Каспий: современные вызовы и противоречия. Политический анализ

Русранд 1.06.2018 21:53 | Политика 45

29 мая в Баку состоялось официальное открытие «Южного газового коридора», по которому газ с месторождения Шах-Дениз пойдет через Турцию в страны южной Европы — Грецию, Италию и пр. Южный газовый коридор является инициативой Европейской комиссии и предусматривает поставки природного газа из каспийского и ближневосточного регионов в Европу с целью уменьшить зависимость от российского газа. Маршрут из Азербайджана в Европу состоит из Южнокавказского трубопровода, Трансатолийкого трубопровода и Трансадриатического трубопровода.

Прикаспийская пятерка (Азербайджан, Иран, Казахстан, Россия, и Туркмения) в рамках грядущего пятого саммита, который запланирован 12 июня в Астане, вероятно, подпишут Конвенцию о правовом статусе Каспийского моря.

Как сегодня протекает каспийское сотрудничество? Какие проекты реализуются и какие экономические надежды связывают с ним государства? На эти вопросы аналитическому порталу CAA Network отвечает Игорь Панкратенко, заместитель генерального директора Центра стратегических оценок и прогнозов (Россия), член Научного совета Института Центральной Азии и Афганистана (Иран, Мешхед).


КАСПИЙ: ВЫГОДЫ И ПРИКАСПИЙСКОЙ ПЯТЕРКИ

— Каково состояние транспортных и трубопроводных проектов на Каспии? Какие проекты успешно реализуются, а какие — трудно?

— С учетом того, что 12 июня мы сможем наблюдать торжественное открытие Трансанатолийского газопровода (TANAP), с учетом того, что стал реальностью Транскаспийский международный транспортный маршрут (ТМТК) Синьцзян-Казахстан-Азербайджан-Грузия и далее в Европу, мы можем с уверенностью говорить, что трансграничные транспортные и трубопроводные проекты на Каспии вполне успешно реализуются.

Конечно, динамика этой реализации не выглядит слишком уж впечатляющей, но… Во-первых, вокруг данных проектов складывается не самая благоприятная политическая обстановка. Во-вторых, давайте все же понимать, что Каспий это пока далеко не центр пересечения геоэкономических интересов, это пока по большей части региональный, а не международный уровень.

И, наконец, в-третьих, существует такой немаловажный аспект, как ножницы между проектами и их экономической целесообразностью. В этом плане в отношении «каспийских проектов» существует достаточное количество неясностей для серьезных инвесторов.

Возможно, для кого-то это прозвучит вызывающе, но реальность такова, что Каспий пока остается периферией геоэкономики. Соответственно, и проекты, с ним связанные, пока не в приоритете. Однако, совершенно очевидно, что в последнее время наблюдается всплеск интереса к военно-политическому значению региона. Это и ожидаемое увеличение интенсивности транзита грузов по каспийскому участку «Северной распределительной сети», и явный интерес Пекина к наращиванию здесь возможностей КНР по защите своих инвестиций, и те же российские пуски «Калибров» по целям в Сирии. Словом, у Каспия есть все шансы повысить свой статус и в мировой политике, и в мировой экономике.

Что же касается тех проектов, у которых, в отличие от того же TANAP и ТМТК, не слишком обнадеживающие перспективы, то к таким, на мой взгляд, в первую очередь нужно отнести пресловутый МТК «Север-Юг» (NSTC), из Индии через Иран и Азербайджан в Россию и далее в Европу. Для многих политиков и экспертов, что в Тегеране, что в Москве, он является, чего уж скрывать, «священной коровой», но при нынешних политических и экономических раскладах шансы на его реализацию крайне малы. Начиная с прозаического «у инициаторов нет денег» и заканчивая тем, что противники проекта обладают всеми необходимыми ресурсами, чтобы его блокировать.

— Какие из этих проектов играют важную роль в развитии китайского проекта «Один пояс и один путь»?

— Разумеется, это Транскаспийский международный транспортный маршрут (ТМТК) Синьцзян-Казахстан-Азербайджан-Грузия и далее в Европу. Кроме того, Китаю удалось наладить стабильные поставки нефти и газа с территории Каспийского региона посредством сети трубопроводов — газопровода «Центральная Азия-Китай» (начинающегося в Туркменистане) и нефтепровода «Казахстан-Китай».

Для иллюстрации — по официальным данным поставки природного газа в КНР через газопровод «Центральная Азия — Китай» увеличились по итогам 2017 года на 13% и составили около 40 млрд кубометров. А рост объемов поставок нефти и по нефтепроводу «Казахстан-Китай» в 2017 году составил 23 процента и достиг 12 млн тонн. Но здесь необходимо учитывать, что по всей видимости, это окончательные цифры, пик тех объемов, которые Китай может получать из Каспийского региона. Во всяком случае, серьезного роста этих объемов Пекин не планирует.

С ТМТК ситуация более неоднозначна. С одной стороны, на прошедшей в феврале нынешнего года международной конференции «Роль торгового и транспортного Транскаспийского международного маршрута «Восток-Запад» в реализации инициативы «Один пояс, один путь» заместитель министра коммерции КНР Ван Шоувэнь заявил о намерениях китайской стороны осуществлять состыковку китайско-европейского экспресса со строительства ТМТК.

Но вот с другой — есть статистика по грузоперевозкам. С начала 2018 года по 1 мая из Синьцзяна по 19 действующим железнодорожным маршрутам, связывающим КНР с 24 городами 17 центральноазиатских и европейских стран — отправилось 166 грузовых составов. То есть — примерно два-три состава в день. С учетом того, что номенклатура перевозок включает около 200 позиций — от товаров повседневного спроса и текстильных изделий до машиностроительной продукции, стройматериалов и электроники — интенсивность грузопотока вроде как и нормальная, но это по 19 маршрутам. Понятно, что доля ТМТК здесь минимальна.

Нужно учитывать, что большинство этих линий — пунктирные. И существуют только на карте, которая хранится в Пекине, и никто, кроме китайских чиновников ее не видел.

Понимаете, у нас несколько неверное представление о проекте «Пояс и Путь». Как минимум — принято представлять его в виде некоего комплекса, прямых линий на карте, образующих глобальную сеть. Нужно учитывать, что большинство этих линий — пунктирные. И существуют только на карте, которая хранится в Пекине, и никто, кроме китайских чиновников ее не видел.

В итоге, «Пояс и Путь» на сегодняшний день — это такой зонтик, под которым собрано большое количество экономических и, отчасти, политических китайских проектов в разных уголках земного шара. Сейчас Пекин приступил к тщательной ревизии этого «набора» и определению рентабельности тех или иных проектов. И уже по итогам этой проверки — а она находится в надежных и очень цепких руках товарища Яна Сяоду, председателя Государственной надзорной комиссии КНР — будет принято решение о том, какие проекты будут активно развиваться дальше, а какие на время поместят в архив.Думаю, вопрос не затянется, и к концу года в отношении судьбы китайских трансграничных проектов в Каспийском регионе будет полная определенность.

— Каковы ваши ожидания от саммита прикаспийских стран? Смогут ли прикаспийские страны урегулировать все спорные вопросы по разделу Каспия?

— Знаете, вот уже много-много лет накануне любой встречи прикаспийских стран нас начинают уверять, что наконец-то, именно сейчас, по согласию сторон — наступит исторический момент подписания некоего всеобъемлющего соглашения по Каспию. Которое урегулирует все спорные моменты и в котором, как в волшебных книгах Гарри Поттера, будут содержаться ответы на все вопросы. Вот и сейчас нам говорят о том, что уже согласовано 90% текста Конвенции о международно-правовом статусе Каспийского моря. Завтра скажут, что уже 93%, послезавтра — 97…

В итоге — на сегодняшний день каждое из прикаспийских государств формирует свою политику в регионе либо самостоятельно, либо в рамках двухсторонних договоренностей. Серьезных совместных механизмов нет, и их появление, подозреваю, произойдет нескоро. Но! Ведь как-то же умудряемся же в этих условиях правовой неопределенности десятилетиями работать на Каспии без особых конфликтов и непреодолимых противоречий? Отчего возникает крамольная мысль — а так ли уж она нужна, эта всеобъемлющая Конвенция?

Нет, понятно, что политиков и дипломатов хлебом не корми — дай подписать что-то эпохальное. Но может быть решить задачу поскромнее и работать не над одним общим документом, а над отдельными соглашениями, регулирующими общие принципы поведения на Каспии в тех или иных сферах? Так что не будем гадать. Подпишут в этот раз — прекрасно. Нет — тоже не трагедия. Региональные отношения развиваются вне рамок каких-то документов, протоколы и конвенции лишь фиксируют некое состояние в данный момент. Поэтому урегулирование споров на Каспии будет идти вполне естественным путем, сообразуясь не с хотелками дипломатов, а с политическими и экономическими реалиями.


ИРАН+5? ВЫГОДЫ И ВЫЗОВЫ ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКОЙ ПЯТЕРКИ

— У Ирана новые старые проблемы на горизонте — возможные санкции в связи с новой политикой администрации Белого Дома. В свете усиления анти-иранской риторики США и нового игрока в регионе — Саудовской Аравии, как будут развиваться отношения стран Центральной Азии с Ираном? Есть ли интерес у стран Центральной Азии развивать иранское направление?

— К сожалению, нет. Возможно, кто-то с этим утверждением не согласится, в качестве контраргумента приведет некие заявления политиков — но давайте исходить не из деклараций, а из реалий. Товарооборот Тегерана со своим крупнейшим экономическим партнером в Центральной Азии, Казахстаном, в 2017 году составил, по данным Комитета госдоходов МФ РК, 552,6 миллиона долларов. Худший показатель за последние шесть лет. С Таджикистаном — около 80 миллионов (против 292 в 2013-м), с Киргизией — около $15 миллионов. Вроде как хороший показатель с Туркменистаном — около 1 миллиарда долларов. Но нюанс заключается в том, что если исключить газовую составляющую, то итоговая сумма составит около $120 миллионов.

Еще раз повторю — товарооборот Тегерана со всеми странами Центральной Азии за последние пару лет сокращался. И происходило это в условиях, когда санкции против Исламской республики Иран если и не были полностью сняты, то существенно ослабли. А вот другая сторона медали — товарооборот 28 государств Евросоюза с Тегераном за два (!) первых месяца нынешнего года составил 3 миллиарда 740 миллионов евро. То есть, за весь 2017-й год Центральная Азия не наторговала с Ираном столько, сколько Евросоюз — за два месяца.

И эта ситуация, на мой взгляд, лучший ответ на ваш вопрос. При Хасане Рухани по целому ряду причин центральноазиатское направление — всегда бывшее для Тегерана в силу целого комплекса причин достаточно проблемным — оказалось на периферии внимания иранской дипломатии. Теперь наступило время ответной реакции.

Ну и конечно же, серьезную роль здесь играет то, что в качестве экономического партнера Иран для стран региона не представляет серьезного интереса. Да, у Ирана есть что предложить на местные рынки. Но нет ни политической воли, ни серьезного ресурса для того, чтобы продвигать здесь свою продукцию. Не говоря уже об остальном.

— Какие новые проекты развивает Иран со странами Центральной Азии после снятии санкций с Ирана?

— Когда в августе прошлого года мы с вами беседовали на эту тему беседовали на эту тему, то говорили в числе прочего и о том, что каких-либо стратегических программ для региона, своего рода «центральноазиатского проекта» — у Ирана не существует.

Скажу больше. В последние два года администрация Рухани и ее так называемое «экспертное сопровождение» с упорством, достойным лучшего применения, отказывалось рассматривать вопросы сопряжения своего экономического присутствия в Центральной Азии с китайскими проектами в рамках той же инициативы «Пояс и Путь». С центральноазиатскими инициативами Анкары, хотя там было окно возможностей. В итоге новых проектов не появилось, более того — утрачиваются и прежние позиции. И речь здесь не об отношениях с Таджикистаном и Туркменистаном, там своя специфика, густо замешанная на политике, а об экономических отношениях с Астаной и Ташкентом.

Да, действительно, в 2016-2017 годах у Ирана просто отсутствовали серьезные ресурсы, которые можно было бы «бросить» на центральноазиатское направление для того, чтобы проводить там самостоятельную политику и запускать значимые экономические проекты. Но современный мир давно уже использует такой инструмент, как долевое участие. Пусть ты и не главный, но свое место и, значит, право голоса, в той или иной инициативе у тебя есть. Но, к сожалению, администрация Рухани здесь в очередной раз выбрала свой «особый» путь.

— Какие проекции на будущее у отношений Ирана со странами Центральной Азии?

— Помилуйте, какие могут быть проекции после того, как Трамп вышел из Соглашения по ядерной программе и Вашингтон, по сути, объявил о начале экономической войны против Тегерана? Думаю, что через год-полтора мы и те скромные цифры товарооборота Ирана с государствами Центральной Азии, которые приводились выше, будем вспоминать с теплотой и восхищением — вот ведь были же времена…

Вот излагая 12-ть пунктов ультиматума Ирану, Майк Помпео произнес очень знаковую вещь: «После того, как наши санкции вступит в силу, Тегерану придется бороться за сохранение своей экономики. Иран будет вынужден сделать выбор: либо сохранить свою экономику, либо растратить свои ресурсы на ведение войн за границей. У него не будет возможности делать и то, и другое одновременно». Про «ведение войн» — это, конечно, фигура речи. Но суть понятна — лишить Тегеран возможности вести сколько-нибудь активную внешнюю политику. Причем — везде. И в Центральной Азии — тоже.

Соответственно, экономические связи Ирана в регионе Вашингтон будет резать с не меньшим усердием, чем какие-либо другие на Ближнем Востоке, в Европе или где-то еще. И если некоторые государства Евросоюза могут хотя бы позволить себе роскошь словесной перепалки с США по поводу экономического ущерба от прекращения торговли с Ираном — хотя европейские компании уже начали сворачивать там свое присутствие — то в Центральной Азии обойдется без лишних дискуссий. Тем более — не те здесь цифры ущерба, чтобы из-за них серьезно спорить.

— Иран подписал с Евразийским экономическим союзом соглашение о зоне свободной торговли. Каковы ваши ожидания от отношений Ирана с республиками ЦА в рамках Евразийского экономического союза?

— Откровенно говоря, подписание соглашения о создании временной зоны свободной торговли ЕАЭС с Ираном было для меня одной из самых забавных новостей мая. Поясню: это подписание состоялось именно тогда, когда уже было очевидно, что Трамп намерен полностью пересмотреть условия договора по ядерной программе Ирана. Более того уже проинформировал о готовящихся против Тегерана новых санкциях своих западных партнеров — Лондон, Париж и Берлин. Да и Пекину он дал понять, что настроен на самые решительные шаги в иранском вопросе.

Совершенно нетрудно было сложить два и два — если даже Трамп сохранил бы JCPOA, то он все равно бы начал давить на Иран, добиваясь ревизии его основных положений. А способ давления был только один — экономические санкции. Причем — не вообще, а именно «точечные», против компаний и даже конкретных лиц, ведущих дела с Тегераном. Вот почему эта политическая арифметика стала непосильной для тех, кто в ЕАЭС решил подписать соглашение с Ираном о создании временной ЗСТ не раньше и не позже, а именно в такой момент — тайна великая есть.  В итоге, соглашение подписано — но работать оно не будет. И не потому, что кто-то так уж стремиться поддержать США, а из-за все той же арифметики. 18 триллионов больше чем 400 миллиардов.

Где 18 триллионов — это экономика и рынки США, на которые не попадут те, кто будет торговать с Тегераном. А 400 миллиардов — это экономика Ирана.

Конкретный пример — товарооборот Астаны и Тегерана по прошлому году, как уже говорилось выше, составил 552,6 миллиона долларов. Между Астаной и Вашингтоном за 10 месяцев 2017-го — миллиард триста миллионов американских денег. Плюс — новые соглашения между компаниями «Boeing», «GETransportation», «GEDigital», «Chevron», «Эйр Астана», «КТЖ», «СКАТ» и ФНБ «Самрук-Казына». И еще — плюс почти 30 миллиардов долларов американских инвестиций с 2005-го года в энергетическую, транспортно-коммуникационную и горнодобывающую отрасли экономики Казахстана. Вопрос о том, с кем — поставленная перед выбором «или-или» — будет стремиться сохранить отношения Астана в американо-иранской экономической войне, думаю, достаточно риторический.

— Итак, США вышли из ядерной сделки с Ираном и намерены вводить против него новые санкции, как вы выразились — развязать экономическую войну с Тегераном. Так чем это обернется для государств Центральной Азии?

— Если откровенно, хотя, чисто по-человечески мне это говорить достаточно тяжело, никаких серьезных негативных последствий для государств региона в краткосрочной перспективе новый виток американо-иранского противостояния не принесет.

Рейтинг Тегерана как системного внешнего игрока в Центральной Азии последние три года шел вниз. И пришел к состоянию, когда «иранский фактор» в региональных раскладах — в немалой степени из-за политики администрации президента Рухани — играет не слишком заметную роль.

За эти три года пребывания на периферии иранской внешней политики, государства Центральной Азии вполне себе свыклись с ситуацией, когда Иран вроде как есть, но в то же время — его присутствие серьезно ни на что не влияет. Продолжает наращивать свое присутствие Китай, заходит Турция, интересные движения в отношении региона обозначает Нью-Дели. Обновляет до уровня «3.0» свой уровень интереса к Астане и Ташкенту США. Можно перечислить еще с полудюжину процессов, которые, наряду с вышеперечисленными, формируют актуальную внешнюю и внутреннюю политическую повестку для Центральной Азии. Но вот пункта, связанного с Ираном, в ней, к сожалению, нет.

Игорь Панкратенко

Источник: 12


Автор Игорь Николаевич Панкратенко — эксперт Центра Сулакшина, зам. директора российского Центра стратегических оценок и прогнозов, член научного совета Института исследований Центральной Азии и Афганистана «Иран-Восток» (Иран), политолог, доктор исторических наук.


ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

Одинокая Россия. Есть ли у нас союзники, есть ли мы сами?

Чем чревато отсутствие делимитации морских границ в Азове и на Каспии?

Итоги внешнеполитической деятельности Путина с момента прихода к власти

Казахстан и Россия: итоги

Мистический визит Путина к Туркменбаши

Россия — Иран: почему стратегическая игра уступает место «тактической возне»?

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора
Видеорепортаж
loading videos
Loading Videos...

Популярное за неделю

Популярное за месяц

Партия нового типа
Центр сулашкина