Удаляясь от единства…

Александр Берберов 13.01.2018 7:28 | Общество 51

Трудами великих мыслителей человечества, в числе которых, между прочим, есть и Адам Смит, фигурирующий как первый апостол апологетики рыночного капитализма (во многом ошибочно туда приписанный) было сформулировано представление Общественного Блага. Если оно не всеобщее — то и не общественное. Если выгоду получили не все, а лишь частные лица — то это, по Аристотелю, не «экономика» (обустройство) а хрематистика (надувательство). Человечество до времён нынешней смуты прекрасно понимало, всё и целиком, без споров и дискуссий, что Общественное Благо — это общий подъём, не компенсируемый нигде спадом.

Смысл в том, чтобы увеличить пирог общества, а не свою долю в общественном пироге. Когда пирог в целом увеличивается, за счёт научно-технического прогресса, то доля каждого становится больше не за счёт доли соседа, а сама по себе.

Потом — вместе с общим разрушением рациональности и приходом кафкианских времён рухнула и эта простая очевидная формула. Вся мировая система… Впрочем, что нам за дело до мировой системы, будем говорить прежде всего за себя: вся российская система подсажена, как наркоман на иглу, на воровскую психологию и воровскую философию: достижение личной выгоды игрока безотносительно общего состояния системы.

Итог: с 1991 года «экономическими успехами» принято считать обогащение «референтной группы», или «таргетированной группы» — которая «взяла от жизни всё», наплевав на последствия для окружающих.

Проще всего решать задачу стремительного обогащения референтной группы путём перераспределения долей общественного пирога. Это перераспределение и лоббируется либералами в правительстве и в оппозиции с адским, просто адским упорством. Конфликты же между ними – связаны лишь с представлениями о «референтной группе»: кто именно в неё должен войти, а кого можно в целях «экономии» оттуда выгнать.

У Кудрина на этот счёт своё мнение, у Медведева – своё, а у Навального – своё. Списки благополучателей не сходятся – и начинается конфликт хищников. Но при этом все дерущиеся страшно далеки от общественного блага, понимаемого как благо для всех.

+++

Чем советский подход отличается от либерального? Советскому подходу свойственна презумпция существования: всякий человек существует, пока не доказано обратного. У либералов всё наоборот: презумпция несуществования: никакого человека не существует, пока не доказано обратного.

Именно поэтому, кстати, «жертвы сталинизма» тщательнейшим образом, бюрократически-придирчиво оформлялись, подшивались в архивы: даже ленивый бюрократ не может иначе, он за свою шкуру боится. Давно известен закон бюрократических иерархий – «без бумажки ты — …». За неоформление должным казённым порядком могут самого… того…

Жертвы же ельцинизма никак не учитывались, никакие дела на них не заводились (или заводились – но потом выбрасывались в подвал крысам на корм), и само по себе уничтожение человека ельцинизмом не фиксировалось: что значит, погиб? А может его и вовсе не было?

Презумпция несуществования: если бы Попов и Лужков не припомнили в мемуарах, что в Зеленограде (только в феврале, только в 1992 году) были десятки случаев голодных смертей, мы бы про них никогда и не узнали. А в каких архивах, какого НКВД, мы нашли бы на них «расстрельные дела»? Как вообще историку работать с цифрами жертв ельцинизма, кроме общей (очень жуткой) статистики смертности? Сколько было голодных смертей в соседних с Зеленоградом городах? И сколько было их не в феврале, а в марте 1992 года? Мемуары Лужкова молчат на этот счёт, а иных архивов нет…

Либерализм – коварная коробочка маньяка-фокусника с двойным дном. Человек имеет в ней огромные и важные права, ему очень многое можно, и очень многое по отношению к нему запрещено. Закавыка в одном: очень трудно доказать очевидный, казалось бы, факт: что ты есть.

Существуют т.н. «резонансные дела» и практика-массовка. Резонансные дела разбираются очень тщательно и показушно, со всем ханжеским лицемерием фальшивого человеколюбия. Но всё это ограничено кругом света от фонаря. За пределами круга мрак, и хруст костей. Там жрут людей в огромных количествах, кто, как и зачем – неизвестно.

По меткому афоризму В.Л.Авагяна, большого друга нашей газеты – «либерализм предлагает человеку огромное количество прав, но он их не дарит, а продаёт. Ни одно право в этой системе без доплаты недействительно».

Презумпция несуществования позволяет просто отрицать факты преступлений, которые системе невыгодно признавать: «какие ещё массовые репрессии? Не было никаких массовых репрессий…»

Характерный пример: почему все говорят о «большом терроре» Сталина, при том, что заключённых в ГУЛАГе было в 1937 году [1] менее 2 млн человек? Почему никто не говорит о репрессиях в современных США, в которых в тюрьмах 2,2 млн человек? Если в США в тюрьмах сидит больше, чем в 1937 году сидело при Сталине, то почему мы выделяем какой-то особый «сталинский террор»?

Ответ прост: советская система ПРИЗНАЛА факт нарушения прав ряда граждан в 1937 году. А США нет. Все, кто сидят – сидят за дело, и точка. И отстаньте от нас – мы светлоликая демократия…

Это и есть то, о чём я говорю, с чем сталкивается каждый: презумпция несуществования человека, за которого не «врубились» лично какие-то мощные административные или финансовые структуры. Доказать то, что ты есть – очень трудно. Самый простой способ избавиться от тебя – заявить, что тебя нет, и никогда не было, а заявления о твоём существовании – нелепые слухи, распространяемые с неизвестной целью…

Это кажется безумием — когда теоретически это описываешь. Но мы в этом живём. Оторвитесь от текста и выйдите на улицу, особенно на улицы окраин… Человека просто не существует, пока он не нанял дорогого адвоката доказать обратное! Пока он жив — он вещь в себе, его нет для общества и государства. И когда он умер (а смертность у нас на уровне 1942 года!) — его для общества и государства тоже нет.

+++

И с этой точки мы понимаем, что люди, несущие гвоздики к бюсту И.В. Сталина — борются за собственное бытие. «Хочу, чтобы вы признали, что я тоже есть!» Очень, очень сложная задача для либерального мира, где понятие «человек» — это не сгусток плоти, а сгусток денежных знаков, плоть же существует только на правах лепной глины…


[1] В 1937 году общее население всего ГУЛАГа составляло 1 млн 196 тыс. человек. Из них осужденных конкретно за контрреволюционные преступления было 105 тыс. человек.

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора
Видеорепортаж
loading videos
Loading Videos...

Популярное за месяц

Партия нового типа
Центр сулашкина