О причинах распада СССР

Канал «Аксиома» 25.10.2016 13:30 | Экономика 24

Продолжаю делиться с точкой зрения А.С. Сенявского. Уж очень она созвучна с моим видением проблемы распада СССР, которая заключалась в том, что СССР споткнулся на этапе перехода от индустриального типа общества к надиндустриальному. Термин «постиндустриальное общество» считаю не верным — надиндустриальное общество более точный термин, так как высокоразвитая индустрия обществу будущего просто необходима, как прочный фундамент. Отказ же от своей развитой промышленности ведет к катастрофе и потере государственной самостоятельности, что и показывает плачевное состояние нынешней России. И так:

Советская модель конца 1920-1950-х гг. оказалась наиболее адекватной формой перехода России к индустриальному и городскому обществу в условиях исторического цейтнота, ограниченности доступа к финансовым, технологическим и др. ресурсам, жесткого противостояния с внешним враждебным окружением. Новые управленческие решения в сочетании с социальной мобилизацией и возможностями сверхцентрализации ресурсов дали впечатляющие результаты. Советская модель индустриализации продемонстрировала весьма высокую эффективность, за три десятилетия превратив преимущественно аграрную страну в индустриальную и городскую. В результате второй, советской, модернизации Россия стала сверхдержавой, второй по экономической мощи, и удерживала эти позиции почти полвека.

Однако планово-директивный механизм по мере разрастания народнохозяйственного комплекса породил внутри себя и механизмы торможения, прежде всего за счет роста автономности ведомственных структур и абсолютизации их интересов. Так была заложена консервация с каждым годом устаревавшей отраслевой структуры экономики, которая расширенно воспроизводила себя в условиях, когда мировая экономика совершала новые технологические перевороты. Были допущены и существенные ошибки в научно-технической политике СССР еще в 1950-1960-е гг., усугубившиеся в дальнейшем. В итоге советская экономика «наслаивала» пласты новых, современных технологических укладов на воспроизводившиеся (нередко расширенно) уклады прошлого или даже позапрошлого уровня.

Несмотря на то, что в СССР вовремя были замечены принципиально новые тенденции развития, вскоре определенные как «научно-техническая революция», из этого не было сделано должных выводов, и дело свелось по сути к ритуальным заклинаниям о «необходимости соединить достижения НТР с преимуществами социализма». Свою роль в этом процессе сыграла и закосневшая «коммунистическая» идеология и экономическая теория. Советские идеологи продолжали мыслить категориями полувековой давности, когда индустриализация действительно являлась магистральным путем человечества; официальная социальная опора нового строя — рабочий класс, под которым понимали занятых физическим трудом людей в государственном секторе экономики (а элитой этого класса людей, непосредственно занятых в материальном производстве), — был действительно «передовым» классом будущего индустриального общества. Оправданным было и измерение мощи экономики валовыми показателями добычи сырья, производства продукции «первичного» уровня обработки.

Но уже к 1970-м, тем более 1980-м гг., все эти критерии были категориями прошлого. В то время, когда в «первом мире» происходили радикальные сдвиги в направлении к экономике знаний, высоких технологий и все большую роль приобретал «человеческий капитал», советские идеологи мыслили категориями раннеиндустриальной эпохи, в которую показателями успешного экономического роста были производство угля, металла и т. д. Марксистские доктринальные установки, возникшие на заре индустриализации и догматически сохраняемые влиятельной идеократической частью элиты СССР, стали препятствием для необходимых организационных, институциональных и социальных трансформаций. По сути, КПСС в начале 1980-х гг. уже звал не вперед, в будущее, а назад, в индустриальное прошлое человечества.

Технологическая многоукладность советской экономики и региональная разностадиальность вызвали затяжной структурный кризис, причем к середине 1980-х — началу 1990-х гг. страна уже на полтора-два десятилетия запоздала со структурной перестройкой экономики, происходившей во всем мире. В результате страна упустила исторический шанс остаться в числе мировых научно-технических лидеров, сохранять экономическую состоятельность, на равных конкурировать с Западом. Ранее самодостаточная советская экономика, развивавшаяся в относительно замкнутом режиме и являвшаяся еще в 1960-е гг. альтернативной западной экономической модели, с катастрофической быстротой утрачивала свою (относительную!) конкурентоспособность. В 1970-1980-е гг. страна не смогла удержать позиции одного из ведущих лидеров мирового научно-технического прогресса. «Поэтому если в 1960-х годах можно было говорить о параллельном существовании двух мировых экономик, то к 1980-м годам ситуация изменилась».

Именно прорыв к новым технологическим уровням, организационная и структурная перестройка экономики, а не радикальный передел собственности и изменение социально-политической системы, отвечали интересам и экономического развития, и всего общества. Однако развитие пошло по совсем другому сценарию.

Главный исторический урок краха экономической политики КПСС, а потому и Советской власти, состоит в том, что она перестала отвечать требованиям времени. Большевики в 1917 г. были партией индустриального будущего, КПСС образца середины 1980-х гг. — партией индустриального прошлого. В отличие, например, от компартии Китая, которая максимально использовала конкурентные преимущества своей страны и культуры (огромная дешевая рабочая сила с мощной трудовой мотивацией, патриотически настроенная богатая китайская диаспора во всем мире, готовая вкладывать капиталы в свою страну и лоббировать ее интересы, и др.), КПСС не смогла предложить эффективной стратегии выхода из кризисной ситуации и обеспечении новой стадии — теперь уже постиндустриальной — модернизации (хотя «китайский вариант» в СССР был абсолютно неприменим).

Советская модель индустриальной модернизации оказалась существенно более успешной, нежели дореволюционная имперская либерально-консервативная. Во-первых, она реально обеспечила жизнеспособность и конкурентоспособность страны, пройдя испытания Второй мировой войной, послевоенным восстановлением экономики, противостоянием в «холодной войне» 1950-1980-х гг. с изначально и заведомо более мощным противником (имперская модернизации привела к двум революциям и поражению в русско-японской и мировой войне). Во-вторых, она в основном реализовала и завершила индустриальный модернизационный цикл, тогда как либерально-консервативная имперская находилась в начале пути, прервавшись на стадии аграрной по преимуществу страны (4/5 сельского населения). В-третьих, она создала базу для эволюционного перехода к следующей постиндустриальной стадии, которая не была реализована преимущественно в силу ситуационных политических, во многом, субъективных причин.

История индустриальной модернизации России/СССР показала, что как отрыв от социокультурных реалий и социальной почвы (либерально-имперские реформаторы конца XIX — начала XX в.), так и утрата исторической перспективы (эсеры 1917 г., КПСС в конце 1980-х гг.) обрекают политические силы на поражение, а их проекты по преобразованию страны оказываются неадекватными и невостребованными обществом. В то же время реализация той или иной модели модернизации через какое-то время приводит к «диалектическому самоотрицанию», к таким результатам, которые требуют принципиально новых целей и подходов к дальнейшему развитию, особенно в контексте общемировой динамики.

Можно ли было избежать сценария распада и краха? Несомненно. Можно ли все исправить сейчас? Пока еще можно и нужно. Только нужно понять, что для этого нам в первую очередь нужно избавиться от капиталистической модели, навязанной нам после 1991 года.

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора
Видеорепортаж
loading videos
Loading Videos...

Популярное за неделю

Популярное за месяц