«... И там, где научное исследование требовало бы сто фактов, двести, – а у меня их – два! три! и между ними бездна, прорыв. И вот этот мост, в который нужно было бы уложить ещё сто девяносто восемь фактов, – мы художественным прыжком делаем, образом, рассказом, иногда пословицей. Я считаю, что я провёл самое добросовестное исследование». © А.Солженицын

Небольшое исследование в копилку разоблачений фантазий главного историка страны.

Город Котлас, расположенный на юге Архангельской области, был местом ссылки, начиная с XIX века, куда царское правительство депортировало неугодных ему людей, в частности участников польских восстаний 1830–31, 1863–64 гг.

С 1930-х по апрель 1953 года в Котласе и Сольвычегодске размещалось одно из отделений Управления северных лагерей ОГПУ особого назначения (УСЕВЛОН).

Котласская пересылка, по словам А. И. Солженицына, была «напряженней и откровенней многих (других пересылок)… напряженнее потому, что она открывала путь на весь европейский русский Северо-Восток, откровеннее потому, что это было уже глубоко в Архипелаге, и не перед кем хорониться».

Этот пересыльный пункт занимался переброской грузов и переотправкой этапов заключенных в северные лагеря (Воркута, Колыма). Заключенные работали на лесозаготовках, лесосплаве, строительстве ж/дороги и ж/д моста через Северную Двину (раскулаченные крестьяне, в том числе депортированные поляки, украинцы, белорусы, военнопленные немцы). В начале 40-х ХХ века большая часть заключенных отбывала срок по ст. 58 УК РСФСР «Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений» и за измену Родине.

В период Великой Отечественной войны в несколько раз увеличился уровень смертности среди заключенных, в том числе и в Котласском ИТЛ. А. И. Солженицын в своей книге «Архипелаг ГУЛАГ» писал о Котласской пересылке, что «в зиму 1944-45 года …умирало в день — пятьдесят человек, и носилки, носящие в морг, не отдыхали никогда». Однако материалы из архивов говорят о чрезмерном завышении солженицынской статистики.

Согласно справочнику «Система исправительно-трудовых лагерей в СССР. 1923-1960» под редакцией М. Б. Смирнова (1998 г.), за 1944 год в Котласлаге скончались 1 732 заключенных (4–5 чел. в день), в том числе на пересылке 1 587 чел., за семь месяцев 1945 года — 295 чел. (1–2 чел. в день) (перпункт — 273 чел.).

Солженицын увеличил эти цифры в 10 раз для 1944 года, и в 25-50 раз для 1945 года.

Это, разумеется, тоже весьма высокие показатели смертности, но они объяснимы. На станции Котлас с транзитных этапов, следовавших на Север, ссаживался так называемый отсев, то есть все больные (цинготные, хроники и пр.), а также ослабленные, с физическими недостатками, возрастные (женщины старше 50 лет, мужчины — 55) заключенные. Так, на 25 февраля 1944 года в Котласском лагерном лазарете находилось 937 коечных больных с диагнозом: алиментарная дистрофия и пеллагра — 726 чел., туберкулез легких — 84 чел., воспаление легких — 23 чел. и прочие — 104 чел. 467 больных имели неизлечимые болезни.

Подробнее - http://rossaprimavera.ru/news/2a92af64

Ещё раз вашему вниманию «метод Солженицына», который он раскрыл в феврале 1975 года студентам из Швейцарии:

«.... писать обыкновенное научное исследование, опирающееся на документы, на цифры, на статистику, не только невозможно мне сегодня, или кому-либо сегодня, но боюсь, что и никогда никому. <...> художественное исследование по своим возможностям и по уровню в некоторых отношениях выше научного. Художественное исследование обладает так называемым тоннельным эффектом, интуицией. Там, где научному исследованию надо преодолеть перевал, там художественное исследование тоннелем интуиции проходит иногда короче и вернее.

<...> Как приходится мне действовать в "Архипелаге"? Мне помогал мой личный опыт. <...> И там, где научное исследование требовало бы сто фактов, двести, – а у меня их – два! три! и между ними бездна, прорыв. И вот этот мост, в который нужно было бы уложить ещё сто девяносто восемь фактов, – мы художественным прыжком делаем, образом, рассказом, иногда пословицей. Я считаю, что я провёл самое добросовестное исследование, ...

<...>  во многих местах я должен был сопоставить показания одного-двух человек по совершенно неосвещённой области и соединить их моим собственным опытом, иногда догадкой, – однако догадкой не произвольной, не догадкой игры, а ответственной догадкой.»

За эти ответственные догадки миллионы на территории уже бывшего СССР расплатились кровью. Эти догадки отливают в бронзе за бешеные деньги. В эти ответственные догадки буквально заставляют верить, внося их в учебники по истории России, вливая их в уши детей и взрослых, выдавая за непогрешимую истину. Используя ответственные догадки псевдорусского псевдописателя в качестве фундамента для конструируемой – в пику советской – новой национальной идентичности.

Известно, что строить на песке дом нельзя. Тем более на солженицынском дерьме.

=Arctus=