Многим она знакома с детства по репродукциям в учебниках и книгах. Но ее созерцание в натуральной величине оставляет неизгладимое впечатление даже у иностранных туристов.

Размер картины 4 на 2 метра. В музее находится копия картины, а оригинал – в Государственном русском музее.

Картина писалась художником Дейнекой в 1942 году почти как репортажная, ведь она появилась, когда фашисты только входили в Севастополь после 250-дневной осады.

Сам художник во время войны часто стремился на передовую, черпая фронтовые сюжеты для своих работ. В оборонявшемся Севастополе он не был, и писал картину по сводкам и известиям, приходившим из геройски оборонявшегося города. Толчком к созданию картины в рекордно короткий срок для Дейнеки стала немецкая аэрофотосъемка, на которой художник увидел город, практически стертым с лица земли.

Сам Севастополь Дейнека очень любил, часто здесь бывал до войны, нарисовал несколько ярких и жизнерадостных картин о белоснежном и жизнеутверждающем городе. Вот что он писал в воспоминаниях: «Я этот город любил за его веселых людей, море, лодки, самолеты. И вот воочию представил, как все взлетает на воздух». Дымящийся город и кровавое небо передают апокалипсическое настроение пораженного трагедией художника.

Полотно носит плакатный, во многом символический характер. Пропорции здесь подчиняются настроению художника. Натурность вообще отсутствует.

Нерв композиции – раненный матрос со связкой гранат. Интересно, что позировала художнику женщина, ведь все здоровые мужчины ушли в то время на фронт. На помощь спешат другие матросы, среди которых можно заметить азартно смеющегося юнгу.

Все наши матросы в белоснежной чистой одежде, на которых нет ни капли крови или копоти. Они словно идут в вечность, одевшись по старой традиции во все чистое. Ни одного из них мы не видим лежащим, среди убитых только немецкие солдаты.

Но три вражеских штыка на фоне белоснежного здания указывают на трагическую судьбу города-героя. Дважды фашисты штурмовали Севастополь, и лишь третий приступ кончился тем, что они вошли в то, что городом назвать было уже нельзя.

Во многом враг обезличен, мы не видим рук, держащих штыки, не видим знаков различий на немецкой форме. Это придает картине эпичность борьбы света с тьмой.

Андрей Костиков