Защищайте детей и семьи…

iov75 30.07.2017 5:28 | Общество 17

 

О ликвидации детских домов в интересах транснациональных корпораций и не только

Кампания по ликвидации детских домов маскирует стремление транснациональных корпораций приватизировать социальную сферу постсоветских республик.

Корреспондент Ирина Каримбаева встретилась с побывавшей на прошлой неделе в Алматы руководителем информационно-правозащитного центра «Иван Чай», членом Общественной палаты Российской Федерации Элиной Юрьевной Жгутовой. РИА «Иван-Чай» борется против внедрения на территории России ювенальных технологий и разрушения семейных ценностей.

Этот вопрос стал актуальным и в Казахстане – в связи с предлагаемым в стране законопроектом по криминализации родительского шлепка, и связанной с ним созданием ювенальной инфраструктуры патронатных (замещающих) семей. 

— Элина Юрьевна, на какой стадии сейчас находится борьба с ювенальной юстицией (ЮЮ) в России?

— Стадия борьбы с ЮЮ самая острая. До некоторого времени ЮЮ как проблема вообще замалчивалась, ее не признавали. В полной мере не хотят признавать и сейчас. Мне поначалу казалось, что лоббисты, которые борются за внедрение ЮЮ, постараются хотя бы перевести проблему в хроническую фазу, ну как, например, проституция – она есть, и мы с ней боремся, у нас есть коррупция, мы с ней тоже боремся. И у нас есть ЮЮ, и мы с ней боремся. Но дело обстоит гораздо хуже.

Лоббисты ЮЮ даже не хотят признавать, что эта проблема существует. Да, говорят они, кое-где, кое-какие случаи происходят. Но это не так. Мы утверждаем, что ЮЮ – это система, выстроенная по горизонтали и вертикали, по западному образцу, и финансируемая из российского бюджета. Именно эти слова я сказала В. Путину 20 июня на встрече с членами Общественной палаты.
 
Президента окружают люди, заинтересованные во внедрении системы ювенальной юстиции, и они его соответствующим образом информируют. Поэтому сейчас важно убедить Президента в нашей правоте. 
 
 
Прим.Ред. — Мы утверждаем, что Путин прекрасно все знает и понимает, но, как обычно, строит из себя этакого защитника народа. В конечном итоге, он подпишет все антинародные и антигосударственные законы, а разные проходимцы федоровы и душеновы будут его выгораживать, обвиняя во всех бедах мифическую клятую 5-я колонну. Да запретит им Господь!

— Существует ли связь между ликвидацией детских домов и внедрением ювенальной юстиции? В чем она заключается?

— Конечно. Начну издалека. Задача транснациональных компаний – приватизировать социальную сферу, и весь бюджет, выделяемый на социальную сферу, пропускать через свои счета. На рынок социальных услуг должны прийти якобы некоммерческие, а по сути, абсолютно коммерческие организации. В странах Скандинавии, Западной Европы это уже произошло. Крупные корпорации, фактически частные компании, а не государство со своим аппаратом госслужащих, осуществляют все социальные услуги.

В России основой такого перехода к приватизации послужил закон 2010 года «Об оказании социальных услуг», согласно которому государство снимает с себя социальную ответственность, социальные гарантии и передает их в частные руки. Оно только передает бюджетные средства, которые тратятся уже частником. Как вы понимаете, это разные подходы. Частник всегда заинтересован в увеличении прибыли – максимум доходов, минимум расходов.
 
Возникает стремление любыми средствами извлекать доход и одновременно экономить на социальных расходах. Это уже происходит на примере устройства сирот. По любому поводу дети изымаются из кровной семьи – ведь это как раз отвечает за статью дохода, так как в приютах и патронатных семьях осуществляется подушевое финансирование.
 
Расходы – это необходимые людям социальные услуги. Так вот, многодетным семьям эти социальные службы на сегодняшний день не могут предоставить ничего, кроме того, что помещают ребенка в детский дом. Никаких серьезных материальных выплат, улучшения жилищных условий, предоставления услуг нянь или юристов – то, в чем реально нуждается многодетная семья. Только услуги психологов, да помещение ребенка в детский дом.

— Чем грозит приватизация социальной сферы? Она может угрожать, например, национальному суверенитету страны?

— Безусловно. Но понимает ли это В. Путин? На той же встрече 20 числа до меня выступала женщина, отвечающая за сферу некоммерческих организаций (НКО), которая жаловалась, что процесс внедрения частников в социальную сферу идет туго, и Владимир Владимирович внимательно выслушал ее доклад, и сказал, что да, это очень важно. То есть он не видит этой опасности, этой проблемы. Видимо, ему в совершенно ином свете представили ситуацию – что услуги НКО ничем не отличаются от государственных услуг. 

— Это как-то связано с тенденцией глобализации? 

— Конечно. Это часть глобального процесса — ТНК должны влиять на все и пользоваться государственным бюджетом. На сегодняшний день нас беспокоит бесчеловечное отношение, ибо там, где правит выгода – человечность исчезает. Если пустить частников, НКО в социальную сферу, то человечность будет помножена на ноль. Ее и сейчас-то мало. А так не будет совсем. Все эти приватизационные схемы внедряются одинаково, по одной и той же матрице в постсоветских странах – даже на Донбассе и в Приднестровье. То есть существуют одни и те же угрозы – что для России, что для Приднестровья, что для Казахстана. 

— В Казахстане имеет место тот факт, что сироты из детских домов, передаваемые на патронатное воспитание, нередко попадают в семьи адептов нетрадиционных религиозных культов. Я слышала, в России происходит то же самое? 

— У нас есть пятидесятники, которые как раз и затеяли всю эту программу – она называется «Альянс «Россия без сирот». Это альянс пятидесятнических организаций. Ведь сирота – это идеальный адепт нео-культа. За него некому заступиться, ему можно внушить любые идеи. Поэтому за детей-сирот и борются. Плюс они получают хорошие деньги за воспитание – зарплату воспитателя и компенсацию расходов. Если ребенок инвалид – сумма увеличивается. 

— У нас в Казахстане сторонники ликвидации детских домов утверждают, что патронатные родители берут сирот на воспитание, единственно из-за любви к детям — бескорыстно… Хотя я лично считаю, что обычным людям очень непросто решиться принять в свою семью чужого ребенка из детского дома.

— В России существует Детский фонд — еще с советских времен, им руководит Альберт Лиханов. Он рассказывал, что как-то проводился социальный эксперимент. 50 детей — сирот жили летом в лагере. Туда приехали 50 человек, которые желали усыновить этих детей. Здесь надо подчеркнуть: во-первых, усыновить, а не взять под возмездную опеку, во – вторых, эти люди были не испорчены гедонистским образом жизни (направленным на получения, наслаждения, удовольствий – ред.), они реально были готовы отдать что-то от себя, это был безвозмездный акт.

 
Так вот, из этих 50 человек, забравших детей, через три месяца вернули 48 детей. Из этого можно сделать вывод, что только около 4 процентов из тех, кто хотел бы, исходя из чистых намерений, взять сироту, способны действительно это сделать. А теперь мы можем представить, какое количество сегодняшних приемных родителей, которые якобы хотят взять сироту под опеку, могут реально осуществить эту функцию. Давайте сделаем поправку на то, что они получают зарплату, и поэтому они не так уж чистосердечны и бескорыстны.

— Думается, что ажиотаж вокруг переброски сирот из детских домов в патронатные семьи отводит внимание государства от настоящей проблемы: откуда в мирное время появляется столько социальных сирот – то есть сирот при живых родителях…

— Социальные сироты появились после развала СССР, когда на нас неконтролируемо хлынули алкоголь, наркотики, пропаганда развратного образа жизни. Естественно, в этот момент образовались брошенные дети – кто-то из родителей спился, например. Да, эти дети есть, и это результат отсутствия демографической политики, утраты государственного патернализма по отношению к своим гражданам.

— Нам говорят, что государственный патернализм вреден, расхолаживает, мол, граждан…

— Ну, тогда можно говорить о том, что родной отец тоже вреден, тоже расхолаживает. Ведь если бы его не было, дети бы сами зарабатывали, а тут сидят на его шее… В какой-то степени граждане должны быть под опекой государства – это нормально!

— Недавно в интернете наткнулась на статью известного, «раскрученного» на постсоветском пространстве психотерапевта М. Лабковского, в которой он авторитетно утверждает, что родителя, поднявшего руку на своего ребенка, должна ждать тюрьма. Напрашивается вывод, что некоторые известные личности – психотерапевты, психологи, общественные деятели обслуживают ювенальную идеологию, создают в обществе необходимый идеологический фон для внедрения ювенальных технологий?

— Безусловно. Они даже гранты получают за это.

— Ажиотаж в СМИ вокруг темы насилия над детьми, видимо, тоже не случаен?

— Он используется как повод для внедрения ювенальной юстиции и разрушения семьи. Тут несколько зайцев убивают сразу – родители живут в постоянном страхе, что ребенка могут отобрать – своеобразный полицейский надзор. Чуть-что, если что-то не понравится, мол, мы у тебя сразу ребенка отберем.

— Похоже, в странах Запада, где ювенальная юстиция уже получила широкое распространение, эта проблема замалчивается в СМИ? Может, там существуют законодательные ограничения на освещение этой проблемы в СМИ? У нас в Казахстане, например, планируют запретить публикацию в СМИ личных данных ребенка, пострадавшего от насилия. Этот закон как-то связан с ювенальной юстицией?

 — Безусловно. В России аналогичный закон уже существует – это была инициатива Алины Кабаевой якобы с целью защиты детей — жертв педофилов. Но эта идея, преподнесенная под гуманитарным соусом, фактически представляет попытку заткнуть рот СМИ, чтобы они не имели возможности выступать в защиту потерпевших от ювенального произвола. Ведь просто правозащитная деятельность – выступать в судах, составлять иски, жалобы — неэффективна.

 
Пока делу не дан общественный резонанс, пока дело не попадает в информационное поле — ничего сделать невозможно. Только усилиями двух составляющих: информационной и правозащитной — можно оказать помощь пострадавшим семьям. У нас уже в принципе вся система ЮЮ выстроена как на Западе – Вы правильно заметили. Только пока еще можно об этом говорить. И это единственная «галочка», которую осталось поставить – и все, ЮЮ будет в полном объеме. 

— Бывший уполномоченный по правам ребенка Павел Астахов, да и Елена Мизулина, как-то упоминали о существовании международного лобби педофилов. Вы можете как-то прокомментировать это?

— Я не большой специалист в этом вопросе, но могу сказать, что ребенок, вырванный из кровной семьи, является более легкой добычей для педофилов, его можно воспитывать в любом пороке.

— Наши детские дома планируют трансформировать в центры временной поддержки семьи. Насколько я знаю, эти центры тоже элемент ювенальной инфраструктуры?

— Да, и это на самом деле центры временного содержания ребенка, никто там мать содержать не будет. Ей скажут, приходите, когда хотите, но только скажут. Ей поставят условие, что она должна принести справку с работы, справку, что она не больна туберкулезом. Тут еще есть момент: ей составляют график посещений, а потом говорят: вот видите, мать не приходит вовремя, ей дети не нужны, давайте лишим ее родительских прав – вот такая хитрость. 

— Спасибо Элина Юрьевна, за очень интересный разговор. Думаю, что казахстанские родители получили хорошую пищу для размышлений.

Ирина Каримбаева

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора
Видеорепортаж
loading videos
Loading Videos...

Популярное за неделю

Партия нового типа
Центр сулашкина