Солженицын в почёте у «вертикали власти» и её верхушки.Солженицын открыто воспевал Власова и Каминского вместе с подонками, находившимися в их подчинении.Первый шаг до 1-й коллаборационистской сделан – улицы российских городов получают название солженицынских. Осталось два.

2) Признание – вослед духовному учителю – изменников за пострадавших – тех, кому изменила Родина, а не наоборот:

«Иногда мы хотим солгать, а Язык нам не дает. Этих людей объявляли изменниками, но в языке примечательно ошибались — и судьи, и прокуроры, и следователи. И сами осужденные, и весь народ, и газеты повторили и закрепили эту ошибку, невольно выдавая правду, их хотели объявить изменниками РодинЕ, но никто не говорил и не писал даже в судебных материалах иначе, как «изменники Родины».

Ты сказал! Это были не изменники ей, а ее изменники. Не они, несчастные, изменили Родине, но расчетливая Родина изменила им и притом ТРИЖДЫ.

Первый раз бездарно она предала их на поле сражения — когда правительство, излюбленное Родиной, сделало все, что могло, для проигрыша войны: уничтожило линии укреплений, подставило авиацию на разгром, разобрало танки и артиллерию, лишило толковых генералов и запретило армиям сопротивляться. Военнопленные — это и были именно те, чьими телами был принят удар и остановлен вермахт.

Второй раз бессердечно предала их Родина, покидая подохнуть в плену.

И теперь третий раз бессовестно она их предала, заманив материнской любовью («Родина простила! Родина зовет!») и накинув удавку уже на границе» [см. Архипелаг Гулаг. Опыт художественного исследования. Ч.1. Собрание сочинений. Т.5 М., 1991. С. 90]

3) Восстановление «исторической правды» и в топонимической плоскости – в соответствии с якобы солженицынским пониманием Великой Отечественной войны как войны гражданской. А на самом деле тех белоэмигрантских кругов, которые находили удовлетворение в разрушении Советской России любыми способами. В этих кругах Солженицын нашёл своих по духу,  чувствовал себя там комфортно.