Кронпринц на G20: награда иль наказание?

Русранд 7.12.2018 21:15 | Политика 22

— Как бы вы оценили итоги саммита G20? Что самое интересное вы бы хотели выделить?

— Нынешний саммит G-20 стал для меня приятным разочарованием. Всегда считал подобного рода мероприятия — «семерки», «восьмерки», «двадцатки» и прочую нумерологию — глобальной тусовкой, не играющей принципиальную роль в международных отношениях. Но в этот раз все происходило по-другому. Во всяком случае, у наблюдателей появилась серьезная пища для размышлений. Более того — на нынешней площадке G-20 состоялись события, последствия которых будут достаточно «долгоиграющими».

Прежде всего, речь, конечно, о встрече Дональда Трампа и Си Цзиньпина, договорившихся о трехмесячной паузе в «торговой войне» между Пекином и Вашингтоном. Попутно — ход этой встречи и расставленные на ней акценты еще раз подтвердили истинный характер этой войны, которая не столько «про экономику», сколько про долгосрочную политику США по «сдерживанию» стремительного развития Китая.

Нельзя не упомянуть и о подписании соглашения США с Канадой и Мексикой нового договора о свободной торговле — вместо спорного НАФТА, действовавшего с 1994 года. Для нас в силу географического положения его участников — это не слишком интересная история, но для Северной Америки и Трампа — более чем важное событие. «Это самый крупный, важный, современный и сбалансированный торговый договор в истории», — считает президент США, который «навсегда изменит торговую панораму».

Разумеется, большой интерес вызывает прозвучавшая на саммите идея реформирования ВТО. Думаю, борьба за сценарий этого реформирования в будущем году, схватка двух подходов — протекционизма и принципа открытой торговли — будет достаточно драматичной.

Что же касается России… Здесь многое можно было бы сказать, но давайте остановимся на том, что самое интересное, связанное с ней в рамках состоявшегося саммита — это встреча Путина с японским премьером, по итогам которой были назначены спецпредставители «по заключению японо-российского мирного договора». Что в реальности означает переход диалога Москвы и Токио об условиях передачи Японии островов Курильской гряды в стадию обсуждения «технических деталей».

— Участие на саммите кронприцна Саудовской Аравии и его разговоры с мировыми лидерами, говорит о том, что «дело Кашикчи» замяли?

— На первый взгляд действительно может показаться, что «дело Кашикчи» постигла судьба всех крупных медийных скандалов — поговорили и забыли, без особых последствий для кронпринца и Эр-Рияда.

Но в действительности это совершенно не так. Начнем с того, что Дональд Трамп назвал достаточно конкретную сумму штрафа для саудитов за произошедшее — 450 миллиардов долларов, которые Эр-Рияд должен вложить в экономику США. Правда, на фоне вскрывшихся, скажем так — шулерских, приемов Джареда Кушнера в вопросах статистики американо-саудовского партнерства, лично я не исключаю, что реальная сумма будет в два раза меньше.

Но Вашингтон все равно не останется в проигрыше, поскольку «дело Кашикчи», точнее, снисходительное отношение к нему — это еще и дополнительный аргумент, когда Трамп просит саудитов «чисто по-братски» снизить цены на нефть. «Я позвонил им, и они позволили нефти течь, и цена стала $52», — как рассказал он в интервью изданию Washington Post.

Есть и еще масса признаков того, что «дело Кашикчи» далеко не списано в архив. Правильнее будет говорить, что из медийного пространства оно переместилось в закрытую для публики зону, где все, в том числе — и ответственность, и последствия, гораздо серьезнее. И, уверен, о нем еще не раз Эр-Риду напомнят.

— Ровно месяц как продолжаются санкции против Ирана. Как Иран на данный момент отстаивает свои интересы и поддерживает экономическую стабильность?

— Если говорить о первых итогах, то нужно упомянуть минимум три обстоятельства. Во-первых, Вашингтону удалось простроить механизм таким образом, что удар по главной цели санкций — иранскому экспорту нефти — не вызвал особого ажиотажа на мировом рынке, цены, как рассчитывали в Тегеране, не взлетели. Что, в свою очередь, существенно снизило число противников этих санкций в мире.

Во-вторых, ставка Тегерана на то, что Европа активно выступит против этих санкций и тем самым существенно облегчит положение Ирана не оправдалась. Пресловутый специальный механизм, о котором так много говорили в ЕС так и не может вступить в силу, более того — Европа существенно утратила интерес к «иранской теме» на фоне других, более принципиальных и важных для нее вызовов.

И, в-третьих, совершенно не оправдались расчеты Тегерана на поддержку со стороны Москвы и Пекина. Россия в паре с саудитами ставит рекорды по добыче нефти, замещая на рынке выпадающие иранские объемы. Более того, всячески уклоняется от предложений Тегерана о реэкспорте иранской нефти, недавно Александр Новак исчерпывающе высказался по данному вопросу.

Ну, а Пекин так и не услышал из Тегерана интересных ему предложений о том, почему сейчас, в несравнимо более сложной обстановке, он должен ставить под угрозу собственные интересы и обходить американские санкции, как это было в прошлом, в период с 2012 по 2015-й.

То есть, называя вещи своими именами, администрация Рухани совершила целый ряд стратегических просчетов во внешней политике. Что, естественно, усугубляет и без того непростую ситуацию в Исламской республике.

Проблема Тегерана заключается в том, что вместо того, чтобы сейчас сосредоточиться на выработке первоочередных мер по преодолению внутреннего кризиса, власти страны слишком много времени тратят на какие-то громкие заявления, какие-то демонстративные действия и тому подобное. Народ Ирана в очередной раз выдал им огромный кредит доверия, а в ответ они кормят его фальсификатами пропагандистских продуктов, вроде прозвучавшего недавно заявления о «готовности экспортировать боевые самолеты» и прочей пафосной ерундой. Немного не это сейчас нужно стране, совсем не это…

Игорь Панкратенко

Источник


Автор Игорь Николаевич Панкратенко — эксперт Центра Сулакшина, востоковед, доктор исторических наук.

Интервью азербайджанскому порталу Axar.az

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора