Массовая приватизация и посткоммунистический кризис смертности

iov75 16.05.2017 8:40 | Общество 46

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Межстрановой анализ

Дэвид Стаклер  

От редакции. Переход от коммунизма к капитализму в Европе и Центральной Азии в период начала и середины 1990-х оказал разрушительное влияние на состояние здоровья населения. О том, что является истинной причиной преждевременных смертей в государствах этого региона, постоянно шли жаркие дискуссии. Среди прочих позиций особенно провокационной считалась та, представители которой настаивали, что это – результат экономической стратегии правительств этих стран. И вот 15 января 2009 года в одном из солиднейших научно-медицинских журналов «Lancet» появилась статья, подтверждающая данную точку зрения – работа, основанная на строгих научных исследованиях — социологических, статистических, экономичкеских и, конечно, медицинских.

Как то и должно было быть, статья вызвала резкий резонанс международного масштаба. На нее отреагировали в США, Европе, Индии (логично, что в Индии тема последствий приватизации по рецептам ультралибералов вызвала особый интерес) и, разумеется, в России. Крупные публикации — и критического, и описательного характера — появились в «The Telegraph», «The New York Times», «Herald Tribune», «Financial Times», отечественном деловом издании «Smart Money».Чтобы читатель мог сам составить собственное мнение о статье, РЖ решил полностью опубликовать текст Дэвида Стаклера, Лоуренса Кинга и Мартина Маккио том, как массовая приватизация повлияла на посткоммунистический кризис смертности.

Текст написан в соавторстве с Лоуренсем Кингом и Мартином Макки

Вводные данные

В начале 1990-х годов уровень смертности среди взрослого населения вырос в большинстве посткоммунистических европейских государств. Существенные особенности этого явления в разных странах и в различные периоды все еще не объяснены. Несмотря на то, что в предыдущих исследованиях высказывалось мнение, что ключевым фактором высоких показателей смертности являлись экономические преобразования, насколько нам известно, ни одно исследование на практике не определило роль специфических компонентов политики реформ. Мы изучили, может ли процесс массовой приватизации оказывать влияние на показатели смертности среди взрослого населения в таких странах.

Методы

Мы использовали многомерную продольную регрессию , чтобы проанализировать уровень смертности среди работающих мужчин среднего возраста (15-59 лет) в посткоммунистических странах Восточной Европы и в странах бывшего Советского Союза в период 1989-2002 годов. Мы определили программы массовой приватизации как те, при которых не менее 25% больших государственных предприятий переходили в частный сектор в течение 2-х лет при помощи ваучеров или посредством распространения их акций среди сотрудников предприятий. Чтобы вычислить эффект массовой приватизации, мы использовали модели контроля за ценами и либерализации торговли, изменения доходов, исходные условия в стране, структурную предрасположенность к более высокой смертности и другие возможные факторы.

Результаты исследования

Программы массовой приватизации были связаны с повышением в короткий период показателей взрослой смертности на уровне 12•8% (95% CI 7 • 9-17 • 7; p<0 • 0001), [здесь и далее формулы приведены в синтаксисе оригинала – перев.] альтернативные показатели приватизации Европейского банка реконструкции и развития составляли 7•8% ([95% CI 2-8-13-0]) Одним из связующих факторов мог быть показатель безработицы среди мужского населения, который значительно вырос в связи с массовой приватизацией (56 • 3% [28 • 3-84 • 3]; p<0 • 0001). Каждый 1% роста в процентном соотношении части населения, которое представляло по крайней мере одну общественную организацию, понижал ассоциацию смертности в связи с приватизацией на 0-27%; когда же более чем 45% населения были представителями по меньшей мере одной общественной организации, приватизация больше не рассматривалась как причина повышения показателей смертности (3 • 4% [95%CI-5-4tol2-3];p=0-44).

Интерпретация

Стремительная массовая приватизация как стратегия экономического преобразования стала важным фактором, обусловившим различия в динамике взрослой смертности в посткоммунистических странах; эффект приватизации снижался, если общественный капитал был высок. Эти результаты исследования могут быть применятся для изучения ситуации в других странах, где проводится аналогичная политика. 

Предисловие

Переход от коммунизма к капитализму в Европе и Центральной Азии в период начала и середины 1990-х гг. оказал разрушительные последствия на состояние здоровья населения: ЮНИСЕФ связывает с этим процессом более 3 миллионов случаев преждевременных смертей (1); Программа развития ООН насчитывает более 10 миллионов умерших лиц мужского пола и связывает это с системными переменами (2); спустя более 15 лет после начала этих преобразований лишь немного более половины посткоммунистических стран восстановили уровень продолжительности жизни до переходного периода. (3) Можно ли было предотвратить эти случаи высочайшей смертности?

Вероятно, нет. Не все страны жили так плохо: несмотря на то, что в России, — это экстремальный случай, — средняя продолжительность жизни упала почти на 5 лет в период 1991-1994 гг., в Хорватии и Польше в тот же период продолжительность жизни стабильно росла на 1 год.

С чем связаны эти расхождения в показателях смертности в различных странах и в динамике времени? Сравнительное исследование российских регионов определило темпы преобразований, которые оценивались такими важными факторами, как обретение или потеря работы (4, 5). Все же была сделана попытка оценить опытным путем на здоровье основополагающей политики, проводимой правительствами, и, в результате, разнящиеся определяющие факторы схем смертности по всему постсоветскому миру.

Один из возможных ответов на вопрос, как мы полагаем, скрыт в экономической стратегии, которые использовали государства с целью создать капитализм из коммунизма.

Было два подхода к капитализму. Радикальные эксперты свободного рынка считают, что переход к капитализму должен происходить как можно стремительнее (6, 8). Эта политика получила название шоковой терапии и состояла из трех элементов: либерализации цен и торговли с целью обеспечения рынкам доступа к перераспределенным ресурсам; стабилизационных программ, направленных на подавление роста инфляции; и массовой приватизации государственных предприятий с целью создания соответствующих стимулов. Одновременный запуск всех элементов мог привести к необратимому росту в направлении рыночной экономики. Сторонники постепенного проведения реформ, также известные как институционалисты, призывали к постепенному переходу, рекомендуя странам поэтапно входить в рынки и в частую собственность, так как это дает больше времени для развития институтов, которые необходимы для того, чтобы заставить рынки нормально работать. (9, 10)

В большинстве государств шоковая терапия была использована на практике. Россия полностью испытала шоковую терапию к 1994 году, а большинство стран применили некоторые или все программы этого курса к середине 1990-х гг., однако самые значительные различия касались приватизации. (1, 11)

Повлияла ли стремительная приватизация на показатели смертности? Поскольку из-за стремительной приватизации тысяч неэффективных предприятий советской эпохи сократили рабочие места, и возникли новые предприятия, то возникшая в связи с этим краткосрочная безработица могла привести к краткосрочному росту смертности среди взрослого населения, при этом мы принимаем во внимание и другие последствия безработицы, повлиявшие на состояние здоровья отдельных лиц. (12,13) Самыми тяжелыми оказались последствия для работников крупных капиталоёмких предприятий тяжелой промышленности и производственных предприятий, которые меньше всего могли предложить своим рабочим, лишь немногие из которых могли переквалифицироваться, имели реальные шансы вернуться на старые рабочие места либо найти новую работу.

Мы проверили гипотезу о том, что внедрение программ массовой приватизации обуславливает расхождения в показателях смертности в посткоммунистических странах.

МЕТОДЫ

Сбор данных

Наши данные о межстрановых показателях смертности среди работающих мужчин, которые охватывают (25) посткоммунистических государств в период 1989-2002 гг., были заимствованы в базе данных ЮНИСЕФ, наблюдавшей за процессом перехода в Центральной и Восточной Европе. (14) Применяемые показатели повозрастной смертности от 15-19, 20-24, 25-39 и 40-59 лет были приведены в стандартизованы, исходя из стандартов европейского населения. Несмотря на то, что у нас были сложности с данными о смертности в некоторых государствах этого региона, эти проблемы, в основном, относятся к детской и младенческой смертности, выяснением особых причин смерти, а также к потере информации в связи с гражданскими конфликтами, происходившими в этих странах в этот период. (18) Был достигнут консенсус, что совокупные показатели взрослой смертности по всем возможным причинам достаточно актуальны и надежны, чтобы начать сравнительное исследование. (19, 20)

Статистический анализ

Мы оценивали стремительную переходную политику двумя способами: первый, используя бинарный показатель того, внедрило ли государство программу массовой приватизации (программу, которая предполагает передачу 25% акций крупных государственных предприятий частному сектору в течение 2-х лет с использованием ваучеров и распространением их среди сотрудников предприятий; 0 до начала приватизации, (1) после начала приватизации); второй способ оценки – с помощью индексов развития приватизации Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) (индексы от 1 до 4-3 для развитой рыночной экономики) [см. панель выше. – Перев.]. (21)

Основные политические советники в ЕБРР, которые поддерживали идею шоковой терапии, также отвечали за качественную оценку развития приватизации. Поскольку кодировка была введена после того, как были получены характеристики государства, существовало идеологическое давление с целью наделить успешные страны показателями радикальных реформистов. Однако наша оценка программы массовой приватизации сглаживает необъективность экспертов и субъективность подхода в индексах ЕБРР. В серии докладов ЕБРР о процессе перехода описывается, когда страны запустили программы приватизации, какое количество предприятий было приватизировано в рамках этих программ, и какими методами была завершена эта приватизация. (22) Мы использовали эти данные, чтобы определить такой резкий скачок, как передача 25% акций, чтобы он соответствовал скачку с 1-го до 3-го уровня крупномасштабной шкалы приватизации ЕБРР. Поскольку корреляции между крупномасштабным и мелкомасштабным индексом ЕБРР были статистически неразличимы для нашего анализа (r=0-97 в России, например), то мы продолжили использовать и способ крупномасштабных, и мелкомасштабных показателей, чтобы снизить погрешность в измерениях.

Мы использовали показатель валового внутреннего продукта на душу населения, чтобы следить за экономическим статусом, от которого очень зависит показатель состояния здоровья. В виду известной взаимосвязи между демократией и средней продолжительностью жизни, мы следили за политическими изменениями, используя широко известный индекс демократизации, изобретенный организацией Freedom House (некоммерческой организацией, защищающей демократию и публикующей доклады о гражданских свободах, политических правах и показателях экономической свободы). Чтобы обособить эффект приватизации, мы следили за ценами и либерализацией торговли, которую дополнительно рекомендовали внедрять последователи идеи шоковой терапии. Мы следили за инфляцией, как за свидетельством активного развития. По причине того, что военные действия дополнительно влияют на показатели смертности, мы учитывали дополнительные потери на случай возникновения войны или этнического конфликта. Относительный показатель числа иждивенцев, который охватывает общее число взрослых людей трудоспособного возраста среди пожилых и детей, контролирует пропорциональный объем рабочей силы и относительную стоимость государственной системы социального обеспечения. Мы также следили за соответствием демографических характеристик и показателей урбанизации, а также за процентным соотношением населения с высшим образованием.

Поскольку нас интересовали, в основном, флуктуации в уровне смертности, в нашей модели регрессии был также задействован набор фиктивных переменных показателей страны с целью удержать постоянные фиксированные аспекты наблюдения за национальной инфраструктурой, изначальные условия, характерные для страны, предшествующие социальные особенности и предрасположенность к более высокой смертности. Этот процесс позволил нам выделить специфические характеристики страны, сделать данные более пригодными для сравнения. Фиктивные переменные показатели страны также позволяли эффективно сохранять постоянство возможных сбивающих с толку географических эффектов, таких как приближенность к западной Европе или членство в Советском Союзе, а также сохранять классификацию погрешности показателей страны в индексах приватизации ЕБРР.

Таким образом, наша модель соответствует следующей формуле:

AMRit=α+β1PRIVit+β2GDPit+β3LIBit+β4TRADEit+β5DEMit+β6WARit+β7DEPit+β8URBANit+β9EDUCit+μi+εit

где i – это страна, а t – год, AMR – зарегистрированный показатель среднестатистической взрослой смертности (в трудоспособном возрасте 15-59 лет), PRIV – одна из двух мер приватизации, GDP – зафиксированный показатель ВВП на душу населения по текущему курсу доллара, LIB – индекс либерализации цен ЕБРР, TRADE – индекс иностранной валюты и либерализации торговли ЕБРР, DEM – индекс демократизации, WAR – фиктивные показатели смертности в условиях военных конфликтов, EDUC – процент населения с высшим образованием, URBAN – процент населения, проживающего в городских условиях, DEP – процент иждивенцев, μ ­– набор постоянных показателей страны, ε – погрешность, α – константа, β – коэффициенты.

Модели регрессии были рассчитаны с помощью «статы» [перевод не найден; очевидно, имеется ввиду компьютерная программа статистического анализа. – Перев.] (версия 9.2), и были выровнены стандартными погрешностями в показателях устойчивости к гетероскедастичности и автокорреляции. Сетевая таблица описывает суммарную статистику, а сетевое приложение 1 демонстрирует матрицу корреляции нашей основной модели.

Роль источника финансирования

Это исследование никем не финансировалось. Авторы исследования имели свободный доступ ко всем сведениям, использованным в этой работе, и несут полную ответственность за принятие решения опубликовать результаты исследования. 

РЕЗУЛЬТАТЫ

Таблица 1 демонстрирует результаты нашей базовой модели, охватывающей период 1989-2002 гг. Программы массовой приватизации были связаны с ростом показателей мужской взрослой смертности в соотношении 12-8% (95% CI 7-9-17-7%; p<0-0001), что характерно для значению роста этого показатели для все стран в соотношении 15 • 9% (95% CI 5 • 5-26 • 2) в период между 1991 г. и пиком кризиса смертности в 1994 г. Несмотря на то, что массовую приватизацию можно было бы оправдать ускорившимся экономическим ростом и последовавшим за ним сокращением смертности, даже удвоение роста ВВП на душу населения было недостаточным, чтобы компенсировать рост смертности в результате массовой приватизации (β в соотношении с ВВП на душу населения -0-12, p<0-0001; веб-приложение 2).

Масштаб прогресса в приватизации, не основанный на методе приватизации – это индекс приватизации ЕБРР (панель). Каждый дополнительный элемент приватизации был связан с повышением показателей взрослой смертности на 3-9% (95% CI 1-4—6-5) в среднем по странам. В виду расхождений между динамикой смертности в странах бывшего Советского Союза и в бывших советских сателлитах в Центральной и Восточной Европе, мы анализировали каждый блок стран отдельно, чтобы учесть возможную неоднородность в соотношении между приватизацией и смертностью, особенно по причине того, что страны бывшего СССР были более подвержены введению стремительных программ приватизации, чем другие страны (коэффициент нескорректированной разницы 6-75).

После того, как мы уточнили модель расчета для стран бывшего СССР, колебания в индексе приватизации ЕБРР стали еще более определяющими факторами взрослой смертности. Рост каждого отдельного элемента, в точности как 1 SD, был связан с ростом смертности в соотношении 9-1% (95% CI 5-2-12-9; p<0-0001). Поскольку средняя коррекция в индексе приватизации за весь период колебалась в диапазоне двух единиц, эта перемена приводила в точности к той величине, которую мы использовали в применении массовой приватизации, и чистые ассоциации этих двух показателей стали статистически неразличимыми (p=0-31).

На «Графике 1» сравниваются траектории России, которая приступила к процессу массовой приватизации в 1992 г., а соседняя Беларусь пошла по пути постепенного перехода к приватизации. К 1994 г., на пике кризиса смертности в стран, в России было приватизировано более половины государственных предприятия (более 112 000), тогда как в Беларуси было приватизировано только 640 предприятий или менее 10% государственного сектора. Безработица в обеих странах стартовала с одинаково низкого уровня 0-1% рабочей силы в начале 1990-х гг., но в России процент оставшихся без работы трудоспособных граждан рос в четыре раза быстрее, чем в Беларуси (Россия: от 0 • 8% в 1992 г. до 7 • 5% в 1994 г.; Беларусь: от 0• 5% в 1992 г. до to 2 • 1% в 1994 г.); более того, уровень смертности в России вырос в четыре раза по сравнению с показателями Беларуси (разница средних показателей роста смертности составила 11-3%). По нашей оценке, мы также использовали индекс ЕБРР, 18-1% (95% CI 10 • 5-25 • 8) роста показателей смертности, связанных с приватизацией в России (рост на 2 пункта) и 7-7% (95% CI 4-5-11-0) предполагаемого роста смертности в Беларуси (рост на 0-85 пунктов), в точности соответствуют накопленной разнице в уровне смертности, которая наблюдается в этот период между этими странами. Аналогично наши система измерений программы массовой приватизации позволила вычислить 13-5% роста взрослой смертности среди мужчин, связанной с этой политикой: эти результаты совпадают с зафиксированным средним показателем роста на уровне 17-8% в России в 1992 и 1994 гг.

График 1: Массовая приватизация и показатели смертности в России и Беларуси.

Средний показатель смертности заимствован из базы данных TransMonee ЮНИСЕФ, издание 2005 г. Данные о приватизации рос.гос.предприятий – из доклада «Российские экономические тенденции», версия 10(2), данные о приватизации предприятий в Беларуси – из «Экономического меморандума по Беларуси» Всемирного Банка, 1997 г. Данные доступны в годовой статистической книге ВБ (1998): http://www.worldbank.org/ecspf/PSD-Yearbook/XLS/. See EBRD transition report series for similar estimates. (21)

За пределами бывшего СССР только одна из девяти стран – Чешская Республика – применила программу массовой приватизации в 1994 г.; в целом, процесс приватизации проходил более плавно, чем в бывшем СССР, и проводился от предприятия к предприятию.

После того, как мы ужесточили модель расчета для стран, находящихся за пределами Советского Союза, мы заметили, что больший прогресс в приватизации был связан с нейтральным или благоприятным влиянием на показатели смертности в период между 1991 и 2002 гг., в отличие от стран бывшего СССР (таблица 1).

Таблица 1: Эффект приватизации на средний показатель взрослой смертности в 1989-2002 гг.

Коэффициенты показывают изменение процентного соотношения в зависимой переменной (показатель смертности) по отношению к абсолютной перемене в независимой переменной (приватизация). Коэффициент, рассчитанный как полу-гибкий, представлен 95% CIs в скобках, основан на устойчивых страндарстных погрешностях, откорректированных с помощью панели. Модели также учитывают уровень ВВП на душу населения, индекс либерализации цен ЕБРР, индекс демократизации Freedom House, иждивенцев, процент городского населения, уровень образования населения, специфические особенности страны, фиктивные потери во время военных или этнических конфликтов. Число стран-лет для территории не экс-СССР – 112, количество стран – 9. Количество стран-лет для экс-ССР – 177, количество стран – 15.

«График 2» демонстрирует, как развивалось соотношение приватизации и смертности в зависимости от того, внедряли страны массовую приватизацию или нет в самый интенсивный период реформ – 1992-1994 гг. Связь между всплесками индекса приватизации ЕБРР и показателями смертности была в два раза сильнее в тех странах, которые прошли через приватизацию, чем в тех, которые не занимались этим (график 2).

График 2: Связь между приватизацией (А) и безработицей (В) и показателями взрослой смертности в пост-коммунистических государствах, 1992-1994 гг.

Подпись

Показатели смертности средние. FSU = экс СССР. Словакия, Босния, Сербия-Черногория – отсутствуют данные о смертности (А). Таджикистан пережил гражданскую войну (средняя продолжительность жизни среди мужчин упала на 11 лет) и не попал в список исследований. Данные по странам, отмеченным (А) и (В) предоставляются авторами по спец.запросу.

Мы попытались выстроить траекторию влияния приватизации на смертность, проверив соотношение между приватизацией и безработицей. Таблица 2 демонстрирует, что в странах бывшего СССР в период 1991 – 2002 гг., связь между процессом приватизации и ростом безработицы была значительной и очевидной: начало массовой приватизации способствовало росту безработицы на 61% по сравнению со странами, в которых приватизация проходила более плавно. Один пункт повышения индекса ЕБРР соответствовал 59% (95% CI 29-89) роста безработицы в странах бывшего СССР. За пределами СССР, где поэтапная стратегия преобладала в три раза, мы не зафиксировали аналогичного совпадений между процессом приватизации и ростом безработицы (таблица 2).

Таблица 2: Влияние приватизации на показатели безработицы, 1991-2002 гг.

Коэффициент, рассчитанный как полугибкий, представлен 95% CIs в скобках, основан на устойчивых страндарстных погрешностях, откорректированных с помощью панели. Модели также учитывают уровень ВВП на душу населения, индекс либерализации цен ЕБРР, индекс демократизации Freedom House, иждивенцев, процент городского населения, уровень образования населения, специфические особенности страны, фиктивные потери во время военных или этнических конфликтов. Число стран-лет для территории не экс-СССР – 266, количество стран – 24. Количество стран-лет для экс-ССР – 159, количество стран – 15.

Далее мы описывали соотношение безработицы и показателей смертности. В странах бывшего СССР, где безработица росла значительными темпами, каждые 10% роста уровня безработицы соответствовали повышению среднего уровня смертности среди взрослых мужчин на 0-3% (p=0-009) в период 1991-2002 гг.; однако в странах, не входящих в состав СССР, мы не заметили такого соотношения (таблица 3). «График 2» свидетельствует о том, что соотношение населения между безработицей и смертностью отличались типом приватизации: в интенсивный период реформ в 1992-1994 гг. соотношение между безработицей и смертностью было в два раза сильнее в странах, где шла массовая приватизация, чем в тех, где ее не было.

Таблица 3: Влияние безработицы на средний уровень смертности среди трудоспособных мужчин в 1991-2002 гг.

Коэффициент, рассчитанный как полу-гибкий, представлен 95% CIs в скобках, основан на устойчивых страндарстных погрешностях, откорректированных с помощью панели. Модели также учитывают уровень ВВП на душу населения, индекс либерализации цен ЕБРР, индекс демократизации Freedom House, иждивенцев, процент городского населения, уровень образования населения, специфические особенности страны, фиктивные потери во время военных или этнических конфликтов. Число стран-лет для территории не экс-СССР – 116, количество стран – 10. Количество стран-лет для экс-ССР – 155, количество стран – 15.

Вернемся к нашим предыдущим результатам, которые показывают, что каждый пункт повышения индекса ЕБРР соответствует 59-ти процентам роста безработицы в бывшем СССР (таблица 2), и мы увидим, что траектория движения безработицы соответствует повышению смертности, связанной с приватизацией на 1-9% (высчитано с помощью 58-9% роста безработицы из роста приватизации, помноженной на 0-032% роста смертности из 1% роста безработности), что составляет почти четверть суммарных показателей, зафиксированных в странах бывшего СССР на уровне 9 • 1% (95% CI 5 • 2-12 • 9).

Если безработица послужила фактором, связавшим стремительную приватизацию и рост смертности, то постоянный уровень безработицы может остановить движение траектории и, таким образом, ослабить рассчитанный эффект приватизации на бывший СССР. В таблице 4 показаны результаты четырех регрессионных моделей несогласованной связи между приватизацией с показателями смертности, а также связи после контролируемой безработицы. Регулирование безработицы ослабило высчитанный коэффициент приватизации от 10% (1-3% падения) до 30% (2-4% падения) (таблица 4), и лишний раз доказала, что безработица была значительным фактором, влияющим на приватизацию и смертность.

Таблица 4: Анализ траектории показателей мужской взрослой смертности в экс-СССР, 1991-2002 гг

Коэффициент, рассчитанный как полугибкий, представлен 95%CIs в скобках, основан на устойчивых стандартных погрешностях, откорректированных с помощью панели. Коэффициент высчитан на основе 10% повышения зафиксированного показателя мужской безработности. Модели также учитывают уровень ВВП на душу населения, индекс либерализации цен ЕБРР, индекс демократизации Freedom House, иждивенцев, процент городского населения, уровень образования населения, специфические особенности страны, фиктивные потери во время военных или этнических конфликтов. Число стран-лет для территории не экс-СССР – 155, количество стран – 14.

«График 3» демонстрирует взаимодействие коэффициентов из регрессионной модели, которая сравнивание внедрение массовой приватизации с процентным соотношением населения страны, представители которой являются по меньшей мере членами одной общественной организации (таких как торговый союз, церковь или другие религиозные организации, спорт-клубы или политические организации) в 18-ти странах, данные заимствованы из Европейского опроса на тему всемирных ценностей в 1999-2000 гг. (EWVS).

График 3: Взаимодействие между массовой приватизацией и общественным капиталом.

Это исследование показывает, как влияние массовой приватизации на показатели взрослой смертности линейно опускаются вместе с возрастающим общественным капиталом. В странах, где более 45% населения являлись членами общественных организаций, массовая приватизация не оказывала заметного негативного влияния на показатели смертности. Поскольку исследование общественного капитала предполагает, что он меняется только со времени и поэтапно (24), то эта величина почти гарантированно работает скорее как модификатор результата, чем как неизвестный фактор, способный повлиять на наши модели; однако, мы отмечаем, что идеальная ситуация предполагает, что сравнительный общественный капитал был бы доступен для стран, за которыми наблюдали в течение 12 лет во время проведения исследования. Это может помочь объяснить, почему наряду с эффектом безработицы программа массовой приватизации в Чешской Республике, которая находилась на втором месте по уровню вовлеченности граждан в общественную жизнь (48%, это равно среднему уровню всей Западной Европы) среди всех пост-коммунистических стран, не оказала значительного негативного влияния на смертность, однако в бывших советских республиках, где уровень участия в общественной жизни был гораздо ниже (около 10%), приватизация повлекла за собой неблагоприятные результаты.

Другие критерии общественного капитала из Европейского опроса на тему всемирных ценностей, такие как доверие, дают аналогичные результаты (данные не приведены).

Веб-приложение 2 демонстрирует широкий набор вариантов проверки на прочность, которые мы использовали в ходе нашего исследования, в том числе, разнообразные модели диагностики и не имеющие отношения к этому исследованию тесты, последовательное включение наших систем наблюдения и вспомогательные переменные, а также оценку альтернативных функциональных форм. Все наши результаты совпадали с нашими основными вычислениями. 

ДИСКУССИЯ

Наше исследование показало, что программы массовой приватизации были связаны с краткосрочным ростом показателей смертности среди трудоспособных мужчин. Более того, растущие показатели безработицы в этот период были тесно связаны с показателями смертности в бывшем Советском Союзе.

График 4: Связь массовой приватизацией со средней продолжительностью жизни в пост-коммунистических странах.

Страны, пережившие массовую приватизацию, — Армения, Чешская Республика, Грузия, Казахстан, Кыргызстан, Латвия, Литва, Молдова, Румыния, Россия, Украины. Немассовая приватизация коснулась Алабнию, Азербайджан, Беларусь, Хорватию, Эстонию, Венгрию, Македонию, Польшу, Словению, Таджикистан, Туркменистан, Болгарию, Узбекистан. Классификация стран была согласована с Ирой Либерман, экономистом Всемирного банка, и с другими экономистами ЕБРР, которые согласились с нашими определениями. (25)

Наши результаты совпадают с другими данными. На «Графике 4» сравнивается динамика средней продолжительности жизни в странах, которые прошли через приватизацию крупных государственных предприятий, и в странах, которые не прошли через это. В целом, в странах, которые пережили массовую приватизацию в начале-середине 1990-х гг., наблюдались резкие падения уровня средней продолжительности жизни; а в тех странах, что не прошли этот процесс, уровень продолжительности жизни опускался незначительно, но затем этот показатель уверенно улучшался. Показатели безработицы прошли через аналогичную динамику: рост безработицы был заметен в странах, которые активно приватизировали, но безработных было гораздо меньше в тех странах, которые приватизировали не так резко (таблица 5). Четыре из пяти стран с наихудшими показателями по средней продолжительности жизни пережили массовую приватизация, и только одна из пяти лучших представителей прошла через это.

Таблица 5: Изменения в общих средних показателях смертности среди взрослого мужского населения, объем приватизации и безработицы в пост-коммунистических странах в 1991-1994 гг.

Лучшие пять стран: Албания, Хорватия, Чешская Республика, Польша, Словения. Худшие пять стран: Казахстан, Латвия, Литва, Россия, Эстония. Список худшей пятерки стран не включает Таджикистан, где был военный конфликт со множеством жертв (средний уровень продолжительности жизни упал на 9 лет в период 1992-1993 гг. Показатели безработицы – это зафиксированные показатели безработицы Международной Организации Труда за период 1992-94 гг. для всех стран, за исключением Эстонии, т.к. отсутствуют данные по стране за 1991 г. Все цифры предоставляются авторами по спец.запросу.

Любое нарушение сложившегося социального порядка создает предпосылки для высокого уровня социально стресса. (26) Массовая приватизация – это как раз такой случай: с резким переходом предприятий в форму частной собственности в отсутствие класса собственников и владельцев акций успешных предприятий, многие предприятия разорились, и были потеряны рабочие места. Люди остались без работы и сражались с незнакомыми рыночными условиями.

Несмотря на то, что этот период был предусмотрен последователями идеи шоковой терапии, которые рассматривали его как период так называемой перегруппировки ресурсов, он весьма дорого обошелся людям; даже если бы капитальные ресурсы могли быстро реконфигурироваться, люди были не в состоянии так быстро адаптироваться в этой ситуации.

Социальные структуры, обеспечивающие возможности профессионального роста в этот период, кажется, смягчили удар от этого беспорядка, дали возможность людям справиться с социальной разрухой – этот факт совпадает с данными исследования факторов, повлиявших на отдельно взятых личностей.

Связь, которую мы установили между индексом ЕБРР и смертностью, совпадает с нашей гипотезой о том, что стратегия приватизации, и в особенности стремительной массовой приватизации, изменила влияние приватизации на показатели смертности, дала возможное объяснение огромной несоразмерности в показателях уровней смертности, которая возникла в странах бывшего СССР и других странах в этот период. Очевидно, стремительная массовая п&

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора
Видеорепортаж
loading videos
Loading Videos...

Популярное за неделю

Популярное за месяц