October 12th, 2017

«Почему вы предпочитаете держать счета и хранить свои средства не в каком-то коммерческом банке, а в Сбербанке?» - как-то пару – тройку лет назад спросил я у одного из знакомых. «Если «кинет» Сбер, то он «кинет» всех, а это не так обидно,» - был ответ. Эта позиция довольно ярко отражает отношение определенной части клиентов российских банков ко всей возглавляемой Банком России банковской системе страны. Доверие в значительной степени отсутствует, и к тому есть масса причин. Причем основную роль в таком отношении населения к банкам играет прежде всего сам центральный банк и его действия с первого дня функционирования данной организации.

Именно Банк России несет полную ответственность за головокружительную инфляцию, потерю сбережений и резкое обнищание самых широких слоев населения в начале 1990-ых годов и повальное бегство граждан нашей страны из выпускаемого им рубля в американскую и европейские валюты, а также массу финансовых потрясений и кризисов, лихорадивших экономику страны и ее граждан на протяжении всех прошедших с 1991 года лет, более чем существенно отразившихся на благосостоянии самых широких слоев нашего общества и их трудовой занятости.

С приходом нынешнего руководства «мегарегулятор» под благовидными лозунгами занялся «расчисткой» банковского поля, активно ликвидируя коммерческий частный банковский сектор и заменяя его приближенными к себе и государственной власти и полностью подконтрольными им банками. Момент окончательной его ликвидации – это лишь вопрос ближайшего времени. Результат всего этого – рост затрат на обслуживание для клиентов банков при одновременном снижении качества услуг. Это неизбежное следствие того, что происходит при отсутствии реальной рыночной конкуренции.

Однако и этого Банку России оказалось недостаточно. Как с «удивлением» для себя недавно обнаружил «мегарегулятор», крупные банки, которым в открытую покровительствовал центральный банк, объявив их «системно значимыми», ничуть не лучше тех небольших и средних кредитных учреждений, у которых Банк России бодро направо и налево отбирал лицензии.

Разница заключалась лишь в одном. Если у небольших банков «дыры» в балансах были относительно невелики, то у «системно значимых» лавочек это уже были мегадыры. Это лишний раз подтвердило ту банальную истину, что чем больше банк, те больше у него «дыра» в балансе. И это в равной мере относится как к российским, так и к иностранным банкам. И если регуляторы и рынок ее не видят, то это либо сознательная близорукость надзорного органа, либо ухищрения в банковской бухгалтерии, либо комбинация того и другого.

Справедливости ради стоит отметить, что банки совсем без проблем, наверное, можно встретить только «где-нибудь высоко в горах, не в нашем районе», но лично мне таковые за двадцать пять лет работы в банковской сфере известны не были. Дело другое, что они даже при наличии проблем и «дыр» могут вполне успешно работать и обслуживать своих клиентов десятилетиями, а то и столетиями, если не происходит каких-то катастрофических потрясений на рынке, не вмешивается политический фактор или целенаправленные действия регулятора.

Поэтому совершенно неудивительно, что когда «системно значимые» банки с имеющимися у них мегадырами самостоятельно функционировать уже не могли, их пришлось спасать самому «мегарегулятору», организуя их санацию путем закачки в их бездонные «дыры» сотен миллиардов рублей. Проблема, однако, заключается в том, что Банк России, как «мегарегулятор», в своем руководящем звене представляет собой пеструю массу разнообразных контролеров, надзирателей и чиновников от банковского дела, которые сами никогда не занимались банковским делом в полном коммерческом смысле этого. Они не способны и не умеют самостоятельно что-либо создавать, а привыкли действовать либо по спускаемым сверху директивам, либо в рамках существующих инструкций и «мнений» вышестоящего руководства. Развалить что-либо и при возможности погреть на этом руки, не гнушаясь даже обычным воровством, могут, а вот создать – нет. В этом заключается основная проблема.

Когда заместитель председателя центрального банка сейчас рассказывает, что для восстановления платежеспособности «ФК Открытие» и Бинбанка потребуется 800 – 820 миллиардов рублей, то что-то подсказывает, исходя из исторического опыта, что это лишь стартовая величина. Так сказать, для начала разговора. Не зря же за несколько недель до этого на цели спасения этих зомби-банков законодатели по просьбе «мегарегулятора» выделили больше триллиона рублей. Поэтому скорее всего со временем на эти цели к уже выделенным понадобятся дополнительные средства, хотя возможны и иные варианты решения этой проблемы Банком России.

Косвенным свидетельством этого могут служить события последних дней и действия руководства Банка России. Совершенно неудивительно, что к этим двум финансовым институтам оказалось подорвано доверие их клиентов, и многие из них поспешили, пока еще не стало слишком поздно, вывести оттуда свои средства. Реакция руководства «мегарегулятора» была практически такой же, как у владельцев и исполнительного руководства банков, которых зацепили, например, финансовые кризисы 1998 или 2008 годов. Они начали встречаться с крупными клиентами и кредиторами банков, убеждая их, что все будет нормально, и уговаривая их вернуть ранее выведенные из де-факто обанкротившихся банков средства. Насколько успешными или нет были такие переговоры, покажет время, но, когда происходит подрыв доверия клиентов к банку, уговоры не особенно действуют. Кого-то из государственных компаний, наверное, можно будет заставить силой, но вот что касается остальных, то они ведь могут и не послушать. Сегодня им в Банке России что-то обещает один чиновник, а завтра его сменили, и все обещания закончились? В этом плане обещания сотрудников «мегарегулятора» оказываются даже менее ценными, чем обещания руководителей и хозяев коммерческих банков в периоды вышеупомянутых кризисов. С коммерсантов хоть что-то можно было взять.

Исходя из этого и предпринятых руководством Банка России действий, можно с большой долей вероятности предположить, что и их дальнейшие шаги скорее всего могут быть аналогичными тем, которые предпринимали коммерческие банки, затронутые ударами кризисов. Если события будут развиваться по негативному для «мегарегулятора» варианту, что, судя по всему, и происходит («дыры» после того, как люди из ЦБ встали у руководства банков, стали стремительно разрастаться), то он может, так сказать, разделить поступившие и поступающие на балансы банков средства на «круглые» и «квадратные». Он может произвольно выбрать какую-либо дату и на неопределенно долгий срок (пока не рассосутся наиболее острые текущие проблемы) «заморозить» все имевшиеся у клиентов на эту дату средства. Они станут «квадратными» рублями, которые в течение недель, месяцев или лет будут заморожены на клиентских счетах. Формально обязательства банков перед клиентами сохранятся, но они будут погашены когда-нибудь потом… в будущем. Чтобы они совсем уж не обижались, им даже будут начислять какие-то проценты на их остатки – 3% годовых, 2%, 1% или, может быть, 0,01%. Все будет зависеть от жадности Банка России. Что же касается средств, поступивших в банки после даты введенной отсечки, то они будут относиться к категории «круглых», и ими клиенты в пределах поступивших после даты отсечки сумм смогут свободно распоряжаться.

Вопрос с датой отсечки обычно решался банками в моменте и неформально вводился на дату принятия такого решения. Что же касается «мегарегулятора», то он может как поступить также, так и выбрать более раннюю, например, какую-нибудь отчетную дату за два или три месяца до момента начала санации. Подобная дата может быть выбрана и с несколько иной целью. «Мегарегулятор» может заявить, на то он и регулятор, что он рассматривает все средства, покинувшие банки после этой даты, как средства, сознательно выведенные из банков с целью ухудшить их финансовое положение и потребовать у клиентов (по крайней мере, крупных) вернуть их обратно на свои счета. Для придания видимости законности этой акции Банком России могут быть приняты определенные документы, положения или инструкции, касающиеся данной темы. С несогласными Банк России может разбираться как при помощи судебных органов, так и с использованием противоотмывочного законодательства.

Управляя зомби-банками, Банк России располагает исчерпывающей информацией обо всех юридических и физических лицах, имевших и имеющих счета в этих банках. Поэтому ему не составит труда отнести несогласных с его настойчивыми «просьбами» вернуть средства в зомби-банки к неблагонадежным. Если же они попадут в подобные черные списки, то вряд ли кто-либо из служб финансового мониторинга других банков одобрит открытие им новых счетов, а в случае их наличия захочет продолжать их обслуживание вопреки воли «мегарегулятора». Банковские лицензии, которые выдает все тот же Банк России, для банков существенно дороже любого пусть даже и крупного, по меркам данного конкретного банка, клиента. Это несомненно крайняя мера, но ее применение «мегарегулятором» на практике возможно и зависит исключительно от его собственного желания.

В случае с зомби-банками под непосредственным руководством центрального банка сложилась занятная ситуация, когда Банк России выступает одновременно в лице и законодателя, и прокурора, и адвоката, и присяжных, и судьи, и палача. Все вместе и в одном флаконе. Такой власти не было даже у русских царей, но ни законодательная, ни исполнительная, ни судебная власть, ни прокуратура, ни Федеральная антимонопольная служба в упор не хотят этого замечать. Поэтому дальнейшее развитие событий с «просьбой» руководителей Банка России к клиентам зомби-банков вернуть средства живым трупам может быть крайне показательным для всех участников рынка – физических и юридических лиц, чего им ожидать от российской банковской системы в ближайшем будущем.

И в завершение данной заметки хотелось бы отметить следующее. Когда у компаний, предприятий, банков, государств или у финансовой системы все нормально, то об этом нет никакой необходимости говорить вслух и убеждать в этом почтеннейшую публику. Все и так это видят. Если же дела действительно плохи, то как учат иностранные политики своих российских коллег, необходимо врать. Ведь, чем больше ложь, тем скорее в нее поверят. И когда заместитель председателя Банка России в эфире федерального телеканала во всеуслышание на всю страну рассказывает о том, что отток клиентских средств из зомби-банков прекратился, и ситуация с ликвидностью стабилизировалась, то мы этому несомненно… верим. Еще больше наша вера в это была бы, если бы эти слова сказала непосредственно председатель центрального банка, не говоря уж о… ну, сами понимаете.

Для всех же остальных – сомневающихся в живительной силе и пользе заячьей лапки, сушеных лягушек, не говоря уж о кровопускании, чтобы отворить «дурную» кровь, предлагаемых известными врачевателями российской банковской системы, и больше доверяющих чему-то более надежному, чем слова – можно лишь посоветовать держаться от нее, по возможности, как можно дальше, а свои сбережения хранить вне ее пределов в таких вечных ценностях, какими на протяжении веков были физическое золото и серебро. А то ведь «кинут», как поступили Сбербанк или Внешэкономбанк в начале 1990-ых годов, и глазом не моргнут. Как говаривал в свое время в таких случаях старый сапер Водичка своему приятелю бравому солдату Швейку: «Плохо, брат, ты мадьяров знаешь, сколько раз я тебе говорил! С ними мы должны ухо держать востро.»