Венесуэльский кейс (2)

СНЖ Эль Мюрид 28.01.2019 16:01 | Общество 47

«СОЮЗ НАРОДНОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ»

В чем принципиальная разница между вэлфер-стейт и социальным государством? В принципах, конечно. Социальное государство строится на взаимных обязательствах между личным и общественным. СССР (при всех перекосах это, безусловно, было социальное государство) решал задачу равного и общего доступа к общественным благам через общественные фонды. Из которых ресурсно обеспечивались низкие (а значит, доступные) цены на транспорт, ЖКХ, отдых, продукты, бесплатная медицина, образование и так далее. Взамен все население было обязано трудиться, праздность под названием тунеядство было уголовно наказуемым деянием. Логика проста — нельзя только потреблять созданное другими, нужно вносить и свой вклад в общественную копилку. Кстати, такого рода модели — не изобретение социализма, в империи инков обязательный общественный труд распространялся вообще на всех, включая и императора Сапа-Инку. Взамен население имело весьма приличное по тем меркам социальное обеспечение и помощь из соответствующих общественных фондов, хотя они назывались, понятно, немного иначе.

Вэлфер-стейт — гораздо более примитивная модель социальной защиты. Базируется она на распределении некого количества благ среди отдельных (что важно — не всех) социальных групп, причем взамен от них не требуется ничего. Кроме политической лояльности, понятно. Очевидно, что стимул, принуждающий человека развиваться, в такой модели отсутствует напрочь. Наоборот — практически мгновенно вырабатывается привычка к внешней помощи, которая теперь воспринимается как обязательная дань государства. И прекращение (или снижение) этой помощи иждивенцами воспринимается чрезвычайно болезненно, так как они формируют свои стратегии и модели поведения исходя из постоянного наличия этой обязательной помощи.

1512290619_0-212-5040-3071_600x0_80_0_0_ab63656774d97f8d70901501e3f5b478

Путин, к примеру, создал такой вэлфер-стейт на территории Чечни. Фактически откупаясь от нее массированными вливаниями, распределение которых стало инструментом создания механизмов лояльности местной правящей верхушки. Нетрудно понять, что произойдет, как только поток этой помощи станет существенно меньше или иссякнет вообще — психологически чеченское общество и в особенности руководство республики развращено и воспримет прекращение выплат чрезвычайно враждебно. Это, кстати, та мина, которая обязательно рванет, когда путинский режим, наконец, займет свое достойное место в ряду самых людоедских режимов, ушедших в историю. И как именно ее разминировать, чтобы не повторить кошмар девяностых — большой вопрос.

Теперь с этой проблемой пришлось столкнуться режиму Мадуро. У люмпенизированного населения Венесуэлы была совершенно объективная необходимость и потребность поддерживать режим, пока он обеспечивал им минимальные потребности буквально на животном уровне, но теперь столь же объективно оно чувствует себя обманутым и ограбленным — уже есть цифры социологических опросов, где до 80% опрошенных категорически против режима. Что вполне согласуется с моделью вэлфер-стейт, где лояльность вытекает не из взаимных обязательств, а является возмездной платой за регулярное получение подачек. Нет подачек — нет лояльности.

image35210788_1dacfedcb076dd15dc28ed40fb1a6ec6

Вообще, простые и примитивные распределительные модели нежизнеспособны в долгосрочной перспективе.Лишь взаимные обязательства, сложная система отношений внутри общества и между обществом и государством, как агентом по распределению общественного продукта, создает базу для социального согласия. В рамках первобытных моделей и сценариев относительно устойчивы лишь самые примитивные социальные субъекты. Именно поэтому любой клептократический режим стремится к предельному упрощению социального организма общества и государства — чем более архаичным и диким оно является, тем более устойчива модель, в которой лояльность обеспечивается откупом и отказом от любых обязательств друг по отношению к другу. Чем меньше социальных обязательств — тем шире рентная база, которую можно перераспределять в свою пользу. Логика примитивная, но вполне рабочая. Поэтому все мафиозные и клептократические режимы валятся в своем развитии в дичь и архаику, а значит — в случае возникновения неблагоприятных внешних обстоятельств именно они становятся первыми жертвами любого серьезного кризиса.

Венесуэльская модель «боливарианского социализма» исчерпала себя полностью. У нее нет ресурса для продления своего существования. Даже если Мадуро сегодня зальет кровью страну, ему нечего предложить народу — резервы закончились.

Самое простое — это видеть в происходящем в Венесуэле «руку госдепа». Такой подход позволяет свести системные противоречия чавистского режима к неким внешним факторам. Не давая провести до боли знакомые нам аналогии с нами самими. В реальности венесуэльский кризис — это мы, только в ускоренной перемотке, так как Венесуэла не имела возможности пользоваться созданным до нее могуществом и ресурсной базой второй экономики мира, как мы. Россия гораздо более устойчивый социальный субъект, но лишь потому, что три поколения наших предков трудились, создавая ту базу, которую теперь навылет разворовывает путинский режим. Во всем остальном он мало чем отличается от венесуэльского — во всяком случае, в принципах и подходах. Риторика — да, разная, но суть одна и та же — обогащение правящей клики за счет полного истощения накопленного до них национального богатства. А значит, и конец режимов будет примерно одинаковым, разве что с последствиями у нас, видимо, будет гораздо хуже.

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора