ОСТАВЛЕНИЕ СЛАВЯНСКА

Евгений Норин 6.07.2018 17:05 | Общество 99

Поскольку ситуация к началу июля стала стремительно меняться к худшему, ополченцы начали уже предметно готовиться к прорыву. По понятным причинам деблокирующего удара извне ждать не приходилось. Соответственно, предстояло самостоятельно вытянуть себя из котла за волосы. На руку повстанцам была рыхлость кольца окружения: украинские войска перехватывали основные выходы из Славянска и Краматорска, но еще существовала возможность, по крайней мере в темное время суток, вырваться из городов проселками.

Решение требовалось принимать быстро: уплотнение кольца было бы вопросом времени и буквально через пару-тройку дней любой рывок привел бы к массовому избиению выходящих колонн артиллерийским огнем и даже украинской пехотой.

Отход было решено организовать в два этапа. Сначала ополченцы «схлопывали» узел обороны в самом Славянске и его пригородах, пробиваясь в Краматорск, а затем собирали отряды, обороняющиеся в Краматорске, и выходили дальше на юг: к Горловке и Донецку.

Почему на юг? В принципе не так далеко к востоку находились весьма боеспособные отряды под командованием Мозгового, воевавшие в районе Лисичанска. Но как раз к востоку от Славянска шли основные бои последних дней и там же находилась сильнейшая группировка украинских войск. Встретиться с плотным заслоном в планы командиров ополчения не входило, поэтому окруженцы выдвигались все-таки через Краматорск, кольцо вокруг которого было не столь плотным. Выходить к нему пришлось не через основную трассу, поскольку на главной дороге украинцы уже сумели установить опорный пункт.

План предусматривал отдельный отвлекающий удар силами импровизированной бронегруппы. Два танка и легкие бронемашины должны были разбить блокпост украинских войск на главной дороге к Краматорску, после чего уйти полями на соединение с основными силами.

Операция готовилась в глубокой тайне. Даже вечером четвертого числа основная масса бойцов еще пребывала в неведении относительно ближайших планов командиров. Некоторые ополченцы из Краматорска, например, полагали, что перемещения групп ополченцев имеют целью стянуть силы в Краматорск для грядущей атаки аэропорта. Секретность не была праздным делом: будь украинские военные уверены в том, что прорыв произойдет со дня на день, они, без сомнения, усилили бы нажим на оборонительные редуты ополченцев и приложили бы усилия к укреплению периметра. Даже самые простейшие меры, вроде лишнего минного поля на проселке, могли привести прорывающиеся части к катастрофе. В рамках подготовки к прорыву отряды повстанцев из Славянска и Краматорска выдвигались навстречу друг другу для установления контроля над проселками. Не все шло гладко. Сотовая связь не работала, а раций не хватало, поэтому на точке встречи спонтанно произошло несколько коротких «дружественных» перестрелок.

Приказ на общий отход последовал в ночь на пятое и вызвал у многих бойцов шок. Не стоит забывать, что большинство ополченцев были местными жителями и для них сдача города означала в буквальном смысле оставление родных очагов и отеческих могил. Местные бойцы уходили чаще всего вместе с семьями, о транспорте для них позаботились. Также уезжали сочувствующие ДНР: от украинских войск, а пуще того служб безопасности они справедливо не ждали ничего хорошего. Для такого каравана с массой гражданских требовалось значительное количество топлива и машин. Из-за нехватки горючего и механических поломок пришлось бросить некоторую часть бронетехники и кое-что из запасов. Среди прочего был оставлен штабель неисправных противотанковых ракет, которые позже с гордостью демонстрировались в качестве трофеев.

Выход из города проселками начался около полуночи. Шли по проселкам с потушенными фарами: иллюминация неизбежно привлекла бы внимание неприятеля. Основную массу машин в колонне составляли гражданские легковушки, и часть их вышла из строя по дороге: в темноте можно было легко наскочить на камень. Заночевали в Краматорске, а наутро колонна с основной массой людей и техники пошла на юг, к Донецку, а специальные поисковые группы отправились на маршрут искать отставших. На рассвете к Краматорску пешком вышел гарнизон Семеновки. Эти люди прикрывали отступление и изображали активные действия, чтобы противник не заметил странной пустоты в своем капкане. Через несколько дней от Николаевки к остальным пришел отряд «Моторолы». Все эти подразделения также грузились на имеющийся транспорт и уходили на Донецк. Исключение составили некоторые небольшие группы, в том числе отряд пресловутого «Бабая». Этот командир самовольно отвел своих людей в Луганскую область, а позже просто покинул театр военных действий, отправившись по своим делам в Крым. Приходится констатировать, что фотогеничный боевик не всегда хороший офицер. К чести ополченцев, очень мало кто последовал его примеру: костяк отряда «Бабая» продолжал сражаться уже под Луганском.

Пока по проселкам к Краматорску выходила колонна ополченцев и гражданских, на основном шоссе между Славянском и Краматорском кипел бой. Бронегруппа повстанцев была отправлена для нанесения отвлекающего удара против опорного пункта украинцев возле стелы на выезде из Славянска. Судьба этого отряда была печальной. Точно реконструировать ход последнего боя бронегруппы достаточно сложно. По сообщениям СМИ и описаниям схватки с украинской стороны, выходит следующая картина. Блокпост обороняли более 70 человек: милицейский спецназ и десантники. В ночь прорыва они перехватили легковую машину, захватив живыми четверых человек, в том числе двух женщин-ополченок. Деталь необычная, к тому же позднее пленные девушки были продемонстрированы по ТВ, так что, видимо, этот эпизод достоверен. Пленные показали, что в ближайшее время по блокпосту может быть нанесен удар. Вскоре против блокпоста действительно обнаружился отряд повстанцев на бронетехнике. Первый ход был за ополченцами: танк подбил украинскую БМД. В ходе начавшегося боя ополченский танк и БМД были уничтожены в ближнем бою из гранатомета, еще несколько единиц техники вышли из строя под артиллерийским огнем, которым блокпост поддержали с Карачуна, а на украинской стороне была серьезно повреждена еще одна БМД. По крайней мере одна БМП ополченцев подорвалась на противотанковой мине, еще один танк в темноте свалился в глубокий кювет и был брошен. Общие потери ополченцев в бронетехнике составили два танка, две БМП и БМД. Судя по всему, бронемашины пытались пробиться прямо по дороге вместо того, чтобы идти через поля, и, возможно, именно эта ошибка стоила жизни людям из отвлекающей группы.

Невооруженным глазом виден контраст между боями буквально недельной давности и столкновением у стелы в ночь прорыва. Действительно, такое несходство требует объяснения: еще недавно в этом же секторе украинский блокпост спасовал перед всего-то навсего инженерными машинами, а опорный пункт «Рыбхоз» был попросту растоптан танковой атакой, теперь же украинцы действовали решительно и весьма профессионально.

Не следует забывать, что на войне учатся обе стороны. При всех недостатках украинского офицерского корпуса и слабости солдатской массы, людям свойственно учиться на ошибках.

Получив несколько болезненных пощечин, «вийсковики» все же наладили взаимодействие передовых постов с артиллерией, пост был усилен противотанковыми средствами, а офицеры для такой важной позиции, видимо, были выбраны сознательно: командир опорного пункта, удачно стрелявший по танку из гранатомета, был ветераном горячих точек в составе еще советских войск. Все эти обстоятельства и предопределили разгром бронеотряда ополчения.

Позднее в сети распространилась информация, согласно которой бронетехника, подбитая в ночном бою, принадлежала украинским войскам. Судя по всему, эта версия обязана своим появлением характеру боя: в темноте бились накоротке и остовы мертвых боевых машин повстанцев и украинцев поутру были обнаружены журналистами стоящими вперемешку, по крайней мере на небольшом расстоянии друг от друга.

Как бы то ни было, бронегруппа ополчения погибла, но сделала ровно то, что от нее требовалось: отвлекла на себя артиллерийскую группировку украинских войск, показала активность вовсе не там, где происходили главные события и, таким образом, позволила остальным уйти.

Тем временем по шоссе в сторону Донецка ехали те, кому солдаты отвлекающей группы купили жизнь. Этот марш мало напоминал бегство разбитой армии. Машины двигались организованно, сохраняя порядок. Броня защищала грузовики с пехотинцами. Самодельные зенитные установки из автоматических пушек на грузовиках прикрывали колонну с воздуха. У этих людей и их командиров были поводы для гордости. В Славянск в апреле пришел отряд из нескольких десятков человек с мизерным количеством стрелкового оружия. Теперь по залитой солнцем автотрассе в Донецк шел полноценный полк. Шел на трофейной технике. Эти люди не смогли одержать победу там, где одержать ее было невозможно, но они сохранили боеспособность и боевой дух. Победы же, как мы теперь знаем, были для них не за горами. Сейчас невозможно сказать, войдут ли они еще раз в Славянск. В историю уже вошли.

Людские потери по ходу прорыва оказались умеренными и в основном их составили люди из погибшей бронегруппы. Спекуляции на тему якобы огромных потерь при выходе из Славянска, распространившиеся после прорыва, можно смело отмести. В наш век можно манипулировать конкретными цифрами потерь, но гибель значительного количества повстанцев, конечно, была бы замечена, а по интернету гуляли бы десятки и сотни фотографий с трупами, валяющимися в полях, и сгоревшей техникой, тем более что поле боя досталось украинцам. Для сравнения: поражения украинских войск в августе-сентябре были запечатлены, без преувеличения, на тысячах фотоснимков и видеороликов. В данном же случае в объективы попало ровно то, что было признано ополченцами немедленно после прорыва: гибель бронегруппы в пять единиц техники и небольшие потери на марше (в частности на видео, отснятом на трассе, в кадре мелькает поврежденный грузовик). Трофеи украинских войск также не слишком впечатляют. В общей сложности при оставлении Славянска ополченцы утратили, по некоторым подсчетам, около десятка единиц различной техники, как трофейной, так и поставленной с «большой земли», включая окончательно заэксплуатированную в конце осады «Нону» с поврежденной ходовой частью, две или три инженерные машины, два или три танка и несколько БТР, БМП и БМД.

Исходно эта техника принадлежала самим вооруженным силам Украины и была захвачена в боях либо на складах украинских войск. Судя по всему, для эвакуации всех машин элементарно не хватило топлива. Прочего оружия было оставлено крайне мало. Украинская пресса демонстрировала один и тот же штабель бракованных ракет за неимением лучшего, а на роскошной выставке трофейной техники, устроенной в Киеве, «Нона» и извлеченный из канавы танк так и остались белыми воронами рядом с пустыми тубусами от «шмелей», зримо переломанными бывшими ПЗРК и пушкой времен Второй мировой войны с надписью «Собственность музея».

Как военная операция прорыв из Славянска достоин самых превосходных эпитетов. Разгром бронегруппы не должен заслонять того факта, что подавляющее большинство бойцов, 90% гарнизона, покинули крепость своим ходом с оружием в руках, выведя значительную часть боевой техники и почти весь транспорт.

Такой прорыв требует точного расчета места и времени удара и превосходной организации разных групп ополчения. В современной военной истории не слишком много примеров таких удачных прорывов из окружения.
Например, попытка чеченских боевиков прорваться из Грозного зимой 1999/2000, как известно, завершилась болезненными потерями отступающих, гибелью ряда полевых командиров и тяжелым ранением командующего. Еще более очевиден контраст с окружениями, в которых оказались украинские войска в июле и августе. Попытки украинской армии пробиваться из котлов в конце лета и осенью неизбежно приводили к чудовищному разгрому окруженных во время прорыва. Таким образом, успешный самостоятельный выход из окружения без деблокирующего удара извне смотрится блестящим успехом на грани чуда. Талант командира и качества солдат наиболее полно высвечивает не победа, а как раз критическая ситуация, действия в острой обстановке. Невозможно отрицать, что этот «экзамен» ополченцы сдали успешно.

Нужно отметить исключительно точный выбор момента для прорыва. Славянск не сдавался, пока имелась реальная возможность его удержать, но был покинут тотчас после перехвата последних серьезных дорог, по которым можно было получать снабжение. Город был сдан ровно в тот момент, когда его дальнейшее удержание стало грозить полной гибелью гарнизона в ближайшие дни. Да, можно было упереться и удерживать Славянск еще около недели, а после — несколько дней продержался бы Краматорск. Несомненно, что даже в условиях плотного окружения идущие на приступ украинские войска вынуждены были бы заплатить за успех настоящую цену. Но не хочется даже и думать о судьбе населения при реализации такого сценария, а кроме того, итогом финального штурма неизбежно было бы полное уничтожение гарнизона. В отличие от украинских вооруженных сил, которые, как выяснилось на практике, могут потерять несколько тысяч бойцов убитыми и пленными в цепочке котлов и после этого спокойно воевать дальше, для ополчения потеря полутора тысяч лучших солдат стала бы полной катастрофой, ставящей под сомнение возможность успешного продолжения войны.

Главным призом осады для «Збройных сил» должны были стать не развалины, а головы ополченцев и персонально Стрелкова, Петровского, «Моторолы».

Однако на сей раз Красс не оказался достоин своего Спартака. Да, гибель окруженных стала бы сюжетом, достойным трагедии Шекспира. Однако с точки зрения интересов войны и победы славянский гарнизон сделал все абсолютно правильно. Занятие Славянска стало отправной точкой для повстанческого движения в апреле, в июле его нужно было оставить, чтобы дать шанс выжить этому движению.

С украинской стороны, естественно, происшедшее было воспринято как великолепная победа. Впрочем, люди, видевшие танк не только на ютубе, оценивали результат осады скептически. Например, один из солдат национальной гвардии эмоционально высказал мнение с передовой: «Бравые генералы в очередной раз проигнорировали разведку и аналитиков и упустили возможность накрыть основную массу славянских боевиков, их бронетехники и главаря. А вот по тупости или умышленно, это вопрос».

Безусловно, со сдачей Славянска и Краматорска Новороссия получила тяжкий удар. Значение «славянского щита» проявилось сразу же. Отход от Славянска и Краматорска вызвал по цепочке быстрое оставление Дружковки и Константиновки. Затем из-за потери этого района оказался под фланговым ударом выступ в Северодонецке и Лисичанске — эти города также были после напряженных боев оставлены отрядом Мозгового. Впоследствии украинское наступление докатилось даже до транспортного узла Дебальцево, важнейшего перекрестка, связывавшего Донецк и Луганск. Однако у Стрелкова был простой и жестокий выбор: сдать Славянск или сдать Славянск с гарнизоном, и он выбрал сдачу голых стен, минимизировав последствия поражения. При этом само поражение все равно оставалось серьезным. С оперативной точки зрения, для украинских войск вступление в Славянск стало серьезным успехом, заметно приближающим окончательный разгром восставших республик. Как все отлично знают, даже сейчас, после ряда болезненных поражений украинских войск, Славянск и оставленные в результате его сдачи города удерживаются «Збройными силами».

После отступления в Донецк Стрелков возглавил объединенные силы ДНР и начал энергично руководить обороной столицы республики. Однако на лидера ополчения обрушился удар с неожиданной стороны. Будучи признанным авторитетом в качестве полевого командира, Стрелков не устоял перед интригой, подоплека которой к настоящему моменту точно не известна. Факты таковы, что для начала была организована попытка шельмования Стрелкова силами известного политолога С.Е. Кургиняна. Стрелков был обвинен в напрасной сдаче Славянска и чуть ли не предательстве. Попытка дискредитации руководителя ополчения полностью провалилась: Стрелков пользовался (и пользуется сейчас) огромным авторитетом среди повстанцев, да и в глазах российского общества он стал героем войны, поэтому громкие заявления привели к краху репутации только самого Кургиняна: чернильный пакостник пытался примерить на себя мундир политрука Мехлиса без особого успеха, а выступления свирепого старичка на фоне военной атрибутики смотрелись просто комично. Однако дальнейшие интриги со стороны политиков в Новороссии и РФ (чаще всего их связывали с именем Владислава Суркова, одиозного помощника президента России) привели к тому, что Стрелков сам оставил пост командующего ополчением, подготовив грядущее контрнаступление ДНР, однако так и не пожав его плоды. Вопиющая несправедливость, но не первый случай, когда слуга царю и отец солдатам оказывается недостаточно ловким куртизаном. Историк по образованию, Стрелков, надо полагать, нашел бы много общего с незавидной судьбой персонажей вроде Сципиона или Велизария, чью карьеру прервали придворные интриги. Подковерная борьба в Третьем Риме ничуть не выше с моральной точки зрения, чем в первых двух. Впрочем, списывать Игоря Ивановича в качестве фигуры донбасской и российской политики явно преждевременно и можно не сомневаться, что мы еще многажды о нем услышим.

Тем не менее, упорная оборона Славянска выиграла для Новороссии главное — время. Как вскоре выяснилось, драгоценные недели не были потрачены зря. Новороссия успела сформировать достаточно многочисленные отряды, которые вскоре сумели нанести украинским войскам ряд тяжелейших поражений.

За время осады была вскрыта российско-украинская граница, через которую начали просачиваться вооружение и снаряжение. Удалось захватить достаточно большое количество воинских частей вооруженных сил Украины, включая крупные склады. Несомненно, если бы гарнизон Славянска каким-то образом оказался разбит, например, в мае, дальнейшие операции украинских войск развивались бы куда легче. Как показал опыт Мариуполя, небольшая и недостаточно тренированная группа ополчения могла пасть жертвой даже какого-нибудь откровенно убогого батальона «Украина», чьи солдаты больше походили на гангстеров, но которых было попросту слишком много. Теперь же «Збройным силам» пришлось медленно пробиваться через упорно защищаемые неплохо вооруженными людьми города. Кроме того, «славянцы» стали своего рода гвардией сил Новороссии. В дальнейшем отряды, закалившиеся в огне осады, сыграли серьезную роль в контрнаступлении ополчения. Ветераны Славянска самым активным образом участвовали в битвах, окончившихся крупнейшими победами повстанцев: они участвовали и в запирании украинских войск в мешке восточнее высоты Саур-Могила, и в тяжелых боях за Шахтерск, и в окружении крупной группировки незадачливых «антитеррористов» под Иловайском.

Вчуже оборона Славянска выглядит изумительно. Отряд, никогда не достигавший и двух тысяч штыков и вооруженный на старте только тем, что может унести на себе пехотинец, два с половиной месяца удерживал небольшую агломерацию, имея против себя армию, обладающую всем спектром боевой техники и на порядок превосходящую числом, и в итоге ушел при умеренных собственных потерях. Причины остается искать в качественном составе борющихся сторон. Основу украинского контингента составляли солдаты-срочники с низким уровнем подготовки и боевого духа. Добровольческие подразделения были более прочих готовы сражаться, но по тактическим навыкам не отличались в лучшую сторону от обычных мотострелковых или десантных частей.

Офицерский же состав украинских войск составляли люди, четверть века служившие в условиях, когда война не выглядит действительно вероятной. Учитывая, что они успешно торговали с ополченцами оружием, зато не сумели наладить ни взаимодействие подразделений, ни разведку, приходится признать: ролевой моделью и образцом для подражания для значительной части украинского офицерского корпуса стал карикатурный советский прапорщик.

Наличие у некоторых прапорщиков генеральских звезд на погонах не меняло сути дела: значительная масса украинских офицеров в боевых условиях продемонстрировала смесь безответственности и некомпетентности. Эти люди совершили массу ошибок, регулярно оказываясь бессильными перед самыми элементарными средствами борьбы. На украинской войне мы видели вертолеты, не удосуживающиеся использовать тепловые ловушки, офицеров, устраивающих опорные пункты по образу и подобию цыганского табора без окопов и часовых, генералов, доставляющих солдат самолетами в аэропорт, вокруг которого засели ополченцы с ПЗРК в руках, и т.д. и т.п. На противной же стороне в Славянске действовали люди, руководимые офицерами с реальным богатым боевым опытом, причем как командиры, так и солдаты состояли не из насильно согнанных по повестке и призыву срочников, а из добровольцев, то есть по умолчанию лучше мотивированных воинов. Украинской стороне дорого обошлись двадцать три года игнорирования нужд собственной армии и превращения ее в рассадник коррупционеров, торгующих обороноспособностью своего отечества будто китайскими штанами. Здесь, конечно, следует заметить, что было бы величайшей ошибкой презирать украинских солдат. Славянск стал местом, где набили шишки и приобрели бесценный опыт боев не только ополченцы, но и их противники. Так или иначе, украинских солдат и младших командиров обучал лучший педагог — реальный опыт боев. И печальная судьба бронегруппы ополченцев, погибшей при прорыве, ясно демонстрирует наличие хороших солдат по украинскую сторону фронта. С другой стороны, сейчас трудно сказать, были ли сделаны какие-либо выводы из происшедшего украинскими военными высшего ранга. Невысокий уровень квалификации эти люди продемонстрировали не только во время осады Славянска, но и после ее завершения.

Если в конце мая и июне командование осаждающих войск все-таки методом перебора подобрало правильное решение славянской проблемы, то наступления июля и августа выглядели потрясающим воображение надругательством над оперативным искусством. Нарва может быть превращена в Полтаву, но для этого все-таки требуется осознание собственных ошибок и тщательная работа над их устранением. Операции ВСУ после Славянска не дали ни малейшего повода заподозрить украинских генералов в готовности учиться на ошибках и даже заставили часть украинского общества предполагать «зраду», предательство в штабах.

Невозможно предсказать, как будет трактоваться осада Славянска в будущем. К настоящему моменту неизвестны точно даже многие фактические подробности осады. Но, безусловно, ярким сюжетом отечественной истории Славянск уже стал. В условиях, когда украинское государство действовало исключительно огнем и мечом, а государство российское вовсе не рвалось деятельно поддерживать повстанцев, главной движущей силой сопротивления оказалось само общество Донбасса и России. Несмотря на то, что для украинской стороны происки российских спецслужб и вооруженных сил служат универсальным объяснением всех на свете явлений, Славянск, очевидно, не тот случай. Российская помощь почти полностью была обеспечена людьми доброй воли, в частном порядке собиравшими средства для помощи повстанческому движению, а то и лично бравшими в руки автомат. Хотим мы это признать или нет, но в Донбассе воевало и воюет в первую очередь не российское государство, а русское общество. Даже позднее, когда в Донбасс хлынули потоки вооружения и боеприпасов, ключевой элемент любого оружия — применяющие его люди — состоял практически целиком не из кадровых военных российской армии, а из тех, кто оказался готов рискнуть собой ради своих идеалов или возмездия за погибших близких. Эти люди уже показали себя способными успешно вести войну, и хочется надеяться, что, когда боевые действия закончатся, они окажутся как минимум настолько же удачливыми в деле устройства мирной жизни.

 

Сейчас на главной
Статьи по теме