Продолжив в целом курс Н.С Хрущёва, его преемник А.Н. Косыгин решил зайти с другой стороны. Косыгин понимал, что экономика Советского Союза выстроена по схеме суперкорпорации, в которой разные предприятия, зачастую разнесённые на тысячи километров, являлись, по сути, цехами одного завода. Своей продукцией они не торговали друг с другом, а передавали друг другу забесплатно, как цеха одного завода. Именно такое построение советской экономики делало её чрезвычайно эффективной по сравнению с либерально – рыночной. Поэтому для разрушения экономики Советского Союза Косыгин решил (или ему было кем-то велено, что, на мой взгляд, более вероятно) провести свои реформы (хозрасчёт и пр.), по итогам которых цепочки бесплатных взаимопоставок продукции должны быть разорваны, «цеха» должны стать независимыми предприятиями, которые торговали бы своей продукцией друг с другом. Эгоизм производителя, стремление его к наживе за счёт потребителя и прочие качества, которые должны были появиться у руководящих товарищей как необходимые при этих новых производственных отношениях (качества, никак не упомянутые в моральном кодексе строителя коммунизма), должны были, видимо, по умыслу реформаторов разрушить экономику СССР. Но не случилось у Косыгина на тот раз. Не поняли его министры и их директора, откровенно саботировали этот самый хозрасчёт. Согласились только покрасить станки в зелёный цвет. Пришлось временно отступить. Вот тогда-то Алексей Николаевич совместно с Юрием Владимировичем и приступили к взращиванию своей собственной, послушной им, кадровой базы. Кадровой базы будущей перестройки.

Поразительно, но практически весь кадровый корпус, подготовленный для перестройки в структурах Косыгина, состоял из социопатов. Пожалуй, все из перестроечных младореформаторов, начиная с Гайдара и Чубайся, и заканчивая Улюкаевым и Илларионовым, удовлетворяют всем признакам, по которым пациенту можно поставить диагноз «социопат» (http://4damki.ru/interesnoe/kto-takoy-sotsiopat/). Но экономист  - социопат это то же самое, что и хирург - садист. По-видимому, люди с нормальной психикой для работы по сознательному экономическому уничтожению Советского Союза были непригодны.

Процитируем ещё один отрывок из интервью Полторанина.

«Вопрос:…Да, вот вижу — на официальном сайте института, в разделе «история IIASA» есть любопытная фраза: «Когда закончилась холодная война, страны, поддерживающие IIASA, могли сказать, что «миссия выполнена», и расформировать институт. Однако...» и т. д. по тексту.

Ответ: На тот момент институт был нужен для того, чтобы послать туда на обучение молодых «архаровцев», которым впоследствии надлежало прибрать страну к своим рукам. «Архаровцы» должны были пересмотреть всю систему экономических связей СССР. Андропов поручил заниматься подбором советских кадров для IIASA своему первому заму Филиппу Бобкову (сейчас генерал армии в отставке, отработал в органах 45 лет — прим. ред.). И Бобков начал подбирать с такой целью, чтобы эти люди имели возможность, а главное — желание сломать экономический хребет советской державе. По сути, он отбирал отморозков.

Потом в нашей стране создали филиал этого института — ВНИИСИ, Всесоюзный научно-исследовательский институт системного анализа (ныне Институт системного анализа РАН). ВНИИСИ возглавил уже упомянутый мною Джермен Гвишиани. Кто же составил штат института или хотя бы проходил там стажировку? Гавриил Попов, Егор Гайдар, Андрей Нечаев (будущий «ельцинский» министр экономики), Александр Жуков (из Госдумы), Петр Авен, Евгений Ясин, Александр Шохин, Михаил Зурабов, Анатолий Чубайс, Сергей Глазьев и многие другие, которые сейчас крутятся во власти. Замами Гвишиани считались Станислав Шаталин и Борис Мильнер. Заведующим лабораторией числился Виктор Данилов-Данильян». Словом, работа приятелями Косыгиным и Андроповым была проделана грандиозная, и плоды её нам придётся вкушать, видимо, ещё очень и очень долго.

Есть в городе N два завода. Назовём их Первый и Второй. Первый, механический, для Второго всю жизнь точил пресс-формы. Второй прессовал с их помощью кое-что для МО. Оба завода всегда были под общим руководством, это всех устраивало, и даже во времена Косыгина хозрасчёт не коснулся наших заводов, как-то всё обошлось. Но вот пришёл к власти в Совмине Н.И. Рыжков, соратник М. С. Горбачёва в деле уничтожения Советского Союза и создания вместо стран соцлагеря восточной Европы санитарного кордона из проамериканских государств, враждебных России. Как-то сразу покатились из Совмина по министерствам, и далее по предприятиям новации, частично повторявшие новации Косыгина, казалось бы, давно забытые. И вот тут-то не обошлось, хлестнули они, эти новации, по нашим заводам.

У меня в рабочей комнате был вытяжной шкаф. О, это был настоящий многоуважаемый шкаф! Место, которое притягивало людей. Стук в дверь, «Можно?» - «Заходи» - «Я покурю?» - «Кури» Открывается дверца вытяжного шкафа, и посетитель усаживается возле него. И если посетитель видит, что он своим разговором мне не помешает, начинается беседа. Сколько интересного я узнал из этих бесед! Очень часто в моей комнате был на своих перекурах Ю.Д. Лавровский. Когда ему было 28 лет, он был награждён орденом Ленина за некую пионерскую работу, о которой мы здесь рассказывать не станем. И всегда смущался этой своей высокой награды. В тот раз он начал нашу беседу с заявления апокалипсического характера: «Всё, Володя, погиб Советский Союз!». Причём слово «погиб» он произнес особенно смачно. «Так уж и погиб, Юрий Дмитриевич? Может, выкрутимся?» - «Не, погиб. Второй завод начал платить Первому за пресс-формы. Теперь нам конец» Конечно, тогда он пошутил. Но прошло несколько лет, и Советский Союз погиб. А вы говорите Ванга – Ванга. Всё-таки великий был человек наш Ю.Д.

Но вернёмся к Хрущёву. Есть ещё одна причина тому, что у Хрущёва должен был быть в Ц.К. босс. Психологическая причина. Дело в том, что Хрущёв был артист. А у всякого артиста должен быть режиссёр. В конце 1956-го года в Советский Союз на гастроли приехал шансонье Ив Монтан вместе с женой актрисой Симоной Синьоре, и они встретили Новый год в Кремле в компании с Хрущёвым. Монтан и Синьоре уже были знакомы с Никитой, поговорили, слово за слово, и вдруг Хрущёв притягивает к себе Симону и целует её в губы. Ну, поцеловал, да и ладно. Главное тут для нас не в самой этой спонтанной выходке Хрущёва, а в том, что актриса Синьоре мгновенно узнала в Хрущёве товарища по профессии. Более того, сочла, что он очень хороший артист.

Это же увидел в Хрущёве Э. Неизвестный, автор памятника на его могиле. Хрущёвская голова, сделанная Неизвестным, это голова лицедея. Лицедей Э. Неизвестного, играющий в одном спектакле, готовится и настраивает себя на роль в другом. Н.С. Хрущёв, как хамелеон, легко меняющий окраску, приспосабливаясь к внешней среде, легко и органично встраивался в новую политическую тусовку.

Актёру без режиссера никак нельзя. Без режиссёра артист долго не протянет в своём ремесле. Вникнув в роль, предложенную режиссёром, Хрущёв, как хороший артист, самостоятельно и творчески её выстраивал, сообразуясь с внешними обстоятельствами. Попав в Москву в атмосферу готовившегося заговора, он стал одним из самых активных заговорщиков. В Москве сначала он вместе со своим режиссёром был в труппе Маленкова, но после убийства Сталина спектакль для него ставил Микоян. Вот кто был боссом – режиссёром у Хрущёва. Но быть боссом у Хрущёва, энергично работавшего на интересы англосаксов и во вред нашей стране, и при этом не быть первым номером резидентуры англосаксов, разве такое возможно?

Вот что поведал сам Микоян: «За месяц или полтора до смерти Сталина Хрущев или Маленков мне рассказывал, что в беседах с ним Сталин, говоря о Молотове и обо мне, высказывался в том плане, что якобы мы чуть ли не американские или английские шпионы» (http://subscribe.ru/group/nash-soyuz/5420473/). Безусловно, в эту историю Микоян сам включил Молотова как собрата по шпионской деятельности. Для того чтобы показать читателю, что, мол, Сталин совсем из ума выжил, у него в голове шпионы в Политбюро косяком пошли. Поэтому, мол, если до вас дойдут слухи, что Микоян работал на англичан, не верьте им. А вот я не верю Микояну, не верю в то, что Сталин из ума выжил. Безосновательно Иосиф Виссарионович не стал бы обвинять Микояна в столь серьёзном преступлении.

Слукавил Микоян, когда написал, что не помнит, кто конкретно ему сказал о подозрении Сталина, - Хрущёв или Маленков. Память у него была великолепная, почитайте его мемуары. Всё помнил. Тем более, должен был точно запомнить всю сцену, когда некто ему сообщил, что он на грани провала. Смикшировал он её для нас только для того, чтобы скрыть истинного доносчика. Не помню, мол, точно. Как нам не трудно догадаться, не Маленков, а его на тот момент друг-не-розлей-вода и, одновременно, им режиссируемый член Президиума Ц.К. Н.С.Хрущёв ему это сказал. Не иначе. 

В своих мемуарах http://militera.lib.ru/memo/russian/mikoyan/index.html А.И Микоян  подробно рассказал о том, как он готовил в 1955-ом году дружный коллектив членов Президиума ЦК к принятию решения о начале пропагандистской кампании по диффамации Сталина. Обрабатывал членов и поодиночке, и посредством специально созданной по его инициативе для этой цели комиссии. На XX-ом съезде он вообще пошёл ва-банк: «…в открытых выступлениях на съезде я единственный подверг в своей речи принципиальной критике отрицательные стороны деятельности Сталина, что вызвало среди коммунистов шум и недовольство». Это ещё до доклада Хрущёва, опередив его. Микоян, как английский агент, старательно выполнял главное на тот момент задание лондонского центра, может быть главное задание за всю свою карьеру в Intelligence Service.