С ногами на стол. «Казус Дапкунайте» и болезнь общества

Русранд 25.09.2018 16:07 | Политика 60

Ещё одна новость из серии «мы думали, что уже достигли дна, но тут снизу постучали» — быть, может, не столь заметная на фоне событий большой политики, но весьма показательная. В начале сентября в читальном зале главной библиотеки страны, Российской государственной (известной как «Ленинка»), состоялся показ модной коллекции итальянского бренда Ermanno Sсervino. В числе прочих моделей принимала участие в этом действе актриса Ингеборга Дапкунайте, которая радостно поделилась в Инстаграме своей фоткой, где она стоит на библиотечном столе.

А затем за теми же историческими столами с зелёными лампами состоялся фуршет, куда были приглашены сливки общества числом около 500 человек.

В Интернете новость о мероприятии и фотография Дапкунайте вызвали у многих пользователей возмущение. Получился небольшой скандал, директор библиотеки был вынужден оправдываться. Но само по себе это событие говорит о многом. Прежде всего, конечно, вся эта история лишний раз подтверждает (если кому-то ещё нужны такие подтверждения), что представители так называемой «элиты» и «обычные люди», к числу которых относятся работники и посетители Ленинки, живут в совершенно разных, параллельных друг другу мирах. Собственно, именно об этом мы недавно записали песню «Пир во время чумы».

У каждого мира — своя мораль, свои представления о нормальном и ненормальном, и эти представления диаметрально противоположны.

Один из комментаторов библиотечного скандала в Фейсбуке пишет: «Свинство… Видели бы люди, какие бедные, если не сказать „нищие“, читатели заполоняют подвальную столовку РГБ в этом главном здании. Полуголодные студенты, оборванная профессура. Там даже пластиковые чайные ложки, вилки, пакетики с солью и салфетки отпускают посетителям по 5 рублей. Царство бедности и убогости. А сами работники библиотеки вообще там не едят. У них зарплаты копеечные. Постоянные сокращения научных работников… И такое барское скотство!!!». Очевидно, что ни Дапкунайте, ни другие участники банкета о таких приземлённых вещах просто не задумывались. Для них люди, которые питаются в этой подвальной столовке, просто не существуют, их мнение можно не принимать во внимание. Примерно так же рассуждают авторы нынешней пенсионной реформы: быдло всё стерпит.

Проявлением того же самого, открыто наплевательского, отношения «элиты» к обществу является и то, что читальный зал общедоступной библиотеки был закрыт для проведения приватного мероприятия, предназначенного только для «избранных». И неважно, что кому-то в этот день нужно было, допустим, срочно посетить библиотеку в целях работы или учёбы. Кто платит, тот и заказывает музыку. У нас есть деньги, и мы можем всё: захотим — будем есть и пить в читальном зале, прямо под знаками «Есть и пить запрещено», захотим — устроим там фотосессию на столах. Обычные, непривилегированные читатели библиотеки в данной ситуации оказываются лишними, они ведь не приносят дохода. Общественные пространства, и так не столь многочисленные в современном городе, становятся частными согласно неумолимой воле «невидимой руки рынка», которой подчиняются все, в том числе и учреждения культуры.

Сторонники позиции «ачётакого?» говорят, что библиотека не храм, и нечего стесняться модных показов с фуршетами — пусть, мол, её деятельность станет более разнообразной, а то больно скучно у вас: сидят, книжки читают… На самом деле эти люди просто не представляют себе, что такое современная библиотека. Уже давным-давно работа её сотрудников далеко не ограничивается выдачей книг и прочими традиционно библиотечными обязанностями, хотя и от этого труда (не такого уж лёгкого, как кажется на первый взгляд, и в большинстве библиотек всё ещё, в отличие от Ленинки, не автоматизированного) их никто не освобождал. Но главным критерием оценки их работы сейчас становится как раз умение проводить и организовывать на библиотечной территории всевозможные «активности». В условиях, когда от культурных учреждений государство требует самоокупаемости, а сфера культуры приравнивается к сфере услуг, речь идёт, чаще всего, не о превращении библиотеки в настоящий центр общественной жизни, по типу советской избы-читальни 1920-х годов, а о банальной коммерциализации её деятельности. Самый простой способ заработка — сдавать площадь в аренду под любые, даже самые сомнительные нужды.

Ясное дело, что в таком случае библиотека начинает ориентироваться на выполнение социального заказа со стороны не «общества в целом», как это декларируется в официальных документах, а его наиболее платёжеспособной части. Библиотечное пространство становится товаром, который можно продать в качестве интерьера для фотосессии, площадки для проведения банкета, модной выставки, стриптиза, ну и ещё чего там пожелает душа богатых господ. Причём приносить какой-то существенный доход данное пространство может только в этом качестве, а отнюдь не по своему прямому назначению, так как те, кто по старинке приходит в библиотеку за знаниями, в большинстве своём неплатёжеспособны.

Именно эта капиталистическая логика определяет поведение и руководства библиотек, и организаторов фуршета, и злосчастной Ингеборги Дапкунайте, на которую посыпались все шишки общественного возмущения. Фотосессия в читальном зале Ленинки — не «заскок» отдельно взятой актрисы, а проявление классовой морали и симптом глубокой болезни общества, часть которого принимает эту мораль как должное (о чём говорит немалое количество комментариев в духе «ачётакого?»). Трудно придумать более наглядную иллюстрацию системы ценностей нашего правящего класса и его отношения к культуре и просвещению, чем библиотечный стол, превращённый в подиум и попираемый модными каблуками. Отметим, кстати, что происходит всё это в главной российской библиотеке ради рекламы итальянского бренда. Разумеется, от того, что рекламировалась бы отечественная одежда, было бы ничуть не легче, но это дополнительный штрих к характеристике вторичного, зависимого характера российского капитализма.

Со стороны тех, кто испытывает справедливое негодование по поводу «шабаша в Ленинке», обилие комментариев в духе «тупая блондинка» в адрес Дапкунайте не только говорит о пагубной привычке в любой ситуации искать «козла отпущения» вместо того, чтобы анализировать эту ситуацию и её причины, но и побуждает затронуть другую тему — о месте женщины в современном обществе. Как часто люди мыслят по накатанной колее и, сами того не замечая, воспроизводят в своём негодовании по поводу какой-нибудь мерзости патриархальные стереотипы! Это касается не только мужчин, но и самих женщин вроде Татьяны Толстой с её афоризмом: «Я понимаю, что малый объем мозга украшает актрису, но не до такой же степени…». Как будто мужчины-актёры не говорят и не делают феерических глупостей.

Между тем, сама роль Дапкунайте во всём этом действе довольно двусмысленна. Да, она оказалась в центре общественного внимания, взобравшись на стол в главной библиотеке страны, но не в личном или профессиональном своём качестве, не как человек и не как актриса, а, по сути, просто в качестве вешалки для модной одежды, живой рекламы итальянского бренда. Она и на стол-то взобралась для того, чтобы видно было всё — и туфли, и юбку, а как это сделать, если находишься среди столов? Только взобраться на один из них. Это ведь так привычно, что женщина в рекламе — только Тело. Манок. Вешалка. Холст. Одним словом, Объект.

Вполне понятно, что такое отношение к женщине вполне вписывается в мораль тех господ, кто устраивает подобные мероприятия. Но удручает, что и со стороны людей, вроде бы выступающих против капитализма, нередко можно услышать: «ачётакого?». Мол, ничего плохого нет в том, что сексуальная женщина в модном пальто стоит на столе в библиотеке. И когда пролетариат совершит революцию и прогонит к чертям богатых свиней, он тоже сможет наслаждаться такими шоу, которыми сейчас наслаждаются богатые свиньи. Пролетариат ведь тоже имеет право на наслаждение, а женщина создана для того, чтобы дарить наслаждение мужчинам, не так ли?

Нет, не так. Это как раз одна из худших черт современного общества — «иметь» вместо «быть», по терминологии Эриха Фромма. Когда человек потребляет суррогаты любви, красоты и радости, подобно тому, как он потребляет еду и другие товары, вместо того, чтобы творить настоящие любовь, красоту и радость самому. Или когда человек сводит к товару самого себя, как в случае с женщинами-моделями (и это ещё мы рассматриваем самый мягкий вариант, не говоря о порноиндустрии или проституции). Расчеловечиванию при этом подвергаются обе стороны: и зрители, и участники подобных зрелищ. Если после свержения капитализма в этом отношении ничего не изменится, это будет означать, что один из самых крепких бастионов отчуждения всё ещё не преодолён. Ведь, по словам Маркса, отношение к женщине есть мера человечности в человеке: «В отношении к женщине, как к добыче и служанке общественного сладострастия, выражена та бесконечная деградация, в которой человек оказывается по отношению к самому себе».

У желания свести живого человека к «длинным ножкам» и «модному пальто», подчинить женщину удовлетворению своих потребностей — те же самые корни, что и у брезгливого щелчка пальцами: мол, подай! Закрой сегодня Ленинскую библиотеку — я хочу провести в ней банкет. То, что называется сексизмом, это не только культурное, но и социальное явление. Это частный случай общего принципа овеществления человека и подчинения его логике «купи-продай», или «варварство, идущее от варварства». Таким словосочетанием Бертольт Брехт описывал связь фашизма и капитализма, и в подобном сопоставлении нет ничего кощунственного. Когда ты по умолчанию считаешь другого человека вещью или обслугой по признаку его половой принадлежности, твой ход мыслей в этом вопросе оказывается генеалогически родственным всем тем идеологиям, которые оправдывают и закрепляют неравенство между людьми, при том, что «в остальном» ты можешь считать себя очень прогрессивным.

Ну и напоследок — несколько «добрых» слов в адрес так называемого «креативного класса», тех, кто присвоил себе самоназвание «прогрессивной» интеллигенции (в противовес интеллигенции якобы «ханжеской», возмущённой происшедшим в РГБ). Они сейчас ловко прикрываются Дапкунайте: ах, вам не нравится актриса на столе? Чем вы тогда отличаетесь от религиозных фанатиков, которые врываются на спектакли, потому что на сцене задницу показали? На самом деле ситуация вообще не находится в плоскости «прилично/неприлично», и фотка Дапкунайте — всего лишь вишенка на торте. Возмущает социальный подтекст всего этого праздника жизни. Возмущает, что те, кто жрёт в три горла и всё никак не может нажраться, местом для показа мод и фуршета избрали общественную библиотеку, как будто им не хватает дворцов и ресторанов.

Нет никакого ханжества в том, чтобы попытаться защитить сам смысл библиотечного пространства — просвещение. А ханжами нас называют лицемеры, которые строят из себя свободных творцов с широким сознанием, а на деле прислуживают реальным хозяевам жизни за возможность побывать на их банкете и выпить дорогого шампанского. Это вы для одних играете классиков или пытаетесь оригинальничать на театральной сцене (при ценах на билеты от десяти тысяч), а для других (но тоже за хорошие деньги) снимаетесь в безвкусных фильмах и сериалах. Вы давно попрали сам смысл профессии актёра, режиссера, танцовщика, музыканта, писателя — вбирать и отдавать, вести вперёд, говорить правду, сохранять красоту. Поэтому и смеётесь над «морализаторами»: храм знаний, как это устарело… Но мы-то как раз помним, что знание — это не святыня, а неотъемлемое право человека. И помним, что за права нужно бороться. Значит, мы ещё встретимся вне комментариев на фейсбуке.


Авторы Михаил ВолчковДарья Досекина.

Публикация портала «Неведомая земля».

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора
Видеорепортаж
loading videos
Loading Videos...

Популярное за неделю

Популярное за месяц