Про партбилет ВКП(б) и мягкое место академика (мини-воспоминание)

Александр Майсурян 3.07.2018 22:50 | История 60

Памятники Д. Н. Прянишникову (слева) и В. Р. Вильямсу у здания бывшей Тимирязевской академии в Москве

В одном из левых блогов прочитал сегодня отрывок из речи В. М. Молотова 1928 года, где он радовался вступлению в ВКП(б) некоторых видных учёных. В том числе бывшего меньшевика Абрама Деборина (1881-1963) и профессора-агронома Василия Вильямса (1863-1939). «Другим примером, — радостно сообщал Молотов, — может служить недавнее вступление в партию профессора Вильямса, одного из виднейших сельскохозяйственников. Несомненно, что и в дальнейшем к нам будут подходить новые крупные учёные силы для работы в рядах партии.»

Гхм… Передо мной тут же, как живое, встало одно детское воспоминание. Мне ещё не было 10 лет, мы с моей бабушкой, бывшим профессором Тимирязевской сельхозакадемии, ехали на 27-м московском трамвайчике мимо этой самой академии. Вначале трамвай проезжал улицу Прянишникова, и из трамвайных окон на красивой площадке открывался памятник Д. Н. Прянишникову (1865-1948). Учёный стоял на фоне колосящихся хлебов, подняв вверх руку, как будто для того, чтобы погладить бородку, и хитро усмехаясь в усы. Бабушка оживлённо говорила:

— Это академик Дмитрий Николаевич Прянишников. Очень хороший человек. Он был другом нашей семьи, часто приходил к нам в гости. Ему было тяжело в его возрасте по лестнице подниматься на четвёртый этаж, лифта у нас тогда не было, но он всё равно приходил…

Позднее я узнал, что Прянишников в 40-е годы пытался спасти из тюрьмы Н. И. Вавилова, писал довольно вызывающие обращения в его защиту, написал несколько писем Сталину, добивался приёма у Берии. А также, что было уже совсем скандалом, выдвигал сидевшего в тюрьме Вавилова в Верховный Совет СССР и представлял арестованного на Сталинскую премию. Бабушка, близкая ученица Вавилова, была в этом смысле его полной единомышленницей.

После этого трамвайчик поворачивал и открывалась вторая точно такая же площадка с точно таким же памятником. Другой пожилой учёный устало опирался на невысокую колонну в античном стиле.

— А это академик Василий Робертович Вильямс, — говорила бабушка.
Больше — ни слова. Мне это имя ничего не говорило. Однажды, когда эта сценка повторилась в очередной раз, я не выдержал:
— Он был плохой человек, да?

Она удивлённо рассмеялась:
— Откуда ты знаешь?

Оказалось, что академик Вильямс действительно имел не самую блестящую репутацию среди коллег. Например, когда в столь позднем возрасте (ему было уже за 65) он вдруг решил вступить в правящую партию, то не стеснялся при этом публично выражать своё отношение к этой партии. И оно было довольно циничным. Например, на всех произвёл большое впечатление такой эпизод, о котором потом долго вспоминали. На каком-то банкете Вильямс вытащил из кармана партийный билет, показал его всем — вот, мол, смотрите, теперь он большевик, а затем сунул его себе, пардон, под мягкое место и уселся на него.
— Здесь ему самое место! — провозгласил новоиспечённый «большевик» с нескрываемой иронией.

А простодушный В. М. Молотов, значит, радовался в 1928 году столь ценному приобретению ВКП(б) — пополнению её рядов такими «сокровищами» и «твердокаменными большевиками», как экс-меньшевик («меньшевиствующий идеалист», по определению Сталина 1930 года) Деборин и Василий Робертович

Вильямс. Ну-ну, ну-ну…


В. Р. Вильямс

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора