Птичьи права на жизнь

primechaniya.ru 19.06.2018 17:22 | Общество 41

Комментарий «Народного Журналиста»: когда государство поддерживает научные исследования, которые всегда являются лишь условно и потенциально рентабельными, это означает его сознательную устремленность в будущее, готовность пробовать и ошибаться, искать и находить, нести сиюминутные расходы во имя еще не существующего, грядущего подлинного прорыва. Но путинская РФ всецело зависит от прихоти знаменитых «питерских бакланов», живущих одним днем и зловредно уродующих «Зенит-арену». «Питерские бакланы» поистине представляют собой реальную угрозу для России, ее благополучия, престижа и самого дальнейшего существования, и эта проблема находится отнюдь не в компетенции убитой кремлевскими «эффективными менеджерами» в числе прочих наук орнитологии.

#Путинизм #ПереустроитьРоссию #ВысшиеЦенностиРоссии #ПартияНовогоТипа

*****

Выживание на постсоветском пространстве — целая наука. Вдвойне непросто представителям творческих и редких профессий. Их пора заносить в Красную книгу наравне с малым лебедем или красноногим ибисом, как и специалистов по птицам — орнитологов. В России численность ученых в научных учреждениях регулируют новые руководители-юристы: теперь эти «кадры решают все». Как результат — потеря целых научных направлений.

Пришло время любить

В бывшем СССР до 1990 года было около 3000 профессиональных орнитологов и около 300 любителей. Теперь наблюдается обратная пропорция: 300 профессионалов и около 3000 любителей. «Этот переходный процесс крайне болезненный, но он развивается на наших глазах», — констатирует архивист Треста наследия соколиной охоты Евгений Шергалин, являющийся членом ряда российских и эстонских орнитологических объединений, в частности — Центрального Совета Союза охраны птиц России и Эстонского орнитологического общества.

Это общемировая тенденция: на Западе, отмечает специалист, вообще почти нет профессиональных орнитологов, зато есть масса любителей — так называемых бердвотчеров. «Конкуренция на оплачиваемые места в организациях, работающих с животными… очень высока. Многие молодые люди, прежде чем заполучить такую должность, годами работают волонтерами, нарабатывая себе имя и демонстрируя не сиюминутную страсть», — пояснил орнитолог.

Фото: Istock

Число любителей-волонтеров будет и дальше расти, что, по его словам, напрямую связано с финансовым достатком населения. Бердвотчинг — занятие не для бедняков: перелеты в другие страны, качественная фототехника и различные технические приспособления для наблюдения за птицами стоят денег.

Вслед за чайками — в Британию

Фото: Игорь Юрьев

Немало орнитологов-любителей и в Эстонии. Несмотря на серьезные изменения в обществе за 30 лет, их число в республике практически не изменилось – около 300-350 человек. А вот профессиональных орнитологов почти не сохранилось. Если в советское время таковых было порядка 25 (что немало для маленькой республики), то после разрушения Академии наук и многократного реструктурирования в эстонских в госзаповедниках осталось 7. Остальные вынуждены были либо сменить профессию и профиль, либо уйти в частные организации или НГО.

Если повезет — едут на заработки в Британию. В Уэльсе много островов с колониями птиц. Это излюбленное место зимовки куликов и чаек из Эстонии и удобное место для наблюдений за ними. Жизнь здесь значительно дешевле, чем в Лондоне: аренда однокомнатной квартиры в валлийской деревне обходится в 360 фунтов в месяц, в то время как в столице пришлось бы платить порядка 1000.

Русским жителям Эстонии в Британии комфортнее, т.к. здесь их не преследуют по национальному признаку. «Ваша национальность здесь не имеет первостепенного значения, как в Эстонии. Какого вы племени — последний вопрос. Но иностранцам платят, как и везде на планете, меньше чем своим…

Минимальная оплата труда около 7 фунтов в час, и она позволяет вам худо-бедно прожить.

Минимальная оплата труда в Эстонии — что-то около 2.80 евро при тех же ценах на еду, если не выше», — поделился с «Примечаниями» один из русских эстонцев, периодически работающий в Британии.

Разбиваясь о башню

В России орнитологам тоже удается пока выживать, но заниматься наукой — уже нет. Одна из лучших выпускниц Санкт-Петербургского государственного университета (СПбГУ), кандидат биологических наук Мария Дорофеева в настоящее время не занимается научной работой (хотя в свое время подавала надежды). Она зарабатывает преподаванием и репетиторством в качестве руководителя Центра подготовки к ЕГЭ и ОГЭ: «Это востребовано и хорошо оплачивается».

В то время как профессия орнитолога не востребована, считает она. Мария привела пример, когда рекомендациями орнитологов пренебрегли: те предупреждали, что строительство офиса «Газпрома» 462 метра высотой в Лахте, на берегу Финского залива, на пути миграции многих видов пернатых повлечет за собой гибель сотен тысяч птиц.

«Мы будем собирать под башней «Газпрома» тысячи погибших птиц, — говорил телеканалу «Санкт-Петербург» биолог, директор «Балтийского фонда природы» Рустам Сагитов, призывая учесть печальный опыт американцев: — Взять Нью-Йорк: только под «Эмпайр Стейт Билдинг» ежегодно собирают около тысячи убившихся птиц».

Пролетающие в Лахте птицы, особенно скоростные в условиях плохой видимости будут неминуемо разбиваться о башню, предупреждал и орнитолог Владимир Храбрый до начала строительства. «Расчеты говорят о том, что около 15 тысяч птиц будут разбиваться о зеркальные стёкла лахтинского небоскрёба и падать навзничь. В год это уже 30 тысяч, а в долгосрочной перспективе — это прямое влияние на мировую популяцию крылатых», — пояснял специалист.

Однако строительство опасного небоскреба это не остановило: в третьем квартале 2018 года его планируют завершить. В пресс-службе «Лахта-центра» заверили, что «Газпром» учел рекомендации орнитологов и разработал систему защиты перелетных птиц от возможного столкновения с башней. Сработает ли эта система и спасет ли она птиц, неизвестно.

Как и то, удастся ли спасти самих ученых и науку. Ведь на их нужды «денег нет», в то время как они нашлись на возведение скандальной башни стоимостью в десятки миллиардов.

«СПбГУ серьезно болен»

— такой диагноз сильнейшему в недавнем прошлом вузу страны поставили в общественной организации «Университетская солидарность», созданной для защиты преподавателей от произвола руководства.

Один из симптомов болезни — колоссальная разница в доходах администрации и научных сотрудников.

По данным администрации СПбГУ, средняя зарплата профессора якобы составляет 103 тысячи рублей, доцента – 66 тысяч. Однако, по словам уволенного преподавателя, это «не имеет ничего общего с реальными зарплатами». «По разным должностям они ниже указанных средних зарплат в два-четыре раза», — заметил бывший профессор кафедры экологической безопасности и устойчивого развития регионов Евгений Курашов.

При этом, по его словам, вузовские «менеджеры в месяц получают шестизначные и семизначные цифры», «многомиллионные премии начали получать лица, поставленные ректором на ключевые административные посты». А научным сотрудникам премий не достается.

Более того, от них избавляются.

О грядущем сокращении сотен сотрудников Петербургского госуниверситета вследствие перехода на грантовую систему стали говорить несколько лет назад. Прогнозы, увы, подтвердились.

— У нас делают вид, что заботятся о науке, правительство выделяет мегагранты, при этом приглашая иностранцев, которые будут возглавлять наши лаборатории… То есть руководство считает, видимо, что нам пора на пенсию, а молодежь должна добывать гранты. Только непонятно, кто ее будет учить, образование-то падает, фундаментальных знаний сейчас почти не дают, курсы урезаны вдвое, — поясняла одна из сотрудниц университета в интервью Радио Свобода.

Грантовая система разрушительна и малопригодна для исследований, рассчитанных на «долгое дыхание»,

считает один из уволенных с кафедры зоологии позвоночных биофака СПбГУ орнитолог Валерий Бузун:

– Я работал для комитета по природопользованию на особо охраняемых природных территориях, тут нужно мониторинг вести десятилетиями, за 2-3 года, на которые рассчитаны гранты, ничего не сделаешь… Новая система все это разрушает. Одно из требований к грантам – половина сотрудников должна быть… до 35 лет. Значит, мы должны готовить некую смену, но мы ощущаем, что у нас за спиной никого нет. И образование недостаточное, и зарплата не позволяет молодым заниматься наукой. Так что в нашей области молодых ученых почти нет. Мы не можем обеспечить условия контракта – нас увольняют, то есть увольняют как раз тех опытных ученых, которые могли бы подготовить эту смену. Получается замкнутый круг.

Другое деструктивное новшество в СПбГУ — заключение договоров на год, что нарушает естественный цикл подготовки студента (раньше они заключались на 5 лет). «К кадрам у нас относятся, как к крепостным: с ученым заключают договор на год…, а когда он отработает, его могут выкинуть на улицу — выжав перед этим все соки», — заявил председатель профсоюза «Универсант» Сергей Самолетов.

Даже профессора могут не допустить к конкурсу и уволить, несмотря на большое количество публикаций. Согласно приказу ректора, у соискателя должно быть не менее трех статей в рецензируемых изданиях, индексируемых в наукометрических базах данных РИНЦ, Web of Science или Scopus. Т.е. публиковаться нужно преимущественно в западных изданиях. А российские научные журналы, публикации в которых, в силу отсутствия у них должного международного рейтинга, «отправляются на помойку», как выразился уволенный профессор Курашов.

— Раньше университетом всегда руководили ученые-естественники, а теперь руководят юристы (и не только СПбГУ, но и другими учреждениями в Петербурге — Ред.), — посетовала сотрудница университета. — …Они совсем не понимают, как устроены науки естественные. И в результате – и это самое главное, – увольняя людей, мы теряем целые научные направления, и как их потом восстанавливать, непонятно.

На акции протеста на Марсовом поле в мае 2016 года студенты и преподаватели СПбГУ потребовали отправить ректора в отставку. По ее итогам была составлена петиция на имя российского президента с требованием пересмотреть кадровую политику нынешнего руководства вуза и не допустить «развала классического университетского образования».

Однако политика вуза не изменилась, никуда не делся и ректор Николай Кропачев. Его назначил (до этого должность ректора была выборной) в 2009 году тогдашний президент и выпускник СПбГУ Дмитрий Медведев. А в 2014 году продлил срок его полномочий нынешний президент Владимир Путин, также выпускник юрфака.

Зато преподавателей государственного университета (в том числе не принимавших участия в митингах) после резонансных протестов настигла очередная волна увольнений по привычной схеме: срок контракта закончился, а к конкурсу не допустят под благовидным предлогом.

Между тем официальные издания, телеканалы и портал СПбГУ трубят о сплошных достижениях, высоких рейтингах. И молчат о репрессиях против преподавателей, о «травле и изгнании из Университета лучших сотрудников», «ликвидации неравнодушных университетских кадров и уничтожении интеллектуального фонда Университета», отмечают в общественной организации «Университетская солидарность».

Активисты предупреждают: если власти страны не остановят разрушительные процессы в СПбГУ, то «будет пройдена точка невозврата, и спасать будет уже нечего».

Но разве их услышат за толстыми стенами башен?

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора
Видеорепортаж
loading videos
Loading Videos...

Популярное за месяц

Партия нового типа
Центр сулашкина