродукции.

И нынешняя ситуация в России доказывает правоту Сталина. Так например, будучи в Туле в прошлом году, услышал от местных жителей такие рассказы, что на полях заброшенных 15 лет назад уже выросли березы от 15 до 30 см в диаметре у корней. Как они шутят: «Зайдешь в лес под Тулой, выйдешь под Курском!». Другими словами как только у нас ограничились возможности механизации труда на селе, ситуация скатилась к полному краху. В пору проводить коллективизацию и индустриализацию заново.

Нынешние демократы обвиняют Сталина в том, что он своей коллективизацией сломал нормальный ход восстановления экономики страны. Но так ли обстояло дело на самом деле? Чтобы понять, почему же Сталин пошел на этот необычный шаг, проследим, как кристаллизовалось решение о коллективизации.

В декабре 1927 года решением ХV Съезда ВКП(б) была намечена коллективизация, обеспечившая бы рост производительности труда, создавшая надежный продовольственный фонд, высвободившая рабочие руки для промышленности. Но что имелось в виду? Был одобрен курс на ПОЭТАПНУЮ, в течение 10-15 лет коллективизацию сельского хозяйства. Коллективизация планировалась несплошная, ненасильственная, на новых еще не освоенных землях планировалось создать мощные зерновые совхозы. Основная идея коллективизации состояла в том, чтобы увеличить посевные площади. На Северном Кавказе площадь посевов в 1931-1932 годах 12,7 млн га уже превысила площадь посевов в 1913 году 11,4 млн га. Как видим, никто с коллективизацией не спешил. Но далее, в 1928 году Украина оказывается пораженной тяжелым голодом. Голод на Украине в 1928-1929 году был третьим голодом, с которым пришлось бороться советскому правительству из-за подверженности сельского хозяйства природным условиями. Председатель Совнаркома Рыков в 1928 году в сентябре заявил, что они в течении 4 лет боролись с засухой на Украине. План хлебозаготовок 1928 года удалось выполнить только ценой повальных обысков в деревнях и судебных процессов. За сокрытие хлеба, например, в Среднем Поволжье было отдано под суд 17 тыс. крепких хозяйств. Осенью 1929 года примерно треть хлеба изымалось с применением силы.

Именно зерновой кризис 1928 года заставил Политбюро ускорить поиск путей решения зерновой проблемы путем реформирования сельского хозяйства, как говорят проблемы достали. Вначале было решено построить десятки зерновых совхозов в зонах нетронутых земель восточнее Волги. Требовалось решение не только зерновой проблемы. Нехватка рабочих рук в промышленности диктовала, заставляла решить и эту проблему. Именно поэтому и было решено ускорить коллективизацию. Голод 1928 года и необходимость постоянного импорта продовольствия вынуждали лидеров СССР действовать более решительно. Голод 1928 года стал главной причиной зернового кризиса и решения о форсировании коллективизации. В 1928 году принимается новый земледельческий кодекс, ограничивающий аренду земли и запрещающий аренду для кулаков. В мае того же 1928 года, сразу же после провала посевной, в Москве была проведена конференция, посвященная проблемам выхода из зернового кризиса. На ней было решено создать зерновые совхозы в восточных областях СССР. Грушевский, глава украинской совхозной ассоциации, заявил на этой конференции, что достаточно малейшей засухи на Украине, как ситуация резко осложняется, и возникает в зерновой кризис. В 1929 году повторившихся два года кряду холодных бесснежных зим на Украине, закончившихся "почти полной гибелью озимых посевов". В июне 1929 года было решено начать ПОДГОТОВКУ к форсированной коллективизации. В частности, было принято положение об организации машинно-тракторных станций.

Необходимо сказать, что даже «быструю коллективизацию» можно было трактовать и провести по разному. Во-первых, «быстрая» может означать и «сплошную коллективизацию» за год-два, и объединение большинства хозяйств за пять лет. Высшее руководство страны вовсе не ставило цель добиться коллективизации всех и вся за пару лет. Оно выдвинуло другую программу: организовать в сёлах колхозы на добровольной основе, помочь им на государственном уровне, показать остальным крестьянам преимущество жизни в колхозах и перетянуть туда, в конце концов, всех. Но попробуем представить, насколько реальна была эта программа. Во-первых, в колхоз потянулись бы первыми самые бедные крестьяне, так что и новое хозяйство оказалось бы менее обеспеченным скотом и инвентарём, чем соседи, да самых бедных крестьян ещё надо было приучать хозяйствовать. Во-вторых, сам замысел организации колхоза включал и упрощённый механизм увеличенного изъятия продовольствия в пользу города – иначе терялся весь эффект для ускорения индустриализации. Иными словами, жизнь крестьян в новых колхозах заведомо не могла быть лучше, чем у не пошедших в колхоз соседей – как по причине первоначальной бедности, так и в связи с увеличением налоговых изъятий. Единственный выход сделать жизнь колхозников лучше, чем у соседей, состоял в том, чтобы усилить налоговое давление на остающихся единоличников ещё больше, чем на колхозы. Но государство не могло уже это сделать – собирать с единоличников ренту, как при царе, большевики не умели, а механизм «ценовых ножниц» оказался неэффективным.

Фактически же, объединения под названиями ТОЗ, артели, коммуны и совхозы уже существовали в СССР долгое время. Более того, за исключением совхозов и коммун, эти объединения не являлись коммунистическим изобретением, а были известны в дореволюционное время. Они возникли как добровольные крестьянские товарищества. Основными стимулами этих организаций стали защищённость от конкуренции, возможность получать государственные кредиты и существенная помощь в обеспечении сельскохозяйственным инвентарём и семенами. На Украине существовало два вида сельскохозяйственных кооперативов (объединений): ТОЗ - Товарищество по Обработке Земли, и артель. Только труд и земля, или её часть, а также тяжёлая сельскохозяйственная техника были коллективными. Домашний скот, жильё и даже часть земель находились в личной собственности крестьян. Это была свободно организованная ассоциация, из которой любой её член мог беспрепятственно выйти.

Артель представляла собой группу людей, занимавшихся одним ремеслом и объединённых в кооператив по производству конкретной продукции. Сельскохозяйственные артели состояли из крестьян, решивших объединить свои земельные участки, инвентарь, лошадей и совместно заниматься выращиванием урожая. Их работа оплачивалась в зависимости от вложенного в общее дело труда. Каждый член артели имел право содержать собственный дом, корову, овец, коз, свиней и домашнюю птицу. Во время полной коллективизации в Советском Союзе артель стала прообразом того, что сегодня известно как коллективное хозяйство.

Сельскохозяйственные общины начали возникать во время периода Военного коммунизма (в годы Гражданской войны 1918-1921гг.). Обычно они организовывались на территории бывшей помещичьей усадьбы. Сельскохозяйственные общины (коммуны) имели в своей основе не только коллективное ведение хозяйства, но и обобществление всех сторон жизни, в том числе общих домов, столовых, детских садов и яслей и т.д. Члены этих коммун были лишены права на частную собственность, за исключением самых необходимых личных вещей. Коммуны получали большую поддержку со стороны Коммунистической партии и правительства, но, тем не менее, они были обречены на неудачу. Они или распускались, или, что имело место в большинстве случаев, преобразовывались в государственные хозяйства – совхозы. Совхоз представлял собой государственное предприятие с привлечением наемных рабочих, получавших регулярную зарплату. Сельскохозяйственные рабочие, занятые на таком предприятии, не были крестьянами в полном смысле этого слова. Они были лишены права голоса при распределении дохода от продажи произведённой продукции и участия в вопросах управления.

Все эти коллективные хозяйства организовывались на добровольной основе, исключавшей какое-либо давление. Но когда высшее руководство выдвинуло нереалистичную программу постепенного заманивания крестьян в колхозы «пряником», партаппарат на местах сразу осознал её утопичность и осуществил по-своему – путём принудительной коллективизации всех с пополнением колхозного имущества за счёт раскулаченных. При этом, по непонятной причине, за основу был взят способ организации кибуцев, разработанный социалистами-сионистами для еврейских колонистов в Палестине. Проект коллективизации на основе кибуцев был разработан для колонистов-горожан и вполне соответствовал их культурным стереотипам, поскольку они не собирались ни создавать крестьянское подворье, ни заводить скот. Обобществление собственности в кибуцах было доведено до высшей степени, никакой собственности не допускалось, даже обедать дома членам кооператива было запрещено. Кибуцы, создание которых расширилось после Первой Мировой войны, показали себя как очень эффективный производственный уклад (и остаются таковым, например, в Израиле, вплоть до нынешнего времени). Видимо, и руководство Наркомзема и Аграрного института было под большим впечатлением от экономических показателей этого типа кооперативов и без особых сомнений использовало готовую организационную схему. Вопрос о её соответствии культурным особенностям русской деревни и не вставал. Никто не ожидал, что крестьяне съедят скот. Хотя крестьяне 20-х предупреждали тех же комиссаров, пропагандистов коллективизации, что "чужая скотинка" останется неухоженной.

Исследуя особые папки Политбюро, М. Таугер обнаружил, что замысел коллективизации возник из программы, принятой в 1928 году – создание нескольких дяесятков крупных совхозов на целинной земле в восточных и юго-восточных областях, затем используя естественные запасы питательных веществ получать гарантированные урожаи в течение 5-10 лет.

Итак, что же получилось? Вопреки планам высшего руководства, партаппарат на местах осуществил сплошную коллективизацию уже в 1929-м году. Возможно, это был единственно возможный способ «сдвинуть воз». Он неизбежно привёл к эксцессам. Есть много свидетельств того, что сами колхозники отбирали зерно у раскулачиваемых. (И потом сами же эти колхозники технику и скотину гробили и сады вырубали, потому что руководили ими обычно неумёхи, агитаторы или же местные бездельники). Почему раскулачивание коснулось не только кулаков, но и значительной части середняков? Причина в том, что добровольно в колхоз середняки идти не хотели. Если бы не было насилия, то каждый середняк сидел бы спокойно, зная, что его не тронут. Практика же раскулачивания вела к тому, что такого середняка сразу же переписывали в кулаки или в подкулачники, и он знал об этом. То есть крестьяне знали, что никто не спасётся, если не подчинится.

В начале 1929 года появились слухи, что Коммунистическая партия и Советское правительство постановили провести коллективизацию всех крестьянских хозяйств. Скорее всего именно Наркомзем выступил застрельщиком ускоренной коллективизации. Поэтому в июне 1929 года началась массовая коллективизация (противоречившая даже плану ВСНХ) – естественно, она проводилась с широким применением принудительных мер. Осенью она дополнилась насильственными хлебозаготовками. В результате этих мер объединение в колхозы действительно приобрело массовый характер, что и дало повод Сталину в ноябре того же 1929 года выступить с заявлением о том, что середняк пошёл в колхозы. Статья Сталина так и называлась – «Великий перелом». Сразу после этой статьи очередной пленум ЦК одобрил новые, повышенные и ускоренные, планы коллективизации и индустриализации Пленум ЦК принял решение не только об ускорении темпов коллективизации, но и о создании Наркомзема, главой которого в декабре 1929 года был назначен Я. Яковлев. Кроме того пленум решил направить в колхозы 25 тысяч рабочих для обеспечения коллективизации.

27 декабря 1929 года Сталин заявил о начале сплошной коллективизации и о ликвидации кулачества как класса. Потом было принято постановление Совнаркома с набором признаков «кулацкого хозяйства» для раскулачивания (фактически, по одному из этих признаков можно было отнести каждый зажиточный крестьянский двор, втянутый в торговый оборот). Попытка руководствоваться этим постановлением привела к сопротивлению крестьян.

Многие местные партийные органы начали раскулачивание по собственной инициативе ёще до речи Сталина в декабре 1929 г.. По мнению С.Г. Кара-Мурзы, "во многих местах раскулачивание вели именно кулаки, занявшие важные позиции в местной власти. Коллективизация означала временное создание на селе обстановки революционного хаоса. В эти моменты возникает «молекулярная» гражданская война – сведение всяческих личных и политических счетов. Такой обстановкой наиболее эффективно пользуется самая сильная и организованная часть." Он пишет далее : "Так, например, был «раскулачен» мой дед, бывший казаком-бедняком, все семеро сыновей и дочерей которого были коммунистами. Старшие из них были в 1918 г. организаторами подпольной партийной и комсомольской ячейки в станице. Таким образом, момент коллективизации стал маленьким рецидивом, вспышкой тлевших в станице угольков гражданской войны."

С.Г.Кара-Мурза отмечает. "Поначалу образование колхозов шло успешно, крестьяне воспринимали колхоз как артель, известный вид производственной кооперации, не разрушающий крестьянский двор – основную ячейку всего уклада русской деревни... Коллективизация виделась как возрождение и усиление общины. Вскоре, однако, оказалось, что обобществление заходит так далеко (в колхоз забирался рабочий и молочный скот, инвентарь), что основная структура крестьянского двора рушится. Возникло сопротивление, административный нажим, а потом и репрессии."

Создается впечатление, что руководители СССР не поняли роль неурожая 1928 года и во всем видели происки врагов. Чтобы хоть как-то обосновать свои интуитивные решения (теория марксизма была бессильна), Сталин выдвинул тезис об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму. На пленуме ВКПб правые Бухарин, Томский и Рыков резко критиковали экономическую политику Сталина. А ведь сам Рыков сам проводил реализацию экономических решений, принятых на Политбюро.

В начале 1930 году на местах продолжилась форсированная коллективизация. О горячке, охватившей всю страну, свидетельствуют официальные данные, согласно которым к началу января 1930 года в колхозах числилось свыше 20 %, к началу марта – свыше 50 % крестьянских хозяйств.

Итак, неосторожные заявления лидеров привели к раскручиванию маховика раскулачиваний и форсированной коллективизации.

Если мыслить аналогиями, то можно утверждать, что в 1929 году Сталин и его сторонники провели радикальную операцию по удалению рыночной опухоли западного типа, разраставшейся по телу России, из тела советского общества. Операцию пришлось делать срочно, времени на подготовку операции практически не было, да и идеологические анестетики, вроде марксизма, уже не срабатывали...

Сергей Миронин "Советское село".