Дальние подступы

Евгений Сергеев 7.08.2017 0:04 | Сводки с фронтов 24

Около 270 граждан Франции вернулись домой с джихада в Сирии и Ираке. Об этом заявил министр внутренних дел Франции.

Нужно отметить, что европейцев среди боевиков было сравнительно немного. Освещалось их присутствие, понятно, гораздо громче — там и про местную звезду немецкого рэпа взахлеб писали, очень смотрибельной была тема девочек, пламенно возлюбивших брутальных бородатых мужчин и поехавших за любимыми — в общем, в погоне за рейтингом щекочущие передачи были весьма востребованы. В конце концов, ради его величества рейтинга не только у нас на первом канале в кадр вытаскивают ведра с дерьмом. Там тоже мотивация примерно такого же плана, просто ума чуть побольше, чем у отставных прапорщиков, которым дали в руки микрофон. Про что писать европейским СМИ, как не про европейских джихадистов?

В общей сложности оценочно на войну «в ИГИЛ»(запрещен в России) ушло за 14-16 годы приблизительно 3-4 тысячи европейцев (большая часть из них, конечно, выходцы с Ближнего Востока и Северной Африки). Отдельной строкой нужно упомянуть «псов войны» — профессионалов-военных, служивших в европейских армиях и различных военных частных структурах. Их на самом деле тоже не слишком много — в Джейш-аль-Осре, к примеру, из 4 тысяч боевиков на пике численности этого элитного подразделения было не более 500 человек, ранее проходивших службу. Но они, понятно, были костяком структуры и передавали свой опыт «братьям».

Возвращение европейских джихадистов подтверждает процесс сокращения боевых структур ИГИЛ, который начался в начале этого года. ИГИЛ переходит (планомерно, между прочим) в новое состояние — сетевое подпольное. Уже в третий раз за свою историю. Уходят и выходцы из других стран — и домой, и в новые места джихада. В Сирии и Ираке остаются местные, что вполне логично — подпольный период лучше всего пройдут именно они.

Всё это интересно, но нас, понятно, больше интересуем мы. Естественно, что в здравом уме воспринимать ложь Путина про «борьбу на дальних подступах» уже даже как-то неприлично. Понятно, что идея «поубиваем их всех там», — не работает. Да и не могла работать изначально. Если вы убили тысячу «своих» боевиков, но у вас созданы все условия для того, чтобы люди брали в руки оружие, если вы сами толкаете людей в терроризм, то на каждую тысячу убитых вы получите две-три тысячи новых.

Русскоязычных боевиков в ИГИЛ можно количественно оценить приблизительно в 30-40 тысяч в общей сложности за все время войны 2013-2016 годов. Основная часть, естественно, ушла в Исламское государство в 14-15 годах. Погибло порядка половины. Две трети боевиков — это выходцы из региона Средней Азии. Треть — Северный Кавказ и Поволжье. Говоря иначе, мы можем ждать возвращения примерно 5 тысяч человек только своих граждан (в реальности, конечно, часть из них возвращаться не станет, уйдут в другие страны и регионы). Около 10 тысяч человек — это выходцы из Средней Азии, которые частично осядут у себя, но немалая их часть поедет к нам.

Главный вопрос — что эти люди станут предпринимать? То, что их всех удастся идентифицировать, найти и обезвредить, никакой надежды нет. Случай с петербуржским смертником Джалиловым показателен — год им никто даже не поинтересовался, хотя человек целый год находился незнамо где, год тихо сидел в Петербурге, потом пошел и взорвался. В три дня раскопали всё — и про его поездку в Сирию, и про его джихадистских друзей, и про связи. Полутора десяткам погибших от этого не легче. Сам Джалилов — не ИГИЛ, но здесь важно, что ему удалось спокойно жить и работать после своих приключений на джихаде.

Стратегия ИГИЛ( запрещен  в России) во всех случаях своего подпольного существования одна — создание социальной базы. ИГИЛ всегда пользуется непрямыми методами, подталкивая власти к совершению наиболее выгодных для себя действий, которые объективно радикализируют суннитскую общину, куда и проникают идеи Исламского государства. И не стоит рассчитывать на то, что ислам в России несовместим с радикальными идеями такфиристской версии ваххабизма ИГИЛ , — в Ираке тоже ваххабизм не является традиционным течением, но теперь уже — да.

Кроме того, нужно понимать, что никакого сферического в вакууме «традиционного ислама» в России не существует. Вместо него есть очень эклектичный набор разного рода установок, но нет главного — цельной картины мира. Молодежь в исламских регионах, как и в остальных, чудовищно недообразована, дурно воспитана, видит своими глазами ложь власти, несправедливое и дикое социальное расслоение — в общем, поле уже вспахано и унавожено. Можно засеивать.

На этом поле бороться можно только идеями и созданием перспектив, иных, чем те, которые предлагают радикалы. Способна ли на это нынешняя власть? Нет, конечно. Она гордится отсутствием идеологии в стране, уничтожает государство во всех сферах, исповедует свою собственную радикальную идею предельного либерализма, которая не нуждается в государстве как таковом. Единственный ответ, который она может предложить — сомкнуть ряды и закрыть кипящий котел крышкой поплотнее.

Эль Мюрид

Алобан 5.04.2017 7:27 | Политика 0

  

Автор Анатолий Евгеньевич Несмиян (Эль Мюрид) — публицист, аналитик, писатель. Эксперт по ближневосточной проблематике. Союз Народной журналистики (Санкт-Петербург).

Опубликовано в петербургской интернет-газете «Фонтанка».

«Дальние подступы» снова стали нашими «ближними рубежами». В Петербург снова пришла война. Сомнений уже нет — 3 апреля был совершен террористический акт. Два самодельных взрывных устройства исключают любые бытовые версии взрыва — речь идет о сознательном мероприятии. Возможно, совершенном смертником. В СМИ распространяются разные портреты разных людей, что вполне объяснимо в горячке первых часов и суток, однако проблема не в конкретном человеке.

Терроризм — социальная болезнь. Такая же, как и алкоголизм, наркомания, большая часть суицидов, криминальная преступность. У терроризма своя мотивация и своя идейная база, но сам по себе он является симптомом болезни общества. Неустроенность, социальная бесперспективность, несправедливость, одичание и архаизация — все эти факторы наслаиваются и создают среду, в которой человек формирует свою собственную стратегию поведения и действий. Терроризм — попытка изменить мир насилием, и сегодня для таких попыток все больше и больше стимулов. 

Окружающий нас мир, действительно, чрезвычайно несправедлив. Общество для избранных справедливо лишь для очень небольшой кучки властителей и их челяди. Остальным в таком мире шансов нет. Поэтому в нем всегда будут находиться люди, стремящиеся к его разрушению. В какой-то момент у них неизбежно появится идея и организация, позволяющие совершить качественный скачок в деле разрушения. И нет смысла привязывать терроризм лишь к одному только исламу — хотя сегодня именно исламский терроризм, безусловно, стал угрозой и движущей силой разрушения. В разное время возникали разные идеи, толкающие отдельных людей, а затем и массы на неорганизованное, а затем и организованное насилие, направленное на деструкцию. «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем…» — это не исламистский лозунг, хотя суть остается той же.

Лекарство от этой болезни, как и от любой другой, лежит не в забивании симптомов ударными дозами лекарств, а в лечении причин заболевания. Можно поставить на каждой станции метро сотни датчиков, создать многослойные системы контроля и проверки, — но проблему это не решит. Будут взрывать другие объекты и иначе. В конце концов, третий год войны в Ираке и Сирии так и не сумел найти противодействия против «шахид-мобилей», выжигающих зону боевых действий гектарами. Можно закрыть метро, но как вы закроете миллионные мегаполисы? 

Борьба на дальних подступах начинается здесь и сейчас. В создании нормальной страны с огромными возможностями для всех. Или хотя бы для подавляющего большинства. В формулировании идеи и образа будущего, которое будет привлекательным и светлым для большинства живущих в нем. Общества, в котором свобода творчества будет ограничиваться четкими и внятными запретами, не противоречащими нравственности и действующими для всех без исключения, — включая и правящий класс. 

В противном случае одна часть молодых людей не будет видеть иного выхода, кроме как выходить на улицы с требованием прекращения безудержного воровства правящей знатью, а другая (пусть и гораздо меньшая по численности) часть молодежи будет брать в руки оружие или взрывать, не веря в действенность мирного протеста. В сущности, мотивация тех и других совпадает, различаются лишь методы.

Нам нужно прекращать нести счастье далеким арабам и начать лечить свою собственную страну и свое собственное общество — сверху донизу. Безжалостно вычищая раковые опухоли коррупции, преступности, расчищая авгиевы конюшни созданной у нас в последнюю четверть века мафиозной бесчеловечной системы — политической, социальной, экономической, которая убивает и страну, и будущее страны. Нам нужен образ будущего, идея и справедливая власть. 

А люди у нас замечательные — вчерашняя реакция петербуржцев, ставших в один момент одним народом с одним горем и одной болью, показывает, что любое атомизированное общество способно действовать как одно целое, немедленно вытаскивая на поверхность артефакты кооперации, поддержки и единого общего поведения в моменты угрозы. Народ, вооруженный идеей, согласием с предложенным будущим и непоказным, не навязанным телевизором доверием к лидерам, способен сворачивать горы. 

И да — это не ликвидирует ни терроризм, ни преступность, ни пьянство, ни наркоманию. Но создаст условия для существеннейшего снижения их уровня, не угрожающего устойчивости страны и общества. И вот тогда — да, мы можем нести счастье другим народам. Если они, конечно, будут нуждаться в нашей помощи. А пока нам нужно помочь себе. Хотя бы потому, что нам точно никто другой не поможет.

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора

Популярное за месяц

Партия нового типа
Центр сулашкина