Годовщина работы Ольги Васильевой

Алобан 2.09.2017 0:06 | Общество 17

Автор Людмила Игоревна Кравченко — эксперт Центра Cулакшина.

Ольга Васильева — это министр образования и науки. На момент назначения наша надежда на перемены в авгиевых конюшнях образования Фурсенко-Ливанова-Медведева-Путина. 

Начало этого учебного года, как никогда, оказалось в центре внимания общественности, поскольку на самом высоком уровне обсуждается перенос учебного года с 1 сентября на более поздний срок, а также в Совет Федерации поступило предложение переноса школьных линеек на 4 сентября из-за празднования мусульманского праздника Курбан-байрам. 

Новый министр образования Ольга Васильева уже год проработала в своем кресле, и пришло время подводить итоги, в какую сторону дует ветер из Минобрнауки.


ОБРАЗ МИНИСТРА

С приходом Васильевой на пост министра общество разделилось на части. Одни посчитали это началом мракобесия, поскольку она специализируется на вопросах отношения церкви и государства, а значит непременно попытается усилить религиозные основы в образовательных учреждениях. 

Главный редактор «Эха Москвы» Венедиктов, например, демонстративно вышел из Общественного совета при Минобрнауки, указав на «мракобесные» взгляды госпожи Васильевой. Демарш, впрочем, только усилил надежды других на позитивные перемены в министерской политике. Другие воспряли духом в надежде, что она «убьет» наследие Ливанова и Фурсенко, вернет образование на рельсы качественной подготовки, отказавшись от формулы образование-услуга. Поводом для таких надежд стали слова Васильевой, произнесенные в момент вступления в должность министра: «Надо осмыслить, проанализировать все, что произошло, потому что те реформы, которые были предприняты, требуют глубокого осмысления», а также впоследствии сделанное предложение заменить термин образование — услуга на служение: «каждый должен понимать, что работа учителя — это не услуга. Я буду запрещать вам произносить слово услуга». Что в общем-то правильно, поскольку учитель — это не отработка своей функции, оказал услугу и забыл, это тот, кто воспитывает молодое поколение, а значит именно термин служение в наибольшей степени подходит, несмотря на возражения либеральной публики. 

Среди самых запомнившихся обещаний нового министра были следующие:

— вернуть в школьную программу астрономию. В школах предупредили об отсутствии лишних часов, сложностях с учебниками и учителями по предметами;

— вернуть трудовое воспитание, на уроках которого школьников обучат слесарному делу и домоводству, вернуть уборки школьных помещений и шахматных кружков. Васильева призвала прекратить воспитывать из школьников «маленьких потребителей», указав, что дежурство в классах не причинит вреда их здоровью, и воспитает ответственность;

— провести изменения в сфере управления школами — речь о передаче школ от муниципальных властей региональным, что было расценено в том числе как попытка провести раздел собственности в регионах и муниципалитетах. Васильева посчитала это более разумной тратой средств на образование: «сейчас совершенно другой исторический период, который требует, естественно, — я позволю себе такой термин произнести — „государственные школы“. То есть возвращение школ в государство и выстраивание государственного управления, потому что сейчас школы вне государственной опеки и заботы»;

— внедрить новые правила подтверждения квалификации учителей. Планируется, что учителя русского языка и математики из 15 регионов с 1 сентября этого года пройдут предметное тестирование, но в случае неудовлетворительных результатов наказаний не последует: «никаких наказаний со стороны ни региона, ни федерального центра не последует; главное — составить траекторию повышения квалификации для каждого учителя»;

— сократить число учебников за счет введения основного, базового и для углубленного изучения;

— уточнить образовательные стандарты для старших классов;

— изменить социальное положение педагога через повышение его оплаты труда и пересмотра роли учителя с натаскивающего на ЕГЭ на учителя-воспитателя: «внеклассное время — это время, когда мы с ребёнком можем работать, говорить и что-то делать, чтобы он стал гражданином нашей страны»;

— остановить процесс слияния слабых ВУЗов с более сильными. с 2014 по март 2016 года количество вузов и филиалов в России сократилось с 2486 до 1450. Васильева заявила: «пока мы прекращаем все объединения — до каждого конкретного разбирательства». Были отменены уже готовящиеся слияния ВУЗов;

— не закрывать сельские школы в рамках оптимизации расходов;

— продолжить переход к «инклюзивному» образованию, когда дети с особенностями здоровья или развития учатся не в специальных школах, а вместе с «обычными детьми»;

— увеличить число иностранных студентов, обучающихся в России до 700 тысяч к 2025 году с текущих 240 тысяч. Озвучивая это предложение, она сделала акцент на том, что обучающиеся из-за рубежа принесут «большой материальный вклад», который оценивается с учетом их проживания и жизнеобеспечения примерно в 373 миллиарда рублей. Правда странно было такое услышать от министра, который избегает сравнения образования с услугой;

— ввести в каждой школе пять бесплатных секций: спортивную, литературную, музыкальную, шахматную, естественно-научную и технический кружок, вероятно и модуль по предпринимательской деятельности.

Обещаний было много. Но они не касались коренного слома системы, а затрагивали небольшие насущные проблемы, с которыми сталкивается каждый родитель, ученик и учитель. Это уровень так называемой оперативной деятельности. Но разве министр не должен был определять свой курс исходя из стратегических задач? И даже эти обещания давали надежду. Правда возникал естественный вопрос, да как же путинизм ей все это позволит?


РЕВИЗИЯ ОБЕЩАНИЙ

Были ли выполнены обещания за год? Не будем предвзятыми и признаемся, что это были задачи не на один год, а на несколько лет вперед. Сделанное за минувший год — лишь незначительная часть намеченного министром. Сама Васильева призналась, что «задач впереди больше, чем удалось сделать». Но в целом производительность ее ведомства под стать скорости путинской команды.

Одно можно сказать однозначно, что религиозный аспект прослеживается в деятельности Васильевой. Именно при ней появился первый кандидат наук теологии, которым стал Протоиерей Павел Хондзинский. Примечательно, что он получил звание 1 июня, а сама степень кандидата теологии и доктора теологии официально появились в России через неделю приказом Минобрнауки от 8 июня 2017 г. № 507. 

Как и обещала Васильева, были разработаны новые ФГОСы, в которых вместо расплывчатых формулировок было представлено содержание программ преподавания. В обсуждении, по словам Васильевой, приняли участие 7 тысяч человек, почти все отзывы носили позитивный характер. Однако беглый обзор ФГОСа по истории и концепции единого учебного пособия показывает, что курс на дискредитацию советского прошлого при новом министре продолжается. Например, из концепции единого учебника по истории: «В СССР был построен „сталинский социализм“, характерными чертами которого стала гиперцентрализация управления в ущерб регионам, диктатура вождя, подмена партийными органами власти Советов, приоритет административных методов решения политических и экономических задач. Рядом с индустриальными гигантами первых пятилеток выстроились лагерные вышки ГУЛАГа». Примечательно, и даже забавно, что применительно к путинской России выдвинуты тезисы об экономическом росте и инновационном пути развития России. Однако не только история попала под удар новых стандартов. 

Согласно проекту «Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта основного общего образования в новой редакции», в разделе 12.5 «Математика и информатика» говорится, что в математике советский базовый уровень с некоторыми дополнениями был «углубленным» (он давался всем!), сейчас же для всех предлагается урезанный «базовый» уровень. Сначала страна потеряла промышленность, теперь потеряет профессиональные кадры, которые в советский период готовились ударными темпами. Хотя, принимая в расчет сокращение расходов на науку, ориентацию на экспорт сырья, становится ясно, что путинизму в стране не нужны профессиональные кадры с математическим и техническим профилем, они не вписываются в задумку сырьевизации нашей Родины. У таких кадров, как это сейчас уже видно, слишком много вопросов к властям.

Гораздо удобнее управлять теми, кто найдет применение себя в стране. Ведь что делать с взглядами молодого научного работника, знания которого оказались не нужны рынку, который требует нефтяников, продавцов и банковских клерков. Вспомним, что в советский период даже учебники для школьников писали выдающиеся ученые своего времени. В путинской России место составителей ФГОСов, определяющих, что должно быть в том самом учебнике, заняли неизвестные герои без ярких достижений в своей области. Возможно ли при таком подходе получить качественное образование — вопрос не праздный.

Об упрощении математики, что будет окончательно закреплено при Васильевой, ярко высказался академик РАН В.Арнольд еще в 2002 году: «Страна без науки не имеет будущего, и принятие обсуждаемого плана было бы преступлением против России. Как это ни удивительно, уровень подготовки школьников в России до сих пор отстает, особенно в области математики… Этот план производит общее впечатление плана подготовки рабов, обслуживающих сырьевой придаток господствующих хозяев: этих рабов учат разве что основам языка хозяев, чтобы они могли понимать приказы». Прошло полтора десятилетия, и замысел превращения российского выпускника в исполнителя, обслуживающего сырьевую экономику, уже не вызывает сомнений.

С 1 сентября в школы вернулась астрономия в объеме 35 часов. Преподавать предмет будут учителя физики.

Законопроект о трудовом воспитании прошел первое чтение в Государственной думе. Но пока не принят.

Правительство планирует решить проблему третьих смен через строительство новых школ, особенно на Северном Кавказе.

Линейка единых образовательных учебников не разработана, однако в этом году ученики будут обучаться по учебникам, написанным на базе единого историко-культурного стандарта.

К вопросу переподчинения школ Министерство только подходит. Васильева объясняет необходимость этого тем, что в таком случае будут сокращены расходы на содержание органов управления образования с 8,2% до 3,1%.

1764 школы, которые раньше носили название коррекционных, стали простыми школами. Ни одна из них, по заявлению министра, не была закрыта.

Обратила внимание Васильева и на протестную молодежь, с которой, впрочем, борются различными методам на местах. Васильева отметила, что «сейчас протестные настроения есть, так же как они были в 1862 году. С этими протестными ребятами, которые выступают „против всего плохого — за все хорошее“ нам тоже надо обязательно работать». Если по Васильевой Путин и есть все хорошее, то воспитывать будут учеников не в любви к Родине, а в поклонении первому лицу и беспрекословном его почитании.


РЕФОРМА ИЛИ КОСМЕТИЧЕСКИЙ РЕМОНТ?

Васильева и ее заявления о том, что в школе должны прививаться ценностные вещи (любовь, милосердие, сострадание, жалость, способность радоваться, смеяться, любовь к труду) подкупают, поскольку из логова кремлевских либералов давно не слышно о ценностях, идеологии и прочих вещах, без которых невозможно возрождение России. Но вспомним, что тот самый Кремль неоднократно говорил о необходимости отказа от сырьевой экономики, пока на деле заключал контракты на прокладку трубопроводов в Китай и Турцию. Поэтому даже самые красивые речи из уст путинской команды надо многократно перепроверять, а не очаровываться ими. Да и для Васильевой по всей видимости понятие ценности — вещь туманная, учитывая, что она нашла их в деидеологизированном путинском курсе (ее доклад «Ценностные аспекты политики В. В. Путина»).

Так что происходит с образованием? Его реформируют или слегка причесывают для успокоения трезвомыслящих патриотически настроенных преподавателей? Сама Ольга Васильева в своем интервью Интерфаксу отметила, что ее деятельность на посту министра она поостереглась бы называть реформой: «образование очень консервативно, система образования во всех странах консервативна! Поэтому я бы, наверное, слово „реформа“ произносить бы поостереглась».

Произошел ли коренной сдвиг в системе образования? В сущности, нет. И это главное. Прогноз о намерениях нового министра в рамках путинизма оказался верным. То же самое. Главный погром в образовании науке даже не затрагивается.

Васильева не стала пересматривать систему ЕГЭ, отметив только, что за четыре года «поменялось восприятие экзамена, пришло осознание, что это государственная итоговая аттестация, а не натаскивание на сдачу теста». Если бы… Это просто неправда. На проблему, что ученики потеряли возможность устно изъясняться, она отрапортовала, что в нескольких регионах будет введена устная часть в девятом классе по русскому языку в качестве пилотного проекта, что потом распространится на всю страну. Но ведь остальные предметы, требующие устного изложения мысли, так и остались в тестовой форме и обречены стать для сдающих инструментом регресса. Впрочем, сама министр ничего плохого в ЕГЭ не видит, объявляя, что он является «социальным лифтом» и позволяет выпускникам из всех российских регионов поступать в лучшие вузы. Отчего же тогда качество абитуриентов резко съехало вниз? Социальный лифт для балбесов что ли?

Она не изменила основ образовательного процесса, в котором преподаватель большую часть времени тратит на бюрократические отчеты — описание образовательной деятельности в ущерб этой деятельности, когда качество определяется в министерстве на основе сданных бумажек. Более того, от ФГОСов, где у преподавателя была хоть какая-то возможность творчества, хотя и весьма минимальная, перешли к ФГОСам с фиксированным содержанием, окончательно убив любую попытку проявить творческое начало, превратив учителя в исполнителя-бюрократа.

Она солидаризировалась с системой, продолжая вторить Путину и ему подобным, что государство и без того заботится о специалистах образовательного сектора: «губернаторы это прекрасно понимают. Они заботятся о молодых специалистах. Конечно, в каждом регионе, что касается дополнительных средств, исходят из своих особенностей, но не должно быть больших крайностей. В каждой губернии, в каждом регионе есть свой проект, посвященный молодому учителю». По ее заявлению «многие регионы по-своему решают эти вопросы (оплаты труда учителей в ходе проведения в школах Единого государственного экзамена) и находят возможности дополнительной оплаты. Я думаю, эта работа будет продолжаться везде». 

При такой беспрекословной вере в правильность процессов в стране невозможно проводить преобразования. Ведь если послушать Васильеву, то в образовании все хорошо, государство делает все возможное. Вот только почему тогда все больше насилия среди детей и молодежи, все меньше желающих выбирать профессию учителя? Все больше молодых стремятся «свалить из рашки»? Конечно, она дала обществу долгожданную надежду на возрождение образования в его исходном виде — как процесса воспитательного, а не как услуги. Тем самым отразила чаяния многих учителей, которые за годы либеральных реформ уже устали от ценностного выхолащивания. Ее инициативы, направленные на возрождение элементов советской школы, вселили веру в то, что в отличие от Грефа, который считает, что «мы пытаемся воспроизводить старую советскую абсолютно негодную систему образования, мы напихиваем в детей огромное количество знаний» она теоретически может солидаризироваться с Джоном Кеннеди, который в свое время отметил, что «Советское образование — лучшее в мире. Мы должны много из него взять. СССР выиграл космическую гонку за школьной партой». 

На фоне ее многочисленных предложений, различных высказываний, как например, о запрете на пользование телефонами во время уроков, что в общем-то правильно, ведь ученик пришел учиться, и не стоит отвлекаться от занятий, предложение привлекать к ремонту общежитий студенческие советы, возвращение в школы логопедов, поскольку в последних нуждаются первоклассники, 58% из которых имеют фонематические проблемы, формируется четкая убежденность, что министр не реформирует негодную систему образования, а пытается заретушировать ее недостатки, в корне не меняя ничего.

То есть реально мелкие, но порою скандальные нововведения, которые могут поддержать учителя, но не либеральные россияне, отвлекают общество от реальных проблем в системе образования, которых накопилось множество. От дефицита финансирования до низкого качества системы образования, непригодности тестовой формы аттестации, коррупции в ВУЗах.

Год работы Васильевой на посту министра образования и науки вполне вписывается в деятельность прочих ведомств, в которых за множеством мелких инициатив скрывается имитация бурной деятельности. Но за этой имитацией не стоит желания и стремления повернуть образование в нужное русло. Ее деяния и слова сравнимы разве что с заявлениями Путина о возрождении в стране патриотизма, под которым понимается не любовь к Родине, а любовь лично к Путину и режиму. Да и сам стиль управления Васильевой, которая принимает решения исходя из своего мнения, а не консультаций с общественностью, уж очень напоминает не служение делу, а обслуживание начальства, в лучших традициях путинского стиля. 

А о науке и сказать нечего. Как шла деградация, так и идет. 

Пока на дворе путинизм — надеяться на оздоровление необоснованно.


ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

Российское образование — антропологическое измерение

Минобразования решило окончательно похоронить будущее России

Ответит ли Минобразования за интеллектуальное убийство целого поколения?

О последствиях принимаемых решений в образовательной политике России

«Этот план производит общее впечатление плана подготовки рабов, обслуживающих сырьевой придаток господствующих хозяев»


Источник

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора
Видеорепортаж
loading videos
Loading Videos...
Партия нового типа
Центр сулашкина