100 лет назад. «Ни малейшего проблеска жалости»

Александр Майсурян 19.07.2018 9:04 | Политика 107

100 лет назад, вечером 18 июля 1918 года, президиум ВЦИК единогласно одобрил расстрел бывшего царя Николая II.

Вероятно, в этот же день утром или днём состоялся и знаменитый разговор, который вспоминал в 1935 году Л. Д. Троцкий в своём дневнике. Правда, он явно ошибался, датируя этот разговор «после падения Екатеринбурга» (то есть неделей позже, после 25 июля).

«В разговоре со Свердловым я спросил мимоходом:
— Да, а где царь?
— Кончено, — ответил он, — расстрелян.
— А семья где?
— И семья с ним.
— Все? — спросил я, по-видимому, с оттенком удивления.
— Все! — ответил Свердлов, — а что?
Он ждал моей реакции. Я ничего не ответил.
— А кто решал? — спросил я.
— Мы здесь решали. Ильич считал, что нельзя оставлять нам им живого знамени, особенно в нынешних трудных условиях.

Больше я никаких вопросов не задавал, поставив на деле крест. По существу, решение было не только целесообразно, но и необходимо. Суровость расправы показывала всем, что мы будем вести борьбу беспощадно, не останавливаясь ни перед чем. Казнь царской семьи нужна была не просто для того, чтоб запугать, ужаснуть, лишить надежды врага, но и для того, чтобы встряхнуть собственные ряды, показать, что отступления нет, что впереди полная победа или полная гибель. В интеллигентских кругах партии, вероятно, были сомнения и покачивания головами. Но массы рабочих и солдат не сомневались ни минуты: никакого другого решения они не поняли и не приняли бы. Это Ленин хорошо чувствовал…».


Л. Д. Троцкий

Тот факт, что решение о расстреле принималось в Москве, косвенно подтверждает и Н. К. Крупская в своих воспоминаниях о Ленине, где она написала: «Чехословаки стали подходить к Екатеринбургу, где сидел в заключении Николай II. 16 июля он и его семья были нами расстреляны, чехословакам не удалось спасти его, они взяли Екатеринбург лишь 23 июля».

«НАМИ расстреляны». «Мы», о которых говорит Надежда Константиновна, – это явно не Уралсовет, и не воображаемые «уральские эсеры», которые (якобы) имели в нём большинство… И ещё, заметьте, «нами расстрелян» не один Николай, а «он и его семья». А ведь Крупская могла бы и промолчать, как мог промолчать и Троцкий. Но они не сочли нужным молчать, и, конечно, правильно сделали.

(Кстати, отмечу ради точности, что насчёт дня падения Екатеринбурга Крупская также ошиблась, на два дня).

А это воспоминание бывшего премьер-министра графа Владимира Коковцова (1853-1943) относится к следующему дню, 19 июля 1918 года, когда весть о казни императора и одобрении её ВЦИК появилась в газетах.


Граф В. Н. Коковцов

«На всех, кого мне приходилось видеть в Петрограде, — писал он, — это известие произвело ошеломляющее впечатление: одни просто не поверили, другие молча плакали, большинство просто тупо молчало. Но на толпу, на то, что принято называть «народом» — эта весть произвела впечатление, которого я не ожидал. В день напечатания известия я был два раза на улице, ездил в трамвае и нигде не видел ни малейшего проблеска жалости или сострадания. Известие читалось громко, с усмешками, издевательствами и самыми безжалостными комментариями… Самые отвратительные выражения: «давно бы так», «ну-ка — поцарствуй ещё», «крышка Николашке», «эх, брат Романов, доплясался», — слышались кругом…».

Как видим, «то, что принято называть народом» казнь одобрил, как бы ни хотелось кому-то нынче замять этот факт. Большевики просто-напросто исполнили волю «того, что принято называть народом». И об этом честно свидетельствует ярый противник большевиков и бывший глава правительства Российской империи.

Такие дела!

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора