Долгий путь к прозрению

Александр Русин 19.04.2018 21:18 | Политика 129

За последние несколько лет, начиная с введения первых санкций, риторика Кремля в отношении Запада вообще и США в частности претерпела любопытные изменения.

Сперва Путин и его многочисленная политическая и медийная свита говорили о том, что санкции не влияют. Храбрились, пребывая в уверенности, что Запад не настроен на серьезные терки и вскоре сменит гнев на милость, примет переход Крыма к России как данность и все вернется на круги своя.

Однако гнев на милость не менялся, санкции продлевались и расширялись, а в дополнение к этому в конце 2014 года упали цены на нефть. В результате это все повлияло на экономику так сильно, что пришлось вдвое (а в какой-то момент даже втрое) опускать курс рубля.

Тогда Путин и его политическая и медийная свита начали говорить о том, что санкции нарушают законные права бизнеса, а также являются инструментом обоюдоострым, который наносит удар не только по России, но и по западным компаниям, а значит и по экономике Европы.

Одновременно с этим Путин сделал памятное заявление о том, что Россия готова со всеми торговать и рассматривает всех своими партнерами.

Эти заявления сопровождались подписанием минских соглашений и демонстративным отказом от Донбасса, который был объявлен неотъемлемой частью Украины, а ее президент Порошенко назван партнером и «лучшим шансом».

В переводе с дипломатического языка на обычный это звучит примерно так: «простите, ребята, мы все осознали, больше не будем, давайте жить дружно, помахали санкциями и хватит, давайте возвращаться к сотрудничеству».

Самоуверенная риторика Кремля (санкции не влияют) сменилась на извинительно-просительную — Путин начал призывать Запад к возвращению прежних отношений, аргументируя это взаимной выгодой и принципом «бизнес понад усё».

Но и это не помогло. Отдельные политики и даже целые страны (например Италия) выражали согласие с аргументами Кремля, однако когда доходило до решений на уровне ЕС — санкции продлевались. Вашингтон в своей политике был и вовсе непреклонен.

Тогда Кремль вспомнил о том, что лучшая оборона — это нападение — и пошел в контрнаступление, начав операцию в Сирии.

Операция в Сирии преследовала сразу несколько целей — заставить Запад считаться с собой, взяв под контроль плацдарм, важный как для США, так и для Европы; показать всему мировому сообществу, что Россия борется с мировым злом в виде терроризма, а значит она хорошая; показать Европе, что Россия может быть полезна в решении таких проблем как беженцы с Ближнего Востока и поэтому с Россией нужно дружить и договариваться; показать всем, что Россия — страна, без которой нельзя решать важные вопросы международной безопасности, а значит говорить надо не с позиции силы, а с позиций взаимовыгодного сотрудничества.

Была и еще одна цель у сирийской кампании — помешать планам США по переформатированию Ближнего Востока и построению однополярного мира, склонить к многополярному варианту мирового порядка.

Все перечисленное отражалось в выступлениях президента и вы легко это обнаружите, если обратитесь к текстам и цитатам из выступлений Путина, которые делали российские СМИ, депутаты и официальные лица.

И про многополярный мир, и про борьбу России с терроризмом как мировой угрозой, и про то, что без России не решаются вопросы международной безопасности, и про все прочее — Путин, Лавров и другие говорили в 2015-2017 годах много и охотно.

Цель всего этого была очевидна — склонить Запад к диалогу на равных.

И концерт в Пальмире тоже транслировался на весь мир с этой же целью — обеспечить себе положительный имидж в глазах мирового сообщества, чтобы добиться признания и равного диалога.

Но…

Ничего не помогало.

Мировое сообщество слушало выступления Путина и прочие концерты, а европейские и американские власти продолжали продлевать и расширять санкции.

Более того, в дополнение к экономическим санкциям Вашингтон начал практиковать дипломатические, в частности закрыл несколько представительств.

Вместо ожидавшихся Кремлем переговоров и возвращения к взаимовыгодному сотрудничеству последовали только новые поджопники, один другого заметнее и оскорбительнее.

Наряду с экономическими и дипломатическими санкциями начали применяться и спортивные — сперва российскую сборную отстранили от летней Олимпиады, потом от зимней, лишили ряда медалей, дисквалифицировали спортсменов. Для экономики оно может быть и не существенно, но получилось весьма обидно.

Продолжилось и расширение НАТО, строительство и оборудование новых позиционных районов — это тоже не добавило радости и не было похоже на желание Запада возвращаться к диалогу на равных и взаимовыгодному сотрудничеству.

В общем и целом, переход в контрнаступление не удался, сирийская кампания не привела к улучшению имиджа и не заставила Запад отказаться от санкций и начать равный разговор.

Что бы ни говорили и не предпринимали в Кремле, со стороны США и ЕС следовали только новые поджопники экономического, дипломатического и спортивного характера, которые демонстрировали пренебрежение и твердое намерение «партнеров» говорить исключительно «сверху вниз».

Попытка помешать строительству однополярного мира и утвердить многополярный формат тоже не увенчалась успехом.

Кампания в Сирии вообще пошла не совсем так, как планировалось — вместо маленькой победоносной войны получилась довольно затяжная, дорогостоящая и не столь победоносная, как хотелось. Да еще и с Турцией по ходу дела возник конфликт, который принес новые потери и сплошной конфуз.

В начале 2018 года, накануне президентских выборов, Кремль решил пустить в ход самый веский аргумент, который только возможно — напомнить всему миру о том, что Россия обладает ядерным оружием, причем разрабатывает новые средства доставки в виде ракет Сармат, способных преодолеть любые существующие и перспективные средства ПВО и ПРО, а также ракеты с ядерными двигателями, которые способны преодолеть все, что было, есть и будет у НАТО, причем неограниченно далеко.

В переводе с дипломатического языка на простой это звучит так: «ребята, вы не забывайте, что у нас есть ядерные батоны, мы ведь можем и бахнуть, если что».

Однако и этот аргумент не возымел действия.

Западные партнеры поморщились и запустили «дело Скрипалей», которое по существу означает, что отношение к Кремлю со стороны Запада нисколько не изменилось и говорить на равных с Кремлем никто по-прежнему не намерен.

В довершение этого США сотоварищи ударили по Сирии, продемонстрировав тем самым, где они видели Кремль с его борьбой против международного терроризма и прочими инициативами по участию в решении мировых проблем.

В ответ на это Кремль принялся клеймить американскую агрессию, напоминая про Ливию, Ирак и Югославию, а также призывать Запад одуматься и остановить «США, вовлекающие мир в войну» (цитата из заявления Володина).

Коротко эволюцию кремлевской риторики в отношении Запада можно изложить так:

1. Самоуверенное «не влияют».
2. Призывы помириться и выражение готовности со всеми торговать.
3. Попытка контрнаступления (сирийская операция).
4. Напоминание про новые ядерные батоны — «не забывайте, с кем имеете дело».
5. Попытки заклеймить агрессию, призывы одуматься и остановиться.

Из этих трансформаций риторики в отношении Запада можно сделать один простой вывод — в Кремле постепенно начали понимать, что Запад для России не друг и не товарищ, не собирается становиться таковым и к равному диалогу не расположен.

С точки зрения Запада место кремлевской братвы — возле сырьевого корыта, из которого она может хлебать, если будет вести себя хорошо, не слишком поднимая голову и следуя инструкциям из Вашингтона. Никакого другого места для российской власти и элиты в западной системе по большому счету не предусмотрено.

Постепенное понимание этого и приводит к тому, что Кремль пытается пустить в ход самые разные аргументы, чтобы тем или иным способом склонить Запад к диалогу. Сперва использовались аргументы из области бизнеса, потом пошли в ход аргументы из области международной безопасности, под конец и вовсе прямым текстом начали говорить про ядерное оружие и американскую агрессию — прямо как во времена холодной войны при Союзе.

Однако Запад не очень-то воспринимает аргументы Кремля и упорно не желает вести разговор на равных, постоянно указывая кремлевской братве на ее место у корыта.

Кремль это видит и постепенно понимает, что все тщетно, никакие аргументы не действуют. Это понимание отражается в том, что в высказываниях Путина и других официальных лиц постоянно проскакивает обида — нас не слушают, мы же их предупреждали, что же вы делаете и тому подобное.

Еще немного и в Кремле прозреют окончательно — поймут, что они для Запада никто, ничего из себя не представляют и никакой многополярный мир строить с их участием никто на Западе никогда не собирался, что участие России в решении мировых проблем только раздражает Запад, вызывает негодование и желание положить этому конец.

Еще немного и в Кремле поймут, что Россия с точки зрения Запада — только источник сырья, а российская элита, руководство — с точки зрения Запада «второй сорт», колониальная администрация, которой место у сырьевого корыта и поднимать голову на которым этой администрации лишний раз не следует.

И чем лучше в Кремле это понимают и осознают — тем больше обиды и разочарования прослеживается в выступлениях Путина и других официальных лиц.

Потому что они-то думали, что откажутся от советской власти и коммунистической идеологии — и станут для Запада равными, вольются в мировую элиту, мировой истеблишмент, станут полноправными членами мирового сообщества, равными партнерами.

А получилось совсем не так.

Получилось скорее даже наоборот — с советской властью Запад разговаривал даже более уважительно, чем с нынешней — ненавидел коммунизм как идею, но одновременно с этим поддерживал диалог с руководством сильного и независимого государства, уважал СССР как сильного противника.

А нынешнее руководство РФ Запад не уважает, наоборот — презирает за слабость, за предательство, а также за то, что при всей своей слабости колониальная администрация пытается влезть туда, куда ее не приглашали, а когда не пускают — начинает качать права.

И понимание последнего, что они не получат от Запада даже того уважения, которым пользовалось советское руководство — не получат уважения ввиду своей слабости и предательской сущности, при которой им не на что надеяться в мировом сообществе — это понимание у кремлевской власти еще впереди.

Впрочем, некоторые этого так и не поймут.

Путь к пониманию той простой истины, что Запад для России не друг и не товарищ, не склонен к разговору на равных и рассматривает Россию только как свой сырьевой придаток — даже это заняло у кремлевских пацанов целых 30 лет, хотя было ясно с самого начала, потому что вся многовековая история отношений России и Европы говорит именно об этом.

Значит понимание того, что нынешние обитатели Кремля ввиду своей слабости и предательской сущности не могут рассчитывать даже на то уважение, которым пользовалось советское руководство — займет еще больше времени и многие к нему так и не придут.

Так и будут до последних дней с обидой и досадой говорить о том, что хотели со всеми жить дружно, торговать, участвовать в решении мировых проблем, быть одним из полюсов многополярного мира, а Запад не оценил их намерений и усилий, не пошел навстречу, не захотел принять как равных и вместе строить прекрасный многополярный мир.

Впрочем, уже не так и важно, поймет ли кремлевская власть все это до конца или нет.

Потому что даже то понимание, к которому в Кремле пришли сейчас, спустя почти 30 лет после ликвидации Советского Союза — возникло у них слишком поздно.

Раньше надо было понимать все это, раньше на 20-30 лет.

Путь к прозрению оказался слишком уж долгим.

Александр Русин

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора