Что ужаснее: депортация или эвакуация?

Буркина Фасо 25.02.2018 8:12 | История 113

В связи с темой депортаций при Сталине постоянно звучит упрек о их особой жестокости депортации. Будто при царях в ПМВ она было белой и пушистой. Мол, много народа погибло в пути, что не дали собраться, что везли как скот и прочее. Оставлю за скобками оценки факта и повод депортации. Поговорим об эвакуации мирного населения СССР.

Всего было эвакуировано из западных областей на Восток 17 млн. человек. На Урал, за Урал, в Сибирь, Узбекистан и пр. В те же места везли народ, что и депортированных.

Как везли? Очень по-разному. Вот некоторые свидетельства с сайта «Я помню»:

В дороге под бомбёжки попадали?

Ой, ещё сколько раз… Нас часто бомбили. Помню, не доезжая до Селигера начали бомбить. Самолеты налетели, а мы дети, не понимаем. Какие-то чёрные штучки с неба летят как дождь… Лошади на дыбы встают, мама нас собой накрывает… Столько всего насмотрелись, убитых лошадей, страдания и кровь людей… Помню, впереди нас тоже повозка с семьёй ехала. Бомба попала, лошадей убило, и какие-то игрушки валялись все в крови… Это было так страшно, что у нас уже в таком возрасте нервы стали никакие.

А с папиным отцом и того хуже…

Когда мы уезжали в эвакуацию, он решил остаться дома, мы же всё хозяйство там оставили. Но в селе нашлись предатели, которые доложили немцам, что у него сын коммунист и партизан. А в тех краях было много партизан, и немцы просто зверели от этого. Так дедушку схватили, отвезли к лесу. Там руки-ноги ему отрубили, и в бане сожгли…

Когда мы уезжали, то оставили полное хозяйство: и куры, и поросята, ульи пчёл. А вернулись, только голые стены остались…

То есть уезжали, бросая всё хозяйство, под бомбами, гибли в пути. По мне так, крымские татары, эвакуаций которых была подготовлена и орагнизована пострадали от нее гораздо меньше.

Читаем дальше:

В конце марта 1942 года к нам пришел военный. Потребовал у матери показать паспорт. Мать была уже совсем слаба, она отдавала нам свой хлеб. Она не могла сама подняться. Мы показали паспорт за нее. Военный посмотрел паспорт и сказал:

— Завтра вас будут эвакуировать. Собирайтесь.

На следующий день пришли военные. Мама не могла подняться, ее погрузили на руках. Ехали в открытом кузове, ветром продувало до самых костей. Во время остановки я уговорила водителя, чтобы он взял в кабину Павлика. Когда переехали Ладожское озеро, началась бомбежка. Мама успела сказать мне последние слова:

— Береги Павлика.

Люди попрятались, кто куда успел. Мать осталась в машине, она не могла подняться. Когда вернулись, ее уже не было в живых. Ее и еще несколько трупов вынесли и положили рядом с дорогой. Хоронить, рыть мерзлую землю ни у кого не было сил. Нас погрузили в вагон. Павлик был совсем слаб. В вагоне люди умирали. Когда поезд остановился, начали выбрасывать трупы. К выходу потащили Павлика. Но я в вцепилась в него и потащила назад. Не знаю, откуда у меня взялись силы.

— Оставьте его. Он же еще жив!

— Девочка, он уже умер.

— Нет, он жив!

Кто-то сказал:

— Она тронулась умом. Оставьте его. Выбросим на следующей остановке.

Когда поезд поехал дальше, Павлик начал шевелиться.

Несколько месяцев нас возили по стране в телячьем вагоне.

Возили в телячьих вагонах, т.е. в столыпинских. Люди в пути гибли, трупы выбрасывали. Чуете откуда что взялось в рассказах про мучения крымских татар? А ведь это просто эвакуация, только зимой 1942 года, а не в мае 1944 года, когда было тепло и фронт ушел далеко на Запад.

Вот еще:

Все добро отставили дома. Взяли только из комода венчальное платье мамы, костюм отца, подзорную трубу, конспекты отца, самовар, чтобы в лесу варить чай. А наш комод я потом нашла в одном из домов наших соседей ”новых русских”. Его хотели выбросить, а я забрала его себе. У тети Матильды была мать, уже 7 лет парализованная. Все очень просили ее оставить, чтобы не мучить. Но солдаты погрузили и ее.

Нас привезли  в город Ломоносов, оттуда по льду Финского залива в Лисий нос.  По льду Ладоги добрались до того берега. Лед трескался, клали доски. В машину перед нами попал снаряд. Шофер успел выскочить, а машина ушла под лед. С нами ехали ленинградцы, они были еще голоднее нас. На них было страшно смотреть. Ленинградцы умирали каждый день. На больших станциях покойников выкидывали с вагонов, как бревна.

Около Урала нас начали кормить лучше, начали выдавать супы, а у нас не было ни ложек, ни тарелок. Мама наливала суп в подойник, и мы пили по очереди.

Начиная с Омска начали отцеплять вагоны. Наш вагон оставили в  Хакасии, в Красноярском крае. Был уже июнь, стояла жара. Когда мы вышли их вагона, нас окружила милиция. Мама стала работать в колхозе. В деревне нас называли ленинградцами.

Читать очень тяжело, но тем, кто жалеет крымских татар, я рекомендую это продолжить:

Помню, обстреливали нас часто. Идем по дороге, густая такая колонна гражданских и тут кричат: воздух! И все бегут врассыпную и на землю бросаются. Полежим и встанем. Идем, а тут и там люди остаются лежать, не встают. Иногда много таких было, идешь, а по обочинам прямо лежат люди тут тут тут. Везде. Не помню, было ли страшно или нет. Наверное было. Запомнила хорошо свое детское удивление: что вот люди лежат и не встают и не идут со всеми, а ведь все идут, а они лежат.

Отправили они нас в тыл, говорили, что в прифронтовой полосе опасно. Мы потом шли куда-то очень долго. И как я уже говорила, совершенно мы обессилели. Было жутко холодно, что мы ели, была ли у нас зимняя одежда – я не помню. Помню мы попрошайничали, вымаливали хлеб где могли. Помню, что где-то нас гнали, а где-то давали то картофелину, то горбушку хлеба. Мы шли с Анной, она с ребенком на руках, и мы вчетвером немного впереди. Шли целыми днями по дорогам, и как мы не замерзли насмерть тогда я не знаю. И замерзших по обочинам тоже помню было много.

Комментариев не будет. Умным этого достаточно.

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора
Видеорепортаж
loading videos
Loading Videos...

Популярное за месяц

Партия нового типа
Центр сулашкина