Жеглов versus Шарапов

pavel_shipilin 26.08.2017 0:28 | Важное в блогах 18

Вчера участвовал в одной телепередаче (на редкость вышла бесполезная трата времени). Но всё-таки небольшой полезный элемент, с моей точки зрения, был — не во время передачи, а ещё до неё, другому приглашённому, бывшему следователю МВД 60-х годов, в больших чинах, задал вопрос, который давно хотел задать кому-то из его коллег той эпохи: кто ему ближе в известном фильме «Место встречи изменить нельзя» — Жеглов или Шарапов?

«Конечно, Жеглов. И всем работникам МВД тогда был ближе Жеглов, безусловно! А если тюхи-матюхи разводить, как Шарапов, то толку не будет. Но только вот одно в этом фильме фальшиво — что кошелёк подбрасывают. Все эти подбросы наркотиков и прочих вещдоков — всё это позднее началось, это они [авторы] не из того времени взяли. А в моё время я бы кошелёк подбрасывать не стал — ведь воры такие вещи очень внимательно отслеживают. И если следователь что-то подбросил — они его уважать не будут! И сразу слава о нём пройдёт дурная. А другие спецслужбы, КГБ, за МВД тоже наблюдают — зачем же мне это нужно? Так что эпизод с кошельком — он из нашего нынешнего времени, не из того».

«Вор должен сидеть в тюрьме», — вспомнил кто-то из слушателей нашего диалога крылатую фразу Жеглова.

«Да, в наше время воры в другом месте сидят», — заметила с усмешкой Сажи Умалатова, тоже слушавшая наш разговор.

Вообще, мне кажется, что Жеглов с его «революционным правосознанием» в фильме ближе к старшему поколению советской милиции, ещё связанному с идеями революции. Шарапов с его юридическим фетишизмом — это, по сравнению с Жегловым, уже некоторый шаг вниз, в сторону деградации. Когда угасающую «революционную совесть» пытаются (не особенно удачно) подменить «формальными гарантиями» правосудия. Ну, а последний этап деградации — когда и революционные понятия давным-давно похоронены, и формальные гарантии существуют только на бумаге, и никого ни от чего не гарантируют. И «прав тот, у кого больше прав», то есть единственной гарантией от любых судебных неприятностей является личное богатство и могущество лица. К сильному и богатому никто не смеет подступиться, что бы он ни творил, а «у сильного всегда бессильный виноват».

P. S. Ну, а про другое замечательное выражение из фильма — «эра милосердия» — я уже как-то писал:

«Есть даже такое крылатое выражение — «эра милосердия». Большинство помнит его, вероятно, по детективному роману братьев Вайнеров «Эра милосердия», а точнее, по его экранизации — фильму «Место встречи изменить нельзя». Там разворачивался любопытный спор между типичным интеллигентом Михал Михалычем и сыщиком МУРа Глебом Жегловым в незабываемом исполнении Высоцкого. По тексту романа:

«— По моему глубокому убеждению, в нашей стране окончательная победа над преступностью будет одержана не карательными органами, а естественным ходом нашей жизни, её экономическим развитием. А главное — моралью нашего общества, милосердием и гуманизмом наших людей…

— Милосердие — это поповское слово, — упрямо мотал головой Жеглов…

— Ошибаетесь, дорогой юноша, — говорил Михал Михалыч. — Милосердие не поповский инструмент, а та форма взаимоотношений, к которой мы все стремимся…

— Точно! — язвил Жеглов. — «Черная кошка» помилосердствует… Да и мы, попадись она нам…

— …У одного африканского племени отличная от нашей система летосчисления. По их календарю сейчас на земле – Эра Милосердия. И кто знает, может быть, именно они правы, и сейчас в бедности, крови и насилии занимается у нас радостная заря великой человеческой эпохи — Эры Милосердия, в расцвете которой мы все сможем искренне ощутить себя друзьями, товарищами и братьями…»

Этот диалог вспомнят многие, но мало кто знает, что впервые слова о грядущей «эре милосердия» прозвучали во Франции в памятном Термидоре 1794 года с трибуны Конвента. Правда, депутату, который эти слова произнёс, отрубили голову, но какое значение имеют подобные мелочи? Главное, милосердие стало основным лозунгом эпохи. Дескать, революция, Свобода-на-баррикадах – это же на редкость бессердечная дама, чистая валькирия, шагает по трупам, как по паркету. То ли дело главный противник этой дамы, её враг и антипод, т.е. реакция — она же само воплощённое Милосердие. (Особо продвинутые в истории Французской Революции добавят, что ещё до термидора Камилл Демулен предложил учредить вместо Комитета справедливости Комитет милосердия и подчинить ему все прочие комитеты).

У нас «эра милосердия», как всё хорошее, подкралась незаметно. Помните, на рубеже 80-х и 90-х вся печать вдруг заполнилась рассуждениями о милосердии и «слезинке ребенка», по Достоевскому. Мол, революция такие слезинки льёт бессчётно, а вот у реакции каждая такая слезинка — на вес золота. И разве не эту простую мысль продолжает по сей день трубить и вдалбливать весь официоз?

А в начале этой эры, в августе 1991 года, президент Ельцин даже принёс извинения родителям трёх молодых людей, павших на баррикадах, — за то, что «не смог уберечь их сыновей». Интеллигенция ликовала: «— Свершилось! Дожили! Ныне отпущаешься!.. Наконец-то она настала — наша долгожданная Эра Милосердия!..»

Почему-то одним из первых шагов проводников этой эры стало скорейшее отправление в иной, лучший мир сотен тысяч (если не более) престарелых, одиноких и больных — все их жизненные сбережения обратились в труху, а зарплаты и пенсии не выплачивались годами. Но сторонников милосердия это нимало не смутило. «Всё это неизбежный итог прошлой, немилосердной эры, — серьёзно объясняли они. — Ничего тут не поделаешь! Зато вместо почивших в бозе стариков общество приобрело по-настоящему передовую и динамичную прослойку — «новых русских».

Правда, у некоторой части общества такое решение вопроса отчего-то вызвало возмущение, и в октябре 1993 года оно выразилось в маленькой гражданской войне на улицах столицы. Именно тогда у младенца-Милосердия вместо ангельских крылышек неожиданно прорезались клыки и когти, а изо рта высунулось дуло крупнокалиберного пулемета. И — застрочило по толпе. «Добро должно быть с кулаками, добро суровым быть должно, — разъяснили сторонники милосердия, — чтобы летела шерсть клоками с того, кто лезет на добро»…

Но рассказ всей истории нашей эры Милосердия получился бы слишком длинным, так что перейдём сразу к настоящему моменту. Суть его заключается в том, что общество всё более и более разделяется на два этажа — на верхнем обитают просвещённые и цивилизованные, продвинутые сторонники Милосердия, действующие по формуле, озвученной героем одного старого советского фильма: «Пойми, студент, сейчас к людям надо помягче, а на вопросы смотреть ширше». Это г-н Ходорковский, г-жа Васильева… и их друзья, а также друзья друзей. На нижнем этаже живут все остальные, которые чем дальше, тем больше жаждут не милосердия, а именно справедливости, а на слово «милосердие» всё больше и больше реагируют как бык на красную тряпку… ну, примерно как Глеб Жеглов.»

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора
Видеорепортаж
loading videos
Loading Videos...

Популярное за месяц

Партия нового типа
Центр сулашкина