МАДОННА ИЗ ПОМОРСКОГО СЕЛА

Редакция "Народного Журналиста" 22.02.2019 20:27 | Общество 97

«СОЮЗ НАРОДНОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ»

Имя Светланы Анатольевны Поповой — матери пятерых детей из старинного поморского села Нюхча — получило всероссийскую известность. Простая женщина стала лидером борьбы за сохранение сельских школ Карелии. Чиновники этой республики наметили масштабную оптимизацию малокомплектных школ, отразив своими действиями суть нацпроекта «Образование» по отношению к российскому селу. На счету у Светланы не только известная петиция, собравшая около 60 тысяч подписей — она уверенно ставит на место карельского губернатора Парфёнчикова, который менторским тоном пытается поучать народ в социальных сетях, ведёт за собой других.

Светлана Попова называет себя счастливой, но тут же признаётся, что трудностей в жизни было много. У неё большая крепкая семья – надёжный, работящий муж и пятеро детей. В начале января Светлана стала «медийным лицом», написав петицию в защиту сельских школ Карелии от оптимизации, она за несколько дней обрела около 60 тысяч сторонников…

Если власть услышит этот глас народа – сотни детей из маленьких сёл и небольших городов получат шанс остаться дома с мамами и папами, избежав участи интернатного содержания. И тут Светлана призналась: все её дети – приёмные. Старшему Сергею – 24, Алене – 18, Сонечке – 10, Денису – 4 и самому маленькому – Ванечке — всего два годика…

Статус Светланы на её страничке ВКонтакте: «Мои дети – это сила, помогающая мне идти вперед. Надежда, помогающая верить. Глоток жизни для моей души!!!»

https://vk.com/id88588829

– Я всегда хотела иметь много детей и большую семью – у моего папы было четыре брата и сестра. Поэтому, наверно, и у меня деток много, и каждый ребёнок – это своя история, – рассказывает Светлана. – Замуж я вышла рано, в 18 лет, но через полтора года поняла, что матерью мне не быть, так пришла мысль взять ребенка-сироту. Жили мы в Шалакуше, это Архангельская область, работали в колхозе. Когда решение созрело окончательно, в Северодвинске нашли Дом ребенка, познакомились с директором, которая рассказала, какие нужны документы, стали их собирать и ждать…

Светлана помнит до деталей, как познакомилась со своим первенцем – трехмесячным Серёжей. Мальчик был тяжёлый: с проблемами сердца и косоглазием обоих глазок плюс поражение центральной нервной системы. Мать оказалась от него сразу после рождения. Когда Светлана увидела его: худенький, маленький и большие чёрные глаза во всё лицо – о диагнозах даже не подумала. «Да и молодая была, половину не понимала», – признаётся она. В тот период для усыновления не требовалось решения суда, только постановление местной администрации. Был май 1995 года. Когда на первый патронаж домой пришла педиатр и осмотрела Серёжу, сказала только: «Смелое решение».

Но мы с сыночком справились, к году Сережа избавился и от косоглазия, и от шумов в сердце, в 9 месяцев он пошёл ножками. Перед школой единственный из всех наших ребят он умел читать и до 4 класса учился без троек. Потом, когда мы переехали в Нюхчу, стал похуже учиться. Но я забегаю вперед, – продолжает Светлана.

Когда Серёже было три года, она овдовела. В 24. Одной с ребенком пришлось тяжко. И тут судьба подарила ей Александра. Они учились в одной школе, а встретились спустя годы, можно сказать, случайно. Он к тому времени отслужил срочную – побывал в «горячей точке» на Кавказе, хватил лиха. Однажды подружки, которые навещали Светлану, шуткой позвали с собой на блины Сашу, который только приехал с соревнований по мини-футболу. Он согласился, да так остался навсегда. Сыграли свадьбу 11 сентября 1999 года, а в 2000-ом решили удочерить девочку.

– Мужу я сразу сказала, что не могу иметь детей и его это не испугало. Он сам предложил найти дочку. Поехали в Няндому, в опеку – опять собирали кучу документов, а через месяца три-четыре нам позвонили и пригласили в Котлас знакомиться с дочкой, – говорит Светлана. – Алёнке было всего два месяца. Сначала оформили опеку, а потом уже через судебное решение удочерили. Она была рождена у 16-летней мамы, которая от ребёнка отказалась, так как её семье ещё один иждивенец был не нужен. Никогда не забуду этот шок: когда мы входили в Дом ребёнка, малышей выводили гулять – их много и они кричали нам: «мама», «папа»… Тогда я не сдержалась и заревела: надо было видеть их глазёнки… Очень тяжёлое зрелище. Нас привели в комнату, всё рассказали о дочке, и только потом принесли её знакомиться. Алёнка оказалась очень похожа на моего мужа. Она и сейчас похожа на Сашу, умница и красавица! Наша гордость. На 4 и 5 учится, куча грамот. После 9 класса поступила в техникум, о котором мечтала и в этом году её среди немногих выдвинули на президентскую стипендию…

Жили мы сначала материально тяжело, чего греха таить, вспомните то время. Однако теперь я понимаю отчётливо: каждый мой ребёнок даёт мне силы к борьбе и к жизни. Растили всё на огороде – с того, в основном, и жили. Меня спасало рукоделие – в школе ещё научилась шить и вязать. Шарфики, шапочки, рукавички. Старшим детям даже шубки сама шила. Уже переехав в Нюхчу, научилась игрушки вязать (надо заметить: Светлана виртуозный матер, её яркие и позитивные куклы поднимают настроение и детям и взрослым – авт.). Продавали картошку, в общем, бывали дни, что для нас и пельмени становились праздником, пока муж почти полгода учился на курсах в Вологде. Потом Саша устроился на железную дорогу, где и сейчас работает…

Александр тоже из многодетной семьи, его родня и сейчас живет в Шалакуше. В поморскую Нюхчу семья переехала в 2003 году и когда обосновались в ведомственной квартире (выданное муниципальное жилье оказалось непригодным, поэтому семья попала в программу расселения аварийного жилья, но своей квартиры ждать ещё долго) решили усыновить ещё одного ребенка.

Решение мы принимали всей семьей, вместе со старшими детьми. Ждали Сонечку полгода, – рассказывает Светлана. – Она у нас из Петрозаводска. Когда мы приехали вставать на учет, первый вопрос, что нам задала главная в опеке в министерстве образования Карелии: «Вы ради денег ребёнка хотите взять?». Мы с мужем были в шоке, какие деньги, ведь мы решили усыновить ребенка, а за усыновление денег не платят. Очень грубая женщина, высокомерная и взгляд сердитый. Я видела, как Саша в лице поменялся, боялась, что всё выскажет этой даме… Но он сдержался, слава богу… Не помню точно месяц, но в 2008 году мы вставали на учет по Карелии. Заявление написали осенью, встали в очередь, а когда зимой приехали дочку смотреть, дамы этой уже не было – нас встретил другой специалист.

Порой очень болезненным становится для людей, решивших взять в семью ребенка-сироту, контакт со специалистами по вопросам усыновления. «Позднее, по двум младшим мальчикам мы стояли на учете у нас в Беломорске – там опека замечательная! Нам помогали во всем и сами наши бумаги отправили в базы данных, – продолжает Светлана. – А когда я звонила в Петрозаводск, чтобы узнать про детей, которых можно усыновить (мы их самостоятельно находили в базе данных), отвечали нехотя и всегда, что либо нет детей, либо очередь огромная и, не дослушав, бросали трубку… Самые хорошие операторы по базам данных детей – это Мурманск, Вологда, Череповец, Архангельск. Они всегда обстоятельно отвечают на вопросы усыновителей. Вот поэтому в соседних регионах куда лучше обстоят дела с передачей детей в семьи. Это очень актуальная тема. Много семей хотят взять ребенка, но эта бюрократия и отношение убивает всё желание. Берут только стойкие и напористые. Остальные отсеиваются…

Соню в семье Поповых ждали почти год, а поскольку попали на период финансового кризиса, когда детей усыновляли неохотно – с деньгами у всех было туго, им достался здоровый ребенок. Девочку, которой был всего месяц от роду, сначала отдали под опеку, а вскоре через суд родители её удочерили. Сейчас Сонечка в 4 классе, учится хорошо, без троек, поёт и танцует, на всех мероприятиях в школе активистка, в общем, она молодец, радует родителей.

Светлана не скрывает от своих детей, что они приёмные, и этот вполне прогрессивный подход – так делают усыновители в цивилизованных странах – выстрадан ею и осмыслен.

– Сказала Сонечке, что она приёмная, когда мы собрались Дениса смотреть. Восприняла хорошо, не плакала, а, может, до конца и не поняла, я эту тему больше не поднимала, – отвечает она на трудный вопрос. – Когда Серёже было пять, а Алёны у нас ещё не было, он с гулянки прибежал весь в слезах и спросил: «Мама, а ты моя?» Ребята сказали, что я – не его мама. Тогда впервые я поняла, какие злые бывают люди – ему старшие дети сказали, скорей всего, со слов взрослых. Пришлось ответить сыну, что это они так шутят, и что я его настоящая мама… А сама в душе плакала горючими слезами… Вот тогда я поняла, что надо уезжать из Шалакуши. В 2000 году мы взяли Алёну, вскоре мужу предложили повышение, и мы не стали долго думать, перебрались Карелию. Серёже предстояло идти в школу, побоялись, что снова ребенку скажут, что он не наш. Когда Серёжа был в 4 классе, я открыла ему эту тайну. Жалею, что сказала поздно. Он очень плакал.

Тяжело дети воспринимают это и чем раньше они узнают свою историю, тем лучше и легче воспринимают… Алёне я сказала, что она приемная, уже раньше, в 1 классе. Тоже плакала, но уже это легче мы пережили… Но ведь лучше знать это от мамы, чем от чужих тёти или дяди. Когда Серёжа вырос и выучился, я рассказала ему уже всё, что знала о его маме. Предложила: если он хочет, то может найти её, я не буду против и не обижусь, а он как был моим сыном, так и останется. На это он ответил: «Мама, ты сошла с ума, вы мои родители и искать я никогда никого не буду». Он у нас не отличник, закончил в Медгоре училище, выучился на сантехника и сварщика. А как человек он у нас золотой: со всеми и поздоровается, и бабушкам всем поможет, и меня ни разу не обидел, как бы я его не ругала, а только «мамулечка» и «мамочка», почти каждый день напишет и спросит: как, мама, дела у вас…

После Сони Поповы не думали брать ещё одного ребенка – это вышло спонтанно: Светлана увидела в интернете рекламу «Дети ждут» с базой данных сирот и спросила мужа, не хочет ли он сына? «Саша сказал, давай, попробуем, – продолжает Светлана. – И снова закрутилась бюрократическая процедура. По четверым детям мы бумаги собирали по два раза: то сроки проходили, то на суд документы надо предъявить отдельно, а справки действуют всего год… Ад с этими бумагами!»

На этой же неделе Светлана села в поезд и поехала в Беломорск, в опеку, и родители снова начали собирать документы. «Потом я стала названивать в разные города и в Мурманске в базе данных увидела фото Дениса, которого мы решили усыновить, несмотря на его диагнозы, потому что он был очень похож на старшего сына Серёжку – копия просто. Поехали за ним, – рассказывает мама. – В Мурманске нас поставили на очередь и дали направление на встречу с сыном в Дом ребенка. Врачи и воспитатели хором отговаривали нас от этого решения, но мы настояли на своем. В группе был карантин по ветрянке. Нам принесли мальчика – худющего и всего в крапинку от зелёнки – сыночку на тот момент исполнился год. Сразу поняли – он наш. А Денис боялся даже на руки идти… Перед, тем как, забрать ходили неделю к нему, чтобы привыкал…»

Родная мать Дениса была лишена родительских прав и Поповым пришлось ждать полгода по закону, чтобы его усыновить. И опять обновляли все справки для подачи документов в суд. Потом ещё месяц ждали, чтобы решение вступило в законную силу…

Когда Дениса привезли домой, ему было чуть больше года. Он всего боялся, не держал бутылочку в руках, вздрагивал от прикосновений. Когда Светлана хотела его поцеловать – он закрывался руками. Боялся воды, даже умываться. Поэтому мама сначала мочила ему пальчики, потом ладошки, затем в тазик садить приучала, а уж потом в ванне мыться. Зато теперь он любитель воды – не вытащить. Была ещё проблема, о которой родителей предупредили: оказались недоразвиты легкие – немного поползает и задыхается, воздуха не хватало, постоянно кашлял. Спасал ингалятор. Потом купили дудочку, научили дудеть – так разрабатывали легкие, стали носить его мыться в баню. Через месяц у Дениса прошли приступы удушья, сейчас с легкими всё хорошо, нет приступов. В 1 год и 4 месяца Денис пошел ногами, правда, на носочках – от этого уйти пока не получается…

— Забыла сказать. В год и четыре мы проходили комиссию для усыновления, рентген кости ладошки Дениса показал возраст костей на 4 месяца – руки совсем не развиты были. А в три года мы снова сделали рентген: костный возраст рук стал совпадать с реальным! У нас есть достижения, их много уже, и каждая наша маленькая победа – это праздник для нас с мужем.

По материалам Татьяны Смирновой — https://vk.com/wall-174196957_1826

Ссылка на петицию: https://www.change.org/p/мы-против-реорганизации-школ..

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора
Видеорепортаж
loading videos
Loading Videos...

Популярное за неделю

Популярное за месяц