Урок политики (от Ленина, о пафОсе и «социальном истреблении»)

Александр Майсурян 22.02.2018 6:27 | История 128

Ровно 100 лет назад, 21 февраля 1918 года, Совнарком принял декрет «Социалистическое отечество в опасности».

Л. Троцкий вспоминал: «Написанный мною проект — «Социалистическое отечество в опасности» — обсуждался вместе с левыми эсерами. Эти последние, в качестве новобранцев интернационализма, смутились заголовком воззвания. Ленин, наоборот, очень одобрил: «Сразу показывает перемену нашего отношения к защите отечества на 180 градусов. Так именно и надо!». Однако «защиту отечества» левые эсеры, пусть и с трудом, но проглотили. А вот 8-й пункт декрета вызвал у них категорические возражения, поскольку в нём говорилось:

«Неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления».

Позднее, уже проживая в Берлине, бывший левоэсеровский нарком юстиции Исаак Штейнберг вспоминал:
«Правительство объявило тогда «социалистическое отечество в опасности»… Только к лучшим и возвышенным чувствам трудовых масс, только к самым тонким социально-интимным струнам должен был апеллировать манифест, стремившийся повторить дни французского 93 года. Ибо манифест ведь звал не к чему иному, как к жертве, к подвигу, к утверждению жизнью и смертью великих слов октябрьской революции… И вот в это самое время в этот самый документ большевиками были брошены ядовитые слова о смерти, о казни, о расстрелах!.. Все дремлющие в массовом человеке инстинкты зла и разнузданности, не переплавленные культурой, не облагороженные моральным подъемом революции, изредка проявлявшиеся в фактах самосудов — были узаконены, выпущены наружу… Мы не заметили, что этими, вначале узкими, воротами к нам вернулся с своими чувствами и орудиями тот же самый старый мир… Так смертная казнь поселилась вновь среди нас».

При обсуждении воззвания Штейнберг заявил, что угроза расстрелами нарушает высокий «пафос воззвания». Ленин возразил:
— Наоборот! Именно в этом настоящий революционный пафОс (он иронически передвинул ударение) и заключается. Неужели же вы думаете, что мы выйдем победителями без жесточайшего революционного террора?

Штейнберг: «В конце концов я воскликнул раздражённо: «Зачем тогда нам вообще комиссариат юстиции? Давайте назовём его честно комиссариат социального истребления, и дело с концом!» Лицо Ленина внезапно просветлело, и он ответил: «Хорошо сказано… именно так и надо бы его назвать… но мы не можем сказать это прямо».»


Заседание Совнаркома, начало 1918 года. Исаак Штейнберг — крайний слева

Троцкий: «Это был период, когда Ленин при каждом подходящем случае вколачивал мысль о неизбежности террора… «Им, — говорил он про врагов, — грозит опасность лишиться всего. И в то же время у них есть сотни тысяч людей, прошедших школу войны, сытых, отважных, готовых на все офицеров, юнкеров, буржуазных и помещичьих сынков, полицейских, кулаков. А вот эти, извините за выражение, «революционеры» воображают, что мы сможем совершить революцию по-доброму да по-хорошему. Да где они учились? Да что они понимают под диктатурой? Да какая у него выйдет диктатура, если он сам тютя?» Такие тирады можно было слышать десятки раз на дню, и они всегда метили в кого-нибудь из присутствующих, подозрительного по «пацифизму»… Эти речи выражали его действительное настроение, имея в то же время сугубо умышленный характер: согласно своему методу, Ленин вколачивал в головы сознание необходимости исключительно суровых мер для спасения революции.»

 
Исаак Штейнберг

Штейнберга запомнили и Ленин, и Троцкий. Владимир Ильич своим пером прошёлся по наркому юстиции в статье «Тяжёлый, но необходимый урок», где написал про «безудержный разгул «резолютивной» революционной фразы — штейнберговской фразы, можно бы сказать, припоминая шедевр в этом стиле, речь «левого» (гм… гм…) эсера Штейнберга в субботнем заседании ЦИК». Троцкий уже позднее припоминал эти споры с «левым эсером Штейнбергом, которого каким-то странным ветром занесло в революцию и даже взметнуло до Совнаркома».

А сам Штейнберг позже накатал целый солидный том под заголовком «Нравственный лик революции», где осуждал большевиков за потерю указанного «лика». Но характерно, что сочинять свой труд о нравственности бывшему наркому случилось уже в Берлине, а в 1933 году пришлось уносить ноги и оттуда, с приходом к власти германских нацистов. Видимо, «нравственный лик» оказался штукой не слишком надёжной для борьбы с контрреволюцией и нацизмом. «Жесточайший революционный террор», на котором настаивал Ленин, или «социальное истребление», как называл это Штейнберг, вышли куда надёжнее.

«Именно в этом настоящий революционный пафОс и заключается».

 

Предыдущие посты по теме:
1. Урок политики (от Сталина, про добродетели)
2. Урок политики (от Брежнева, про рога и про корону)
3. Урок политики (от Брежнева, про пользу скромности)
4. Урок политики (от Ленина, об обещаниях)
5. Урок политики (от Ленина, о «добрых людях»)
6. Урок политики (от Ленина, о полезных врагах)
7. Урок политики (от Сталина, о благодарности)

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора