СССР: что и почему не получилось? Часть 1

Алобан 17.04.2017 15:09 | Политика 10

  

Вардан Эрнестович Багдасарян — д.и.н., проф., зам. главы Центра научной политической мысли и идеологии.

После распада СССР получила распространение точка зрения о том, что распад Советского Союза был системно запрограммирован. Будто бы сама модель государства социальной справедливости определяла его неуспешность. Будто бы СССР не мог выдержать конкуренции с шагнувшими вперед, в эпоху постиндустриализма западными странами. Он же перейти к постиндустриальному укладу был якобы не в состояние в силу приверженности стереотипам поддержания уравнительной социальной справедливости. 

Эта точка зрения сегодня является официальной, будучи представлена на уровне образовательных исторических стандартов.

В принятом в декабре 2014 года историко-культурном стандарте предлагается следующая версия объяснения причин гибели СССР: «Мобилизационная модель экономики, созданная в СССР в 1930-е гг., оказалась эффективной лишь в экстремальных условиях форсированной модернизации, войны и во время восстановления разрушенного хозяйства. Однако в длительной перспективе мирного развития она явно проигрывала соревнование с Западом. В условиях научно-технической революции, ставшей частью процесса перехода от индустриального к постиндустриальному обществу, выявилось отставание СССР, прежде всего, в области инновационных технологий. Запаздывание с реформированием планово-директивной экономики и неспособность политической элиты перестраиваться в соответствии с вызовами времени в конечном счете оказались роковыми для советской системы». Эта версия внедряется в сознание детей даже на уровне начальной школы.

Вот как излагаются причины гибели советского государства в Рабочей тетради «Окружающего мира» 4-го класса: «Накапливались негативные явления: отсутствие многих демократических прав и свобод, например, свободы слова, злоупотребления государственных служащих и многое другое. Все больше трудностей возникало и в экономике. Государство львиную долю средств тратило на вооружение и оборонную промышленность, другие же отрасли народного хозяйства практически перестали развиваться. В плачевном состоянии находилось сельское хозяйство. Из магазинов практически исчезли продукты питания. Товары народного потребления — одежда, бытовые товары для дома и многое другое-либо отсутствовали, либо были низкого качества. К концу 1980-х годов в стране начался экономический кризис. Необходимы были экономические и политические преобразования. В стране была объявлена перестройка — реформы, направленные на ускорение социально-экономического развития, демократизацию всех сторон жизни общества. Главным средством демократизации стала гласность — открытая критика и обсуждение недостатков в обществе… Советский Союз распался на 15 независимых государств. 25 декабря на карте мира появилось новое государство — Российская Федерация. Первым президентом нашей страны стал Борис Николаевич Ельцин. В последнее десятилетие Россия сделала большой шаг вперед в экономическом развитии. Бурно развиваются многие ее регионы. Страна строит свое будущее». Очевидны попытки дезавуирования самой идеи построения государства социальной справедливости, вытравить саму мысль о возможности повторения этого опыта.

Так был ли предопределен провал советского проекта?


ПОРАЖЕНИЕ МОДЕЛИ ГОСУДАРСТВА СОЦИАЛЬНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ НЕ БЫЛО ПРЕДОПРЕДЕЛЕНО

Советский Союз к началу 1980-х годов являлся одной из двух сверхдержав. В глобальном противостоянии он имел все возможности одержать победу. СССР обладал планетарной идеологией, мощнейшими вооруженными силами и крупнейшим ВПК, экономической самодостаточностью, общегосударственными институтами мобилизации, лучшей системой образования, подчиненной решению задач национальной безопасности первоклассной наукой, значимыми квалификационными потенциалами населения, духовноориентированной культурой.

За год до начала перестройки видный американский экономист, один из разработчиков теории конвергенции Дж.-К.Гэлбрейт писал: «Русская система сдает экзамен, поскольку в отличие от западной промышленности она полностью использует человеческие ресурсы». Представление об устойчивости модели СССР разделяли многие ведущие советологи, такие как С. Биалер из Колумбийского университета. «Советского Союза, — утверждал он в 1982 г., — ни сейчас, ни в ближайшие десять лет не коснется настоящий кризис системы, потому что он является гордым властелином огромных неиспользованных ресурсов, которые могут обеспечить ему политическую и общественную стабильность и позволить пережить даже самые большие трудности». Не верил в возможность скорого распада Советского Союза даже такой опытный стратег американской внешней политики как Г.Киссинджер. По прошествию многих лет он признавался, что так и не понял рациональных побудительных мотивов, заставивших М.С.Горбачева идти по пути государственной дезинтеграции. О непредопределенности исхода геополитической борьбы свидетельствовала и Маргарет Тэтчер, премьер-министр Великобритании: «Благодаря плановой экономике и своеобразному сочетанию моральных и материальных стимулов Советскому Союзу удалось достигнуть высоких экономических показателей… Если при этом учесть огромные природные ресурсы СССР, то при рациональном ведении хозяйства у Советского Союза были вполне реальные возможности вытеснить нас с мировых рынков».

К началу процесса развала коммунистической системы совокупный военный потенциал ОВД был даже выше потенциала НАТО. Из различных видов вооружений преимущество Северо-атлантического альянса имелось только по количеству боевых вертолетов.

Приведенные сравнительные показатели военно-технической оснащенности позволяют констатировать, что гонки вооружений Советский Союз, по меньшей мере, не проиграл. Существует популярная точка зрения будто бы СССР уступил Западу экономически. Однако при сопоставлении динамики экономических показателей Советского Союза и США легко убедиться, что коммунистическая хозяйственная система не только не проигрывала, но постепенно обходила американскую. Темпы роста в последние десятилетия существования СССР были не столь высоки, как, скажем, в эпоху индустриализации, однако на Западе они имели еще более низкую интенсивность. 

Таким образом, и в экономической гонке Советский Союз не проигрывал. Утверждение разработчика теории гибели цивилизаций П.Кеннеди об «имперском перегреве» как факторе дезинтеграции советской государственности статистически не подтверждается. Экономических ресурсов у СССР было вполне достаточно для поддержания высоких геополитических амбиций, характерных для статуса «мировой империи». Говорят также о том, что СССР будто бы погиб, не разрешив национальные противоречия. Действительно, распадный процесс был сопряжен с серией межэтнических столкновений. Но до начала перестройки их не было более двух десятилетий. Сама по себе советская модель представляла, вероятно, наилучший в истории тип межэтнической интеграции. Применительно к межэтническим отношениям говорилось не о толерантности — терпимости, а о дружбе народов. Этот подход был закреплен на уровне Конституции. Равенство народов в рамках единой общности советский народ мыслилось как важная составляющая государства справедливости, преодолевающего рецидивы национального угнетения. В СССР, в противоположность странам Запада, была выстроена многоуровневая система идентичностей. В ней имелась как этническая, так и цивилизационная составляющая. 

Можно было быть русским, армянином, грузином, татарином и при этом являться советским. Маркер «советский» выступал выражением цивилизационной идентичности. При этом, не отрицалась и поддерживалась идентичность этническая. И был еще месседж — «послания к миру». Через него определялось, кто примыкает к проекту во вне. Такая идентификация открывала перспективы победы в мировом масштабе. Десоветизация осуществлялась в последовательном разрушении уровней идентичности — от дезавуирования планетарного коммунистического проекта до подрыва первичных общностей. Но это был уже не советский проект, а его свертывание.

Это у нас, по сей день, с сарказмом относятся к идентификатору «советский многонациональный народ». Оценка советского опыта идентификационного строительства американским агентством «Stratfor», называемого часто «теневым ЦРУ», совершенно иная: «Советский Союз — самый успешный пример русской государственности за всю её историю. В то время удалось создать новую идентичность, которая объединила всех без исключения жителей советского государства нового типа, независимо от расовой, религиозной, национальной и прочих принадлежностей… Стратегия коммунистов была переменчиво успешной, но всеобъемлющая советская идентичность действительно сыграла важную роль собирателя большой части населения Советского Союза. Она создала новый вид патриотизма, массового энтузиазма и гордости быть советским гражданином, благодаря советской идентичности постоянно подпитывалось желание бороться за социалистическую родину и идеалы в тяжелые времена… Такие чувства обычно становились особенно интенсивными во времена больших кризисов, таких как Великая Отечественная война и время от времени во времена Холодной войны. Создание советской идентичности было самой успешной попыткой Москвы объединить множество народов России под властью Кремля за всю историю России».

С началом горбачевских реформ межнациональные отношения вдруг резко обостряются фактически синхронно по всем союзным республикам. Причина столь быстрых изменений кроется в первую очередь в политике властей, фактически поощрявших сепаратистские тенденции как способствующие целям радикальной перестройки советского общества. Известны случаи, когда руководители партийных комитетов сами организовывали антикоммунистические и антигосударственные акции.

При вспыхивании межнациональных конфликтов повсеместно фиксируются факты провокаций. За счет провокаций, часто — с пролитием крови, национальные общности сталкивались друг с другом.

Высшее же руководство в таких ситуациях либо избегало применения силовых средств, либо уходило от ответственности за их использование. В этих и других подобных ситуациях виновниками кровопролития объявлялись армия и правоохранительные органы. Это подрывало их авторитет в глазах всего населения и способствовало тому, что в момент, когда для сохранения Союза потребовалось их вмешательство, эти структуры, наученные горьким опытом, отказались от выполнения своих прямых обязанностей.

Но это уже претензии не к системе межэтнической интеграции в СССР, а к элитам, разыгрывающим в своих конъюнктурных целях национальную карту. Были, безусловно, и ошибки в национальной политике, но они сами по себе не могли обрушить систему.

Так в чем же, в таком случае, состояли причины поражения советского проекта?


РАЗРЫВ С РЕЛИГИЕЙ: ОТСУТСТВИЕ ТРАНСЦЕНДЕНТНОГО ИДЕАЛА

Реальный советский социализм связывался с атеистическим мировоззрением. Диалектический материализм был положен в основание официального взгляда на мир. Церковь рассматривалась в качестве классового врага. Такая позиция была отчасти определена кризисным состоянием самой Церкви, прельщением ее материальными благами, легитимизацией социальной несправедливости. Для советского проекта конфронтация с религией имело самые негативные последствия. Из доктрины социального государства были изъяты идеальные основания, представление о вечной высшей жизни. Постепенно материалистичность становилась доминирующим основанием социума. Изъята была идеальная константа, которой в религиях выступал Бог. Идеал духовной солидаризации был подменен потребительством, идеей «большой колбасы». 

Безусловно, и среди атеистов было много высокодуховных людей, готовых пожертвовать собой ради идеалов социальной справедливости. Но общий тренд консюмеризации был налицо. Консюмеризационный процесс был производен от процесса секуляризационного. Общество без трансцендентной идеальной перспективы посыпалось, подверглось эрозии нравственного разложения. Идеалы социальной справедливости к концу советской эпохи приобрели формальный, схоластический характер. Реально в построение коммунистического общества мало кто верил. Посещавшие по путевкам западные страны, да и страны народной демократии, восторгались материальным достатком при капитализме. Критерий материальной выгоды вытекал напрямую из отрицания объективности высшей духовной субстанции. Но существовала ли приговоренность в конфликте социализма и религии? Такая приговоренность отсутствовала. Ни то что не было принципиальных противоречий между религией и социалистической идеологией, а сами традиционные религии утверждали в земной жизни принципы социализма. Использование христианской платформы для реализации замысла построения государства социальной справедливости было бы тем синтезом, который мог обеспечить устойчиво высокий уровень духовной мощи СССР. Требовалось соединить религиозное учение Христа и научное учение Карла Маркса. Но такое соединение не произошло. 

Религиозные базовые основания исторически обнаруживаются фактически у каждого из государств. Мировоззренчески религия наделяет человека высшим трансцендентным смыслом существования, аксиологически — прививает ему ценности общежительского бытия, включая представление о справедливости, в сфере нравственности — устанавливает координаты добра и зла, регуляционно — сакрализует в виде традиций оптимальные нормы общественной жизни.

Как же было возможно более чем семидесятилетнее существование государства, выстраиваемого на платформе атеистического мировоззрения?

Дело в том, что в отличие от силовых государственных институтов, религия гораздо более инерционна. Ярким свидетельством такой инерционности может служить всесоюзная перепись 1937 г. Вопрос о религиозной принадлежности был включен в опросные листы по личной инициативе И.В.Сталина. Полученные результаты оказались настолько ошеломляющими, что опубликовать сводные статистические материалы власти так и не решились. Через два года была проведена повторная переписная акция, уже не содержащая пункта установления принадлежности человека и какой-либо религии. Важный вопрос отсутствовал и во всех последующих переписях.

Согласно полученной в 1937 г. статистике, большинство из согласившихся заполнить соответствующий пункт анкеты, самоидентифицировалось в качестве верующих — 56,7%. К ним, очевидно, следует зачислить и тех, кто на вопрос о своем отношении к религии оказался вообще от какого-либо ответа. Таковых от общего числа участвующих в переписи насчитывалось до 20%. Данная группа может быть идентифицирована в качестве скрытых верующих. Отказ от заполнения соответствующего пункта анкет, как и неучастие в переписи вообще, определялись религиозными мотивами. С одной стороны, имел место страх перед преследованием всех тех, кто признается в своей религиозности. С другой, запись в анкете в качестве неверующего означала религиозное отступничество (архетипом в данном случае служил новозаветный сюжет об отречении Петра). С призывами избежать участия в переписной акции обращались к народу религиозные деятели, представляющие различные конфессии. Перепись проводилась в самый канун Рождества 5—6 января, что послужило дополнительным источником усиления экзальтационной напряженности верующей части населения. Таким образом, по меньшей мере, 76,7% советских граждан оставались к 1937 г. в числе религиозно идентифицируемых. По всей видимости, их удельный вес был еще выше, так как для многих верующих соображения личной безопасности оказались при ответе на соответствующий пункт анкеты все же достаточно весомым обстоятельством.

Не будет, таким образом, преувеличением утверждать, что победа в Великой Отечественной войне была одержана народом, сохраняющим по преимуществу свою религиозную идентичность. Власти, надо отдать им должное, получив соответствующие статические материалы, смогли эффективно использовать ресурс религиозности народа в общегосударственных целях. Неоинституционализация патриархии явилась прямым следствием такой переоценки. Шанс создать союз реального социализма и православия в СССР существовал. Это был период второй половины 1930-х — начала 1950-x годов.

Церковная реконкиста началась еще в довоенные годы. Еще с середины 1930-х гг. прослеживается тенденция возвращения в епархальные ведомства изъятых прежде из патриархии храмов. Проводится историографическая переоценка миссии православия в пользу признания значительного вклада внесенного православной церковью в становление древнерусской национальной культуры и в отражение внешней агрессии со стороны иноверцев. Посредством персонального вмешательства Сталина при разработке проекта Конституции 1936 г. были изъяты поправки к статье 124-ой о запрете отправления избирательных прав служителям культа.

В началом войны патриарх Антиохийский Александр III обратился с призывом к христианам всего мира о молении за судьбу России. И Сталин в наиболее тяжелые дни 1941 г. собрал в Кремле духовенство для проведения молебна о даровании победы. В ознаменовании первых успехов, весной 1942 г., после длительного запрета, власти сняли табу на празднование Пасхи. Пасхальная служба 1944 г. уже имела-де-факто статус общегосударственного празднества, собрав в Москве, только на первой заутрени (в большинстве церквей было проведено несколько служб) 120тыс. прихожан. Во время войны подвергся роспуску Союз воинствующих безбожников. Ликвидируется обновленческая церковь, именуемая не иначе, как «церковный троцкизм». На проведенном под покровительством Сталина поместном соборе РПЦ восстанавливается институт патриаршества. Возобновился выпуск печатного органа церкви «Журнала Московской Патриархии», открываются богословские учебные заведения.

После окончания войны продолжается скачкообразный рост числа приходов РПЦ от 10544 в 1946 г. до 14477 в 1949 г. Работа на перспективу церковного строительства выразилась в учреждении 2 духовных академий и 8 семинарий. С пасхальных торжеств 1946 г. возобновляется богослужебная практика в Троицко-Сергиевой лавре, и на повестку дня ставится вопрос о возвращении монастыря в ведение патриархии. В послевоенные годы атеистическая пропаганда фактически сводится на нет, и вновь была растиражирована в период хрущевской десталинизации.

При Н.С.Хрущеве «штурм небес» возобновляется, вновь закрываются храмы. Сам Никита Сергеевич обещает показать по телевизору последнего попа. Возможный союз не состоялся.


АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ ИНВЕРСИЯ: ОТ ЧЕЛОВЕКОСТРОИТЕЛЬСТВА К КОНСЮМЕРИЗМУ

Коммунистический проект являлся, прежде всего, проектом антропологическим. Построение государства социальной справедливости в СССР было сопряжено с проектом человекостроительства. Новый преображенный духовно человек сможет преодолеть рецидивы буржуазной несправедливости. Человекостроительство являлось главной задачей, по отношению к которой все остальное, включая и экономику, производное. Идея коммунистического преображения человека соотносилась с идеей преображения христианского и брала из нее истоки.

Пока в центре советской идеологии находился проект создания нового человека, СССР с очевидностью побеждал своих идеологических противников. Он побеждал их, прежде всего, в мегаэволюционном плане, представляя собой более высокую ступень социальной эволюции. И новый человек действительно формировался. И этот новый человек действительно побеждал, побеждал по всем направлениям. Популярность коммунистической идеи в первые четыре послеоктябрьские десятилетия была огромной. На этот период приходилась восходящая фаза советского проекта.

Нисходящая началась после того, когда на XXII съезде КПСС была принята новая Программа партии, взявшая ориентир — максимальное удовлетворение потребностей человека. Коммунизм мыслился теперь ни столько как общество справедливости, сколько как общество неограниченного потребления. Антропология советского человека была переакцентирована с духовной природы на природу биологическую. В этом виде советский человек уже не отличался от человека буржуазного. Это был эволюционный откат. И вместе с ним коммунистическая идеология в глобальной борьбе за умы и сердца начинает сдавать свои позиции.

В брежневские годы биологическая доминанта еще более усиливается. Разлагается элита. Потребительские настроения охватывают комсомол. Впоследствии именно из «комсомольских тусовок» выйдут циники периода первоначального накопления капитала. За фасадом государства справедливости выстраиваются анклавы, культивирующие в повседневной жизни прямо противоположные принципы.

Идеологическое обновление, возвращение к исходным идеалам человекостроительства было возможно. Вместо этого государство в период перестройки двинулось в прямо противоположную сторону, легитимизировав консьюмеризм и делегитимизировав идеологию справедливого общества. Советский проект был свернут, СССР ликвидирован.

Человек есть существо социобиологическое. Человеческая природа содержит, соответственно, уровни биологической и социальной жизни. Социогенез начинается с введения первых табу — запретов, ограничителей биологической жизни. Далее формируются нравственные идеалы развития. Развертывается длительный исторический процесс очеловечивания человека. Однако тонкая пленка культуры может быть легко порвана. И тогда человек предстает в своем зверином обличии. Расчеловечивание оказывается сопряжено с раскультуриванием. Если для очеловечивания требуется длительное историческое время, то расчеловечивание может осуществляться единомоментно, как сброс культурной надстройки.

Клавиши раскультуривания, пробуждения темных звериных инстинктов в человеке хорошо известны. Ими в разные времена пользовались элиты и контрэлиты в своих корыстных целях. Однако в целом на нажатие этих клавиш был установлен моральный запрет.

В демократических системах был достигнут общественный консенсунс о недопустимости применения инструментов раскультуривания. Для сброса культурной надстройки отводились специальные ниши. Но устанавливались строгие границы, препятствующие распространению этих ниш на общественную жизнь в целом.

Идеократические государства, ведущие общество целевым образом к нравственному идеалу, и вовсе табуизировали использование клавиш раскультуривания как тягчайший грех. Можно спорить о средствах идеократий, но их цель — нравственный, преображенный человек, исключала перспективу биологизации. Другое дело, что инструментарий раскультуривания мог быть применен и применялся для дезорганизации сил противника. 

С конца 1980-х гг. табу на использование клавишей раскультуривания в СССР было снято. Озверение идеократизированного прежде общества происходит стремительно. На волне биологизации проект советской идеократии был побежден. Для победы над ним и использовались инструменты раскультуривания. О том, что горбачевско-ельцинская элита предала страну говорится сегодня довольно много. Но предательство этим не ограничивалось. Преданным оказывалось человечество. Осуществляемый курс расчеловечивания выражал сущность этого предательства в семантике мегаэволюционного процесса. На начальной фазе антропогенеза биологический проточеловек превращается в человека социального. Но мегаэволюционный процесс очеловечивания этим не был исчерпан. Дальнейшее развитие человека определялось уже его собственным целеполаганием. Генерируются социальные проекты нравственного преображения человечества, перехода от человека социального к человеку духовному, воплощению принципов справедливости. Генерация таких проектов соотносилась, как правило, с государствами идеократического типа. Одной из таких идеократий являлся СССР. Зародившаяся в среде позднесоветской номенклатуры контрпроект деидеократизации предполагал и снятие перспективы человека духовного. Произошел контрэволюционный поворот в сторону человека биологического. Итог был неутешительный. Человек консюмерист и конформист не счел необходимым выступить в критический момент в защиту государства.  

Численность КПСС неуклонно росло. К периоду распада Советского Союза количество членов партии составляла вместе с кандидатами на вступление порядка 19 миллионов человек. Численность комсомольской организации достигла почти 42 миллиона человек. Но грянул август 1991 года, и 60 миллионов конформистов ничего не сделали для спасения Советского Союза, коммунистической модели жизнеустройства.


Часть 2 здесь

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора
Партия нового типа
Центр сулашкина