РОССИЯ РОСТОВЩИЧЕСКАЯ: «ТАЙНА БЕЗЗАКОНИЯ» В ДЕЙСТВИИ

Валентин Катасонов 16.12.2019 12:48 | Общество 55

Всем известен горький афоризм: «Есть ложь, есть гнусная ложь и есть статистика», авторство которого приписывают британскому премьер-министру Бенджамину Дизраэли. Сегодня его можно приспособить и к праву Российской Федерации. Звучать будет так: «Есть ложь, есть гнусная ложь и есть российские законы»

Ваш отец — диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нём истины. Когда говорит он ложь, говорит своё, ибо он — лжец и отец лжи.

(Евангелие от Иоанна 8:44)

Создавайте лишь немного законов, но следите за тем, чтобы они соблюдались.

(Джон Локк, английский философ, 1632–1704)

Я посвятил кучу статей такой теме, как лукавство российских законов. Почти все примеры я строю на анализе вопросов, относящихся к теме денег, кредита и финансов. Лукава и, мягко выражаясь, противоречива Конституция Российской Федерации. Но ещё более лукавы федеральные законы, которые пишутся таким образом, как будто Конституции не существует. Т. е. штампуемые Государственной Думой в больших количествах законы откровенно игнорируют Основной закон Российской Федерации.

Вот лишь один пример. В статье 75 Конституции РФ пункт 2 гласит: «Защита и обеспечение устойчивости рубля — основная функция Центрального банка Российской Федерации, которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти». Любой человек, владеющий русским языком, из данной формулировки может сделать вывод, что Центральный банк Российской Федерации — орган государственной власти (на это указывает слово «других»).

Однако в той же Конституции РФ, где расписаны все три ветви государственной власти (законодательная, исполнительная и судебная), Центральный банк не упоминается. Можно предположить, что это какая-то особая ветвь государственной власти, но текст Конституции оставляет нас наедине с нашими недоуменными вопросами. Прямо по А. С. Пушкину: «Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка». Авторы текста Основного закона явно не желали называть всё своими именами: а именно, что Центральный банк — особая ветвь власти. Причём, судя по всем признакам, власть эта в нашей стране основная (и даже единственная). А все остальные ветви (законодательная, исполнительная и судебная) носят чисто декоративный характер.

Но ещё более бросается в глаза то, что федеральные законы не «бьются» с указанной мною статьей 75 Конституции. В качестве примера можно взять Федеральный закон от 10 июля 2002 года № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» — основной документ, регулирующий деятельность ЦБ РФ. В нем 99 статей, и по каждой второй из них у меня куча вопросов, в том числе вопросов о легитимности содержащихся в них положений с точки зрения Основного закона Российской Федерации.

Чтобы не быть голословным, приведу в качестве примера формулировку части статьи 2 закона: «Государство не отвечает по обязательствам Банка России, а Банк России — по обязательствам государства». Всякий человек, владеющий русским языком, сделает единственно возможное для себя заключение: Банк России не является государственной организацией. И тогда возникает вопрос: а чему верить, статье 75 Конституции РФ или статье 2 Федерального закона о Центробанке? Если можно судить по действиям Центробанка, то он руководствуется то Конституцией, то Федеральным законом — в зависимости от конъюнктуры и для более эффективной реализации целей и задач, очень далеких от интересов России и её народа.

А давайте откроем Гражданский кодекс. Я недавно писал о появлении в этом кодексе нормы, которая якобы призвана ликвидировать в нашей стране такое уродливое явление как ростовщичество. В июле 2017 года президент подписал закон, который дополнил статью 809 ГК РФ, называемую «Проценты по договору займа», пятый пункт которого гласит следующее:

Размер процентов за пользование займом по договору займа, заключённому между гражданами или между юридическим лицом, не осуществляющим профессиональной деятельности по предоставлению потребительских займов, и заёмщиком-гражданином, в два и более раза превышающий обычно взимаемые в подобных случаях проценты и поэтому являющийся чрезмерно обременительным для должника (ростовщические проценты), может быть уменьшен судом до размера процентов, обычно взимаемых при сравнимых обстоятельствах.

Наши СМИ поспешили окрестить эту норму антиростовщической, так как впервые в законодательстве «демократической» России появилось определение понятия «ростовщические проценты». Видимо, российские журналисты окончательно разучились вдумываться в смысл слов, которые исходят от наших политиков и законодателей. Прошло уже полтора года с момента вступления в силу упомянутого выше так называемого «антиростовщического закона».

Согласно данным Банка России, в третьем квартале нынешнего года средняя процентная ставка по потребительским кредитам коммерческих банков варьировала в диапазоне 22–25% (в зависимости от суммы кредита, сроков и других условий кредитного договора). По потребительским кредитам ломбардов ставка превышала 90%. При том странном определении «ростовщического процента», которое содержится в ГК РФ, при желании можно постепенно наращивать процентные ставки до любого мыслимого и немыслимого уровня. Хоть до 100, хоть до 1000 процентов.

Заслон на пути ростовщичества можно поставить лишь в случае установления конкретного порогового значения процента по кредиту. Но, очевидно, при нынешней власти, обслуживающей интересы денежного капитала, этого произойти не может. Вместо этого нам подсовывают глупое (вернее, рассчитанное на глупых и наивных людей) словосочетание «ростовщические проценты».

Кстати, уж коли мы затронули тему ростовщичества, коснусь вопросов международного права. Оказывается, имеются международные правовые акты, которые запрещают ростовщичество. В качестве примера приведу американскую конвенцию «О правах человека» от 22 ноября 1969 года, которая была подписана 23 из 35 государств, входящих в Организацию американских государств (ОАГ). В статье 21 указанной конвенции, называемой «Право на собственность», имеется такое положение: «Ростовщичество и другие формы эксплуатации человека человеком запрещены законом».

Понятно, что Россия не является членом ОАГ и участником конвенции, на неё указанное положение не распространяется. Но имеются другие международно-правовые документы подобного рода, в которых России следовало бы участвовать. Например, ещё 23 апреля 1964 года вступила в силу Конвенция Международной организации труда (МОТ) под номером 117. Полное название документа: «Конвенция об основных целях и нормах социальной политики». Статья 13 (пункт 2) указанного документа гласит, что государством, подписавшим конвенцию, «принимаются все возможные меры для защиты наёмных работников и независимых производителей от ростовщичества, в частности путём мер, направленных на снижение процентных ставок по займам, контролирования деятельности заимодавцев, поощрения создания условий для предоставления денежных ссуд в соответствующих целях через кредитные кооперативы или через учреждения, контролируемые компетентным органом».

СССР не подписал эту конвенцию по той причине, что оценивал её как «оппортунистическую», недостаточно чётко прописывающую социальные права трудящихся, не обеспечивающую механизмов защиты их от капиталистической эксплуатации, в том числе от ростовщичества.

Российская Федерация уже более четверти века собирается присоединиться к Конвенции № 117. Но, думаю, что при нынешней власти, выражающей интересы денежного капитала, этого не произойдёт. Случайно мне на глаза попался документ под названием «Анализ международных договоров в социально-трудовой сфере на предмет соответствия законодательству Российской Федерации и возможности ратификации». Подписан он неким А. С. Гоголевским, заместителем ректора по международной деятельности Санкт-Петербургского университета, который с 2012 года по совместительству является руководителем Центра экспертиз этого же университета.

Вот лишь один абзац из этого объёмного документа (более 100 страниц), касающийся Конвенции № 117: «Присоединение России к указанной Конвенции не имеет смысла. Российская Федерация, провозгласив себя в статье 7 Конституции Российской Федерации социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, закрепила названные в Конвенции № 117 принципы». Оставляю это заключение без комментариев. Интересно, сколько сребреников получили авторы этого документа от тех, кто заинтересован в увековечивании ростовщичества в России?

А вот ещё один любопытный сюжет. Он касается валютных вопросов. Статья 140 ГК РФ называется «Деньги (валюта)». Она определяет, что «законным платёжным средством, обязательным к приёму по нарицательной стоимости на всей территории Российской Федерации» является рубль. А в отношении иностранной валюты содержится следующая формулировка: «Случаи, порядок и условия использования иностранной валюты на территории Российской Федерации определяются законом или в установленном им порядке». Авторы ГК как бы подчёркивают, что использование иностранной валюты возможно лишь как исключение из правила.

Где мы можем познакомиться с этими исключениями? Прежде всего, в Федеральном законе № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле» от 10.12.2003. Более конкретно — в статье 9 «Валютные операции между резидентами» и статье 10 «Валютные операции между нерезидентами». Забавно (и грустно одновременно), что на момент принятия закона в 2003 году в статье 9 было всего 3–4 исключения. А знаете, сколько их имеется на сегодняшний день? Ровно 30. Это лишь один пример того, как положение одного закона выхолащивается путём введения других. Один закон уничтожает другой, причём уничтоженный формально акт не отменяется; создается иллюзия того, что старые нормы продолжают действовать.

Могу показать это на примере того же закона № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле» от 10.12.2003. Обратите внимание на то, что в названии закона на первом месте стоит «валютное регулирование». Откроем современную версию закона. И что мы там видим? Статья 7 под названием «Регулирование Правительством Российской Федерации валютных операций движения капитала» — отменена. Статья 8 под названием «Регулирование Центральным банком Российской Федерации валютных операций движения капитала» — отменена. Содержание закона (вернее, само валютное регулирование) исчезло, а оболочка (название) сохраняется. Разве это не обман?

Просматривая российские законы (только в той части, которая относится к деньгам, кредиту и финансам), я почему-то всё время вспоминаю французского политика, экономиста и философа Пьера Жозефа Прудона (1809–1865). В советское время марксистские критики квалифицировали его как мелкобуржуазного социалиста и даже как анархиста. На самом деле он был противником не государства вообще, а государства буржуазного, основанного на лжи и лукавстве. И особенно остро он чувствовал эту ложь в тех законах, которые принимали парламенты (Франции и других буржуазных государств).

В своей наиболее известной работе «Что такое собственность, или Исследование о принципе права и власти» Прудон, в частности, писал: «Закон в полном смысле слова создал право, стоящее вне его компетенции; он реализовал абстракцию, метафору, фикцию, и он не потрудился даже предусмотреть, что из этого выйдет, какие возникнут неудобства, будет ли результат хорош или дурен. Он санкционировал эгоизм, он подтвердил чудовищные претензии, он удовлетворил преступные желания, как будто в его власти было наполнить бездну и насытить ад. Это был закон слепой, закон невежд, закон, не достойный этого имени, слово раздора, лжи и крови. Это он, всё снова и снова воскрешаемый, восстанавливаемый и укрепляемый, подобно палладиуму обществ, усыпил совесть народов, омрачил дух вождей и явился причиной всех народных бедствий. Этот закон был осуждён христианством, но его восстановили невежественные служители последнего, настолько же не склонные изучить природу и человека, насколько не способные понять свое Писание».

Кажется, сегодня до понимания этих простых истин, внятно и ярко изложенных Прудоном более полутора веков назад, дозревают и некоторые наши юристы. Хотя признаться им в этом страшно. Но всё-таки иногда даже у наших юридических «начальников» прорываются ноты отчаяния, признания того, что мы входим в ту эпоху, которую апостол Павел характеризовал словами: «…тайна беззакония уже в действии…» (2 Сол. 2:7).

Вот, например, на ХХ Всемирном Русском Соборе (ноябрь 2016 года) председатель Конституционного суда России Валерий Зорькин сделал следующее признание:

Мы живём в то время, когда право, на которое мы привыкли рассчитывать в последнее время, теряет свой регулятивный потенциал, а правовые конструкции утрачивают былые прочность и надёжность. Нарастает опасность беззакония, вызывающая в памяти слова святого апостола Павла, который на заре эры предостерегал о том, что тайна беззакония уже в действии.

Что ж, приходится признать, что право, юридический закон перестают быть тем удерживающим началом, которое некоторое время хоть как-то охраняло человечество, «консервировало» его от деградации. Как это ни парадоксально, мы входим в ту фазу мировой истории, когда юридический закон становится причиной растущего беззакония. А может быть, таков промысел Божий о человеке? Может быть, нарастающая энтропия «законного беззакония» призвана встряхнуть деградирующее человечество и напомнить ему о том, что в мире есть Высший Законодатель и следовать надо именно Его Законам?

P.S. Тем из православных читателей, кого поднятая мною проблема «законного беззакония» «зацепила», рекомендую прочитать (или перечитать) «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви», главу IV «Христианская этика и светское право». Может быть, там они смогут найти подсказку, как себя вести в условиях нынешнего «законного беззакония».

Фото: Atstock Productions / Shutterstock.com

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора