«Мы будем стоять, пока он не уйдет»: как протесты против передачи земель Чечне объединили ингушей

Владимир Севриновский 15.10.2018 21:32 | Общество 66

В Магасе почти две недели продолжается митинг против обмена приграничными территориями с Чечней. На площади у местной администрации каждый день собираются сотни и даже тысячи человек. Одни требуют отставки главы республики Юнус-Бека Евкурова, другие — чтобы обмен землей одобрил Совет ингушских тейпов, а вечером все вместе греются у костров и готовят ужин. Журналист Владимир Севриновский по просьбе Инфо24 съездил в Магас и увидел, как начавшаяся стрельбой акция превратилась в праздник единения ингушского народа.

Граница между Ингушетией и Чечней не была четко установлена с 1991 года, когда распалась Чечено-Ингушская АССР. В результате на территории двух республик образовались клинья из принадлежащих соседям участков земли.

В сентябре в Ингушетии начали появляться слухи о том, что власти республики тайно передадут Чечне 17 тысяч гектаров Сунженского района. В конце сентября главы Чечни и Ингушетии подписали в Магасе соглашение об установлении административной границы между двумя республиками. Власти утверждают, что регионы провели равноценный по площади обмен территориями Надтеречного района Чечни и Сунженского района Ингушетии. Однако никакой карты, где были бы обозначены эти участки, так никому и не показали.

4 октября парламенты обеих республик ратифицировали документ, однако затем более десяти ингушских депутатов заявили, что голосование было сфальсифицировано. После подписания соглашения в конце сентября в Ингушетии начались масштабные акции протеста. Власти перекрыли дорогу в Магас, стянули в город дополнительные силы Росгвардии. Сообщалось, что в столице отключили интернет.

Митинг начался стихийно, появлялась даже информация о том, что силовикам пришлось открыть огонь в воздух, чтобы остудить пыл требующих отставки Евкурова участников акции. Позже власти согласовали протесты сразу на несколько дней, до 15 октября, а затем еще на два дня, до 18 числа.

«Сюда бы Рэмбо»

«Журналист? – спрашивает охранник, вооруженный небольшим автоматом. – Это хорошо. Машину оставь здесь, а сам перелезай через ограждение. Поешь – и тебя подвезут в город».

В большой кастрюле на костре варилось мясо, рядом лежала стопка лепешек. Меня немедля закидали вопросами: «С какого канала? Не с телевидения? Жаль. Мы же Россия. Где же российские программы новостей? Почему про нас не пишут российские газеты?»

Короткая поездка по опустевшему проспекту – и я в Магасе. Подростки на улице раздают сникерсы. Полицейские пропускают после быстрого досмотра сквозь металлическую рамку.

С каждым десятком метров толпа все гуще. Над гулом голосов поднимаются речи ораторов – они сменяютcя непрерывно, похоже, не останавливаясь даже ночью. В потоке ингушских слов выделяются знакомые «голосование», «кворум» и «фальсификация».

«Очередной депутат выступает, – объясняют мне. – Много их уже пришло на митинг. Говорит, что голосовал против передачи земель, готов поклясться на Коране. А вот как считали голоса, не видел и не знает».

Старейшины в папахах восседают на расставленных широким прямоугольником скамейках и стульях. Микрофон для ораторов – внутри.

От зданий правительства митингующих отделяет шеренга солдат. Лица закрыты, в руках металлические щиты. Им предлагают лепешки, поят чаем с шоколадными батончиками.

За стульями толпятся мужчины. Женщины сидят группкой чуть поодаль, рядом с автобусом, в котором они могут отдыхать.

В конце речей сотни людей восклицают «Аллах акбар!». На Северном Кавказе гражданский протест нередко принимает религиозную форму.

Звучит призыв к обязательной молитве — азан. Площадь, где толпились протестующие, быстро пустеет. Трое парней раскатывают на ней рулоны белого материала. Этот импровизированный коврик заполняют верующие.

«Давно я – россиянин, и навсегда – ингуш!»

Магас – подчеркнуто высокотехнологичный город. Интернетом тут оборудованы даже автобусные остановки и скамейки, красиво подсвечиваемые после заката. Но, увы, не сегодня. На экране мобильного чахлый Edge, а порой интернета нет и вовсе. Девушка в приемной отеля грустно разводит руками: «Интернета нет. Отрезали нас».

Пару раз удается поймать вай-фай под названием Nasha_Zemlya. Возле еще недавно активных точек связи – толпы подростков с мобильниками. Кто-то советует: «Связь есть там, в аллейке», – и молодые люди бегут навстречу новой надежде.

После долгих поисков мне улыбается удача – нахожу крохотный подвальчик со стабильной связью. Здесь толпятся журналисты, по диванам раскиданы камеры, энергетики и пакеты с чапильгами – сырными лепешками. На стену проецируют старый фильм о подвигах Рэмбо. «Его бы сюда», – мечтательно говорят из полумрака.

Молодые парни на улице разносят старейшинам обед. Позже они предлагают салфетки и, наконец, мусорные пакеты. На пространстве, где круглосуточно толпятся сотни человек, почти идеальная чистота.

Остальные протестующие тоже не голодают. Добровольцы раздают еду – плов, лепешки, чай, газировку. Особенно выделяется задорная девушка в хиджабе с нарисованным на щеке флагом Ингушетии. Такие же флаги полощутся над митингом рядом с российскими триколорами.

Очередной оратор читает стихи со словами «Давно я – россиянин, и навсегда – ингуш!» Многие протестующие постоянно оговариваются, что митинг не антироссийский, не оппозиционный и не направлен против власти. Завтра с положенным пиететом зачитают коллективное поздравление Путину с днем рождения.

Чуть в стороне собрались трое бородатых туркхов – распорядителей суфийских церемоний. На них – традиционные одежды, в руках – деревянные посохи. На вопрос, поддерживает ли муфтият митинг, качают головой и говорят, что пришли как частные лица.

Кстати

Большинство жителей Ингушетии – приверженцы суфизма. Это эзотерическое течение в исламе. Оно делится на так называемые тарикаты — замкнутые религиозные сообщества со своими нюансами в обрядах. Самые распространенные в Ингушетии — кадирийский и накшбандийский тарикаты. К кадирийскому тарикату относятся, в частности, братства кунтахаджинцев и баталхаджинцев.

Звоню знакомому представителю баталхаджинцев. Центр этого влиятельного суфийского братства – в селении Сурхахи, возле границы с Чечней. Поэтому их мнение о ситуации особенно важно. Голос в трубке осторожно рассказывает, что руководство ордена против митинга, поскольку его могут использовать оппозиционеры и провокаторы. Однако многие молодые баталхаджинцы сейчас в центре Магаса. Оба поколения сходятся в одном – изменение границ должно быть одобрено Советом тейпов.

Парень в белой папахе собирает подписи за отставку главы республики.

«Отмены передачи земель нам недостаточно, – поясняет его сосед. – Мы будем стоять, пока он (Евкуров) не уйдет».

Такие слова здесь можно услышать часто. Хотя большинство считает несправедливым изменение границы с Чечней, на митинге я не слышал ни одного дурного слова о чеченцах. Зато об ошибке Евкурова, заключившего соглашение в обход старейшин, говорят многие.

«Допустим, его Кремль заставил. И что с того? – рассуждает пожилой ингуш. – Собрал бы стариков, уважительно объяснил им: ничего не поделать, так хочет Путин. Попросил бы поддержать. И никто бы не пикнул!»

Теперь же непопулярное решение разбередило старую рану. О ней недвусмысленно напоминают наклейки с хэштегом – #НЕПеРЕДАДИМ, сравнивающие нынешнее изменение границы с передачей Северной Осетии Пригородного района. Тогда, в начале 90-х передел вылился в осетино-ингушский конфликт.

Вооруженные столкновения на территории Пригородного района Северной Осетии осенью 1992 года. Главные причины — депортация ингушей и чеченцев в 1940-х годах и упразднение Чечено-Ингушской АССР. Территорию бывшей республики разделили между несколькими соседними, в том числе Северной Осетией, которая тогда и получила часть Пригородного района.

В 50-х Чечено-Ингушскую АССР восстановили, но Пригородный район остался в составе Северной Осетии. Борьба ингушей за свои территории с небольшими столкновениями продолжалась все эти годы и вылилась в вооруженный конфликт в октябре 1992 года, в котором погибли, по разным оценкам, около 600 человек.

Из-за того, что власти не провели общественных слушаний, у местных жителей появилось несколько собственных версий происходящего. Одни утверждают, что в действительности чеченцам передали куда больший участок, нежели получили взамен, другие – что взамен месторождений нефти получили огороды. Для третьих равноценность обмена и вовсе не имеет значения — ведь соседу перешли земли, где родились отцы и похоронены деды.

На соседнем пустыре гарцуют трое всадников. Их радостно приветствует горец в черкеске с кинжалом на поясе. Несмотря на конфликт с республиканской властью, перегороженные улицы и солдат в масках, ощущения страха в городе нет.

Митинг – это почти что праздник, истинный, а не официозный День народного единства – с нарядными одеждами и байками у костров. Женщины приезжают с грудными детьми, в отеле готовятся к свадьбе. Всюду угощают, зовут переночевать.

К журналистам подходят организаторы митинга, предлагают помощь и коротко информируют о важных гостях.

– Вы кого тут представляете? – спрашивает бородатый горец журналиста с телекамерой.

– Агентство «Рейтер».

– Рейдер? Тоже наши земли собрались захватывать?

Вечер. Старейшинам укутывают ноги. Митингующие разбились на группы и греются у костров. Тут же готовят ужин. Красивый закат истаивает, уступает место звездной ночи. И тут над площадью разносится шум, который ни с чем не спутать.

«Уллах!» – выкрикивают сотни глоток. Запевалы бросают в толпу ритмичные фразы, которые отзываются эхом в людском море. Верующие кружатся в едином порыве – то ускоряясь, то останавливаясь и меняя направление, словно одно огромное тело. Знаменосцы вздымают флаги Ингушетии.

Это – зикр, обряд поминания Бога, своеобразная коллективная медитация суфиев ордена кунтахаджинцев, самого распространенного в Ингушетии и Чечне. Сложно представить более наглядный символ единства нации.

Говорят, что зикры на митинге никто не планирует, они начинаются спонтанно – иногда днем, иногда глубокой ночью. Этот круг объединяет всех – молодежь и старейшин, митингующих и полицейских. И пока он длится, участники протеста убеждены: с ними – Бог, а значит, все закончится хорошо.

Сейчас на главной
Статьи по теме