Ты прячешь взгляд

Ты прячешь взгляд, когда твою анкету внимательно читает кадровик…

-Донецк?

-Донецк . . .

-И что там — правда дети, и город цел, и голод не настиг?

А ты, не зная, что сказать на это, буравишь взглядом, словно идиот, залезшее в окно Подола лето . . .  Беседа дальше бойкая идет.

-А где семья? Отец и мать — не в списках? Где пенсию изволят получать, какая у них новая прописка, планируют ли снова выезжать?

А ты, стыдясь родителей невольно, промямлишь, что не виделся давно. Расскажешь, как порой бывает больно, что не поддержат выбор все-равно. Как мать глупа, ведь выросла в России, как слаб отец под гнетом пустяков, как брат с сестрой тебя на днях просили приехать, чтоб увидеть стариков…

— И что же вы? Поездка состоится? Мы не рекомендуем уезжать. Уволим, если что-нибудь случится…

А ты молчишь . . . И будто видишь мать, стоящую в углу у дальней стенки, а сзади дом, скамейку у крыльца, счастливые глаза сестренки Ленки, сухой кивок серьезного отца. И без конца беседа, без надежды, что можно это как-то завершить, открыть глаза, ответы дать невеждам, уволиться, начать спокойно жить. Но прячешь взгляд, когда опять в анкете ответ читает новый кадровик.

-Донецк?

-Донецк . . . 

-И что там — правда дети, и город цел, и голод не настиг, и сотни роз по паркам и аллеям, самообстрелы — выдумка и ложь?

А ты, теряясь, делаешься злее и, может быть, вот-вот уже поймешь, что твой удел вот так всю жизнь скитаться, «донецкий»- это метка на года . . . Ну а тебе уже тебе совсем не двадцать, и шансы упустил ты навсегда. Не ждут тебя ни Киев, ни Европа, а путь домой закрыт на много лет для молодого, глупого укропа, который взгляд отводит от анкет . . . 

Алина Баева, 2016 г.