Ценностное измерение государственных и политических документов: партийные документы — II

Алобан 10.04.2017 21:25 | Политика 60

  

Продолжаем публикацию цикла статей о государственных и политических документах как средствах трансляции и закрепления высших ценностей в сознании народа. 

Детальному исследованию этой проблематики посвящена фундаментальная монография Центра авторства В.Э.Багдасаряна и С.С.Сулакшина «Высшие ценности Российского государства» (серия «Политическая аксиология»), опубликованная еще в 2012 году, фрагменты из которой и легли в основу данного цикла статей. 

Приводимый ниже материал «Ценностный выбор в программах политических партий» является частью раздела 4.3 монографии. 

Предыдущие части цикла доступны здесь: части I, II, III, IV, V. 

Фото: монумент Мухиной «Рабочий и колхозница» в Москве. Источник: vova2k8.photosight.ru.


ЦЕННОСТНЫЙ КОМПОНЕНТ В ПРОГРАММАХ СОВРЕМЕННЫХ РОССИЙСКИХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ

Информативным оказалось сопоставление частоты употребления ценностных индикаторов в программах, представленных в Государственной Думе современных партий[28]. 

Первый блок анализа рассматривает ценности идейно-духовных потенциалов общества. Было интересно увидеть положение, которое занимает доминирующая партия «Единая Россия». Ни по одному из параметров развития идейно-духовных потенциалов общества она не обнаруживает лидерства (рис. 4.3.10).

Рис. 4.3.10. Частота употребления терминов, связанных с развитием идейно-духовных потенциалов, раз

Следующая группа ценностей связана с фактором национальной идентичности. Здесь «Единая Россия» устойчиво находится на последнем месте (рис. 4.3.11).

Рис. 4.3.11. Частота употребления терминов, связанных с национальной идентичностью, раз

Третья аксиологическая группа посвящена ценностям исторического прошлого. По частоте употребления соответствующих терминов «Единая Россия» находится в середине спектра (рис. 4.3.12). По терминам, связанным с религиозной принадлежностью, несмотря на декларируемое толерантное отношение к религии, в программе «Единой России» фиксируется нулевое содержание.

Рис. 4.3.12. Частота употребления терминов, связанных с ценностью исторического преемства, раз

Может быть, программа правящей партии ориентирована в большей степени на категории будущего? Однако и по группе футурологических ценностных индикаторов «Единая Россия» находится в роли аутсайдера. Таким образом, ни по одному из ценностных индикаторов доминирующего положения «Единой России» не обнаруживается (рис. 4.3.13).

Рис. 4.3.13. Частота употребления терминов, связанных с будущим общественным развитием, раз

Может быть, «Единая Россия» просто идеологически существенно другая? Допустим, она ориентирована не на ценности, связанные с консервативными аксиологическими платформами, хотя и позиционируется в рамках парадигмы консерватизма. Может быть, это либеральные ценности? Проверка такого допущения проовдилась по частоте употребления ценностных индикаторов «свобода», «право», «демократия», «равенство» (рис. 4.3.14).

Рис. 4.3.14. Частота употребления терминов, связанных с институтами гражданского общества, раз

И по этим ценностным идентификаторам «Единая Россия» аутсайдер. Термин «равенство», очень популярный в партийных документах начала XX в., в ценностном ряду программы «Единой России» отсутствует.

На частоту употребления изучался также ряд терминов, связанных с субъектами государственности: «государство», «народ», «человек» и «единство», как выражение их интеграционной связи. И по этим индикаторам «Единая Россия» устойчиво занимает последнее место (рис. 4.3.15). Трижды упоминаемый термин «единство» скорее связан с названием партии, чем с ее идейной платформой.

Рис. 4.3.15. Частота употребления терминов, связанных с субъектами государственности, раз 

Какой из всего этого может быть сделан вывод? Правящая или доминирующая в парламенте России партия обладает этим доминированием не в силу соответствия ее программы ценностным предпочтениям россиян, не по причине генерации каких-либо идей вообще, а совершенно по иным обстоятельствам. Что касается выборов 2011 г., то попросту в силу беспрецедентной фальсификации итогов голосования. Низкая частота ценностных индикаторов в программе «Единой России» отражает не переориентацию ее на какую-то другую идеологическую платформу, а попросту отсутствие ценностно-мировоззренческой позиции. Эта партия имеет вид совершенно безыдейной административной пристройки к исполнительной власти. Рухнет административная группировка, и тут же растворится и эта «партия». 

По итогам частотного исследования был составлен рейтинг ценностей, акцентируемых в программах современных политических партий России (рис. 4.3.16).

Рис. 4.3.16. Рейтинг ценностей в программах политических партий России, раз

Обращает на себя внимание то, что мало употребляются термины, связанные с идейно-духовным позиционированием России. В трех партийных программах из четырех понятие «государство» стоит в рейтинге частотности на первом месте. Но государство, не опирающееся на другие ценности, это просто чиновничий аппарат, не страна в целом и во всей своей социальной сложности.


ИСТОРИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ ЦЕННОСТНЫХ ПЛАТФОРМ В ПРОГРАММАХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ РОССИИ

Для рассмотрения были взяты программы тех политических партий, которые в разные периоды времени играли доминирующую роль на выборах в представительные органы власти.

Для сравнения были взяты также интегрированные суммарные показатели программ четырех дореволюционных партий и четырех современных партий, входящих в Государственную Думу[29].

По большинству замеряемых индикаторов обнаруживается сходная историческая траектория (рис. 4.3.17–4.3.22). 

На всех этих рисунках расположение партий слева направо отражает ход исторического времени. Первоначально фиксируется рост ценностной насыщенности обобщенной партийной программы общества, достигающей максимума в программе КПСС, иногда в первых постсоветских партиях, а затем в большинстве случаев следует спад ценностной ориентированности партий. По ряду индикаторов программа КПСС оказалась ценностно более насыщенной, чем взятые совокупно программы четырех партий, входящих в Государственную Думу 2000-х гг. Однопартийная система СССР представляла собой более аксиологически определенную модель, чем современная многопартийная система. Что касается «Единой России», то ее ценностная ориентированность практически отсутствует. 

Рис. 4.3.17. Частота употребления терминов, связанных с развитием идейно-духовных потенциалов, раз

Рис. 4.3.18. Частота употребления терминов, связанных с национальной идентичностью, раз

Рис. 4.3.19. Частота употребления терминов, связанных с ценностью исторического преемства, раз

Рис. 4.3.20. Частота употребления терминов, связанных с общественным развитием, раз

Рис. 4.3.21. Частота употребления терминов, связанных с субъектами государственности, раз

Рис. 4.3.22. Частота употребления терминов, связанных с институтами гражданского общества, раз

Особо обращают на себя внимание некоторые разительные откровения. Термин «наука» в программе КПСС употребляется 118 раз, суммарно в программах современных думских партий — 45 раз, у «Единой России» — только 2 раза. О каком инновационном прорыве при такой системе ценностного целеполагания может идти речь? 

По частоте употребления термина «народ» обнаруживается троекратное преимущество КПСС по отношению к остальным партиям, вместе взятым. Следует вывод — в какой период политический режим ближе к народу.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ 


ПРИМЕЧАНИЯ

[28] Предвыборная программа политической партии «Единая Россия». М., 2003; Предвыборная Программа Всероссийской политической партии «Единая Россия» — «План Путина — достойное будущее великой страны». М., 2007; www. budgetrf.ru/…/ldpr2001000.htm — ; Программа Либерально-демократической партии России (ЛДПР). М., 2001; www. spravedlivo.ru/…/section…/section_54/ — ; kprf.ru/party/program/

[29] Программа Коммунистической партии Советского Союза. М., 1962; Полный сборник платформ всех русских политических партий. С приложением высочайшего манифеста 17 октября 1905 г. и всеподданейшего доклада графа Витте. М., 2001; От абсолютизма к демократии. Политическая жизнь капиталистической России (1861 — февраль, 1917). Документы и материалы к семинарским занятиям по отечественной истории / сост.: О. Н. Богатырева, Н. Н. Попов. Екатеринбург, 1991; Российские партии, союзы и лиги: сб. программ, уставов и справочных сведений о российских партиях, всероссийских профессионально-политических и профессиональных союзах и всероссийских лигах / сост. В. Иванович. СПб., 1906; Законодательные проекты и предположения партии народной свободы. 1905—1907 гг. / под ред. Н. И. Астрова, Ф. Ф. Кокошкина, С. А. Муромцева, П. И. Новгородцева, кн. Д. И. Шаховского. СПб., 1907.


arctus 20.03.2017 21:13 | Политика 0

  

Продолжаем публикацию цикла статей о государственных и политических документах как средствах трансляции и закрепления высших ценностей в сознании народа.

Детальному исследованию этой проблематики посвящена фундаментальная монография Центра авторства В.Э.Багдасаряна и С.С.Сулакшина «Высшие ценности Российского государства» (серия «Политическая аксиология»), опубликованная еще в 2012 году, фрагменты из которой и легли в основу данного цикла статей. 

Приводимый ниже материал «Ценностный выбор в программах политических партий» является частью раздела 4.3 монографии. 

Предыдущие части цикла доступны здесь: части I, II, III, IV. 

Фото: монумент Мухиной «Рабочий и колхозница» в Москве. Источник: vova2k8.photosight.ru.


Исследование А. Токвилем партийной системы США позволило ему сформулировать следующую максиму: «Большие партии терзают общество, небольшие — развращают его»[25]. Насколько верна по отношению к современным партийным системам токвилевская характеристика? Ответ на этот вопрос будет носить преимущественно аксиологический характер, исходить из понимания, что именно на уровне партий формируются первоначально те политические ценности, которые при электоральной поддержке на выборах принимаются в качестве управленческих стратагем. 

Исследовательская задача заключалась, таким образом, в анализе российской партийной системы с точки зрения выполнения ею функций ценностной генерации.

В качестве ключевого инструментария была применена методика контент-анализа. Работа логически связана с аналогичным в методологическом плане исследованием ценностно-мировоззренческого содержания конституций. В данном случае основным объектом анализа по выявлению ценностных компонентов стали программы партий.


ВАРИАТИВНОСТЬ И ФУНКЦИОНАЛЬНО-ЦЕННОСТНЫЕ ОСНОВАНИЯ ГЕНЕЗИСА ПАРТИЙНЫХ СИСТЕМ

Генезис института партий связан с переходом от теоцентричной к секулярной модели государства. Выдвижение закона о веротерпимости во многих странах хронологически совпало с эпохой легализации партий. Таким образом, к партиям переходили функции, которые прежде принадлежали церкви. Показательна кластерная группировка стран с запретом или отсутствием партий с положением доминирующей религиозной конфессии. Для большинства стран с соответствующим партийным устройством характерно наличие закрепленной законом государственной или официальной религии[26] (рис. 4.3.1).

Рис. 4.3.1. Партийный и религиозный институты связаны между собой 

Существует закономерность возникновения различных партийных систем: однопартийной, двухпартийной или многопартийной, отражающая социальную специфику. Если социум гетерогенен, сильно дифференцирован по этническому, религиозному или имущественному параметру, то в нем обычно возникает гомогенная партийная система — однопартийная или двухпартийная. Партийность в таком случае выполняет задачу интеграции разрозненных элементов. И наоборот, для гомогенного в определеной степени социума задача партийной системы оказывается состоит в расширении (может быть, даже искусственном) ценностного спектра (рис. 4.3.2). 

Рис. 4.3.2. Самостоятельность факторных оснований формирования партийных систем конкретного вида

Эти тезисы подтверждаются при соотнесении партийных систем с этноконфессиональной структурой в различных странах мира. В целом к однопартийной/двухпартийной системе устойчиво тяготеют гетерогенные в этническом отношении социумы. Для однопартийного политического устройства средний показатель представительства доминирующего этноса составляет 64%, для двухпартийного — 59% (рис. 4.3.3, 4.3.4).

Рис. 4.3.3. Удельный вес доминирующего этноса в этнической структуре населения стран с однопартийной системой

Рис. 4.3.4. Удельный вес численно доминирующего этноса в этнической структуре населения стран с двухпартийной системой

Эта же особенность обнаруживается при соотнесении партийных систем с конфессиональной структурой общества. К гомогенной однопартийной/двухпартийной системе тяготеют в большей степени регионы неунифицированные, социумы поликонфессиональные. Для однопартийных государств средний уровень преобладающей конфессии — 65%, для двухпартийных — 60% (рис. 4.3.5, 4.3.6).

Рис. 4.3.5. Удельный вес численно доминирующей конфессии в конфессиональной структуре населения стран с однопартийной системой

Рис. 4.3.6. Удельный вес численно доминирующей конфессии в конфессиональной структуре населения стран с двухпартийной системой

Таким образом, партии возникают и развиваются в связи с конкретными особенностями страны и, следовательно, носят объективный характер. Попытки копирования чужих систем на иную почву, как это происходит в современной России, чреваты искусственностью и нефункциональностью.


ЦЕННОСТНЫЙ КОМПОНЕНТ В ПРОГРАММАХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ РОССИИ НАЧАЛА XX ВЕКА

Насколько методика контент-анализа применима в отношении партийных текстов для решения поставленных аксиологических задач?

Первоначально ее работоспособность была проверена применительно к программам политических партий начала XX в. Для анализа на предмет частоты употребления были взяты такие индикативные понятия, как «государство», «русские», «право», «демократия», «нация», «свобода». В результате расчетов обнаружилось точное совпадение данных частотного анализа с качественными оценочными представлениями, которые сложились в исторической науке в отношении политического спектра России начала XX в. Соответствующие ценностные термины чаще употреблялись в документах тех партий, от которых это и ожидалось. Следовательно, контент-анализ может быть применим и при реконструкции политического спектра современной России (рис. 4.3.7)[27].

Рис. 4.3.7. Частота употребления ценностных терминов в программах политических партий России начала ХХ века, раз 

На рис. 4.3.7. видно, что партии выстраиваются в совершенно определенный ряд ранжирования по ценностной платформе. Их программы осмысленны, системны и несут явно определенный ценностный выбор. Это были серьезные, системно настроенные общественно-политические силы, профессионально делающие предложение парадигмы развития обществу того времени. Представим себе гипотетически такую ситуацию: «Единая Россия» оказалась перенесенной в политический спектр начала XX в. Имела ли бы она при этом переносе какую-либо классифицируемую, столь же устойчивую ценностную идентификацию, т.е. платформу? 

Оказалось, что по частоте употребления приведенных выше ценностных индикаторов «Единая Россия» получает совершенно различных в идеологическом плане соседей. В отличие от партий начала XX в. «Единая Россия» ценностно не идентифицируется. Платформы и идеологии у нее нет (рис. 4.3.8).

Рис. 4.3.8. Частота употребления ценностных терминов в программах политических партий России начала ХХ в. и в программе «Единой России», раз

Эта же методика гипотетического истрического переноса была применена по отношению к программе КПРФ. Исследовательский вызов заключался в вопросе о соотношении ее программы с идеологией РСДРП. В целом обнаруживается тенденция идеологической близости к социал-демократам начала ХХ в. и преемствования РСДРП и КПСС. Исключение представляют ценностные индикаторы, связанные с национальной идентичностью. В отличие от «Единой России», в случае с программой КПРФ идеологических ориентиров прослеживается больше (рис. 4.3.9).

Рис. 4.3.9. Частота употребления ценностных терминов в программах политических партий России начала ХХ в. и в программе КПРФ, раз 


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ  


ПРИМЕЧАНИЯ

[25] URL.: www.democracy.ru/quotes.php; Токвиль А. Демократия в Америке. М., 1996.

[26] Мировой альманах фактов. 2008. М., 2008.

[27] Программа Коммунистической партии Советского Союза. М., 1962; Полный сборник платформ всех русских политических партий. С приложением высочайшего манифеста 17 октября 1905 г. и всеподданейшего доклада графа Витте. М., 2001; От абсолютизма к демократии. Политическая жизнь капиталистической России (1861 — февраль, 1917). Документы и материалы к семинарским занятиям по отечественной истории / сост.: О.Н. Богатырева, Н.Н.Попов. Екатеринбург, 1991; Российские партии, союзы и лиги: сб. программ, уставов и справочных сведений о российских партиях, всероссийских профессионально-политических и профессиональных союзах и всероссийских лигах / сост. В.Иванович. СПб., 1906; Законодательные проекты и предположения партии народной свободы. 1905–1907 гг. / под ред. Н.И.Астрова, Ф.Ф.Кокошкина, С.А.Муромцева, П.И.Новгородцева, кн. Д.И.Шаховского. СПб., 1907.


Канал «Аксиома» 21.09.2016 15:43 | Политика 0

Продолжаем публикацию цикла статей о государственных и политических документах как средствах трансляции и закрепления высших ценностей в сознании народа.

Детальному исследованию этой проблематики посвящена фундаментальная монография Центра авторства В.Э.Багдасаряна и С.С.Сулакшина «Высшие ценности Российского государства» (серия «Политическая аксиология»), опубликованная еще в 2012 году, фрагменты из которой и легли в основу данного цикла статей.

Приводимый ниже материал «Ценностно-мировоззренческий компонент государственных документов высокого уровня» является разделом 4.2 монографии.

Предыдущие части цикла «Ценностное измерение государственных и политических документов» доступны здесь: части I, II, III.

Фото: монумент Мухиной «Рабочий и колхозница» в Москве. Источник: vova2k8.photosight.ru.


ТИПОЛОГИЯ ЦЕННОСТНО ОРИЕНТИРОВАННЫХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ

Высшая власть должна обладать механизмом трансляции генерируемых обществом и ею самой ценностных установок народу. Одной конституции в этом отношении недостаточно. Ценностная компонента конституционного текста предназначена для ее проекции в законы государства, декларации базовых принципов его существования. Но функционально она не обеспечивает аксиологического содержания текущей государственной политики, ценностного реагирования на злободневные угрозы и вызовы. Не содержит она и разъяснения (истолкования) мировоззренческих смыслов номинируемых ценностей. В этих целях работают иные тексты и пути ценностной трансляции. 

Каждое государство устанавливает собственную традицию продуцирования ценностно ориентированных документов. Они выполняют функцию ценностно-целевого форматирования надконституционного пространства — мировоззренческих смыслов, и, соответственно, подконституционного — практической политики (рис. 4.2.1).

Рис. 4.2.1. Пространства отражения высших ценностей государства в государственных документах высокого уровня

Декларация независимости для США более ценностно значимый документ, чем Конституция. Конституционное законодательство в конечном итоге — это лишь инструмент реализации содержащихся в Декларации высших ценностей посредством законов. Хронологическая последовательность четко указывает на логику ценностной имплементации. Вначале формируется Декларация независимости и только через 11 лет на ее основе создается Конституция.

В других странах — последовательность та же самая. Цивилизационно варьирует только тип базового аксиологически манифестационного документа. Для советской государственной общности таким документом первоначально выступал «Манифест коммунистической партии», затем в условиях однопартийности — Программа КПСС. Идеология Ливийской Джамахирии раскрывалась в «Зеленой книге» М.Каддафи, Туркменистана — в «Рухнаме»[13]. Для несекуляризированных государств роль идеологического манифеста выполняют религиозные тексты, «священные книги».


ЦЕННОСТНО ОРИЕНТИРОВАННЫЕ ДОКУМЕНТЫ В ИСТОРИИ РОССИИ

Для дореволюционной России роль ценностно содержащего фундамента государственного управления выполняла Библия. Реагирование царской власти на текущие вызовы и проблемы осуществлялось в форме императорских манифестов. По степени ценностного апеллирования текста документа ни один из современных указов президента РФ не идет с ними ни в какое сравнение. Каждое из принимаемых императорской властью решений обосновывалось в связи с высшими ценностями российского государства.

Проиллюстрируем это на примерах. В 1848 г. в связи с актуализацией революционной угрозы в Европе Николаем I был подписан манифест следующего содержания: «После благословений долголетнего мира запад Европы внезапно взволнован ныне смутами, грозящимися ниспровержением законных властей и всякого общественного устройства. Возникнув сперва во Франции, мятеж и безначалие скоро сообщились сопредельной Германии, и, разливаясь повсеместно с наглостью, возраставшей по мере уступчивости правительств, разрушительный поток сей прикоснулся, наконец, и союзных нам империй Австрийской и королевства Прусского. Теперь, не зная пределов, дерзость угрожает, в безумии своем, и нашей, Богом нам вверенной России. Но да будет так! По заветному примеру православных наших предков, призвав на помощь Бога Всемогущего, мы готовы встретить врагов наших, где бы они ни предстали, и, не щадя себя, будем в неразрывном союзе со святой нашей Русью защищать честь имени русского и неприкосновенность пределов наших. Мы удостоверены, что всякий русский, всякий верноподданный наш ответит радостно на призыв своего государя; что древний наш возглас: за веру, царя и отечество! — и ныне предукажет нам путь к победе, и тогда в чувствах благоговейной признательности, как теперь в чувствах святого на него упования, мы все вместе воскликнем: „С нами Бог! Разумейте языцы и покоряйтесь: яко с нами Бог“»[14].

В восьми предложениях четырежды фигурирует слово Бог, дважды — святые, дважды — русские, один раз — православные. Использование наряду с Россией древнеотеческого обозначения «святая Русь» усиливало ценностный резонанс документа. Манифест был зачитан всенародно, сыграл роль идеологического мобилизатора российского населения. А между тем речь шла о николаевском политическом курсе, традиционно трактуемом историками как проявление «жандармской политики царизма»[15].

Манифест Александра II об отмене крепостного права (точное навание «О всемилостейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей и об устройстве их быта») традиционно анализируется в исторической науке в плане столкновения сословных интересов. Их действительно можно обнаружить. Однако в манифесте содержалась вместе с тем и апелляция к высшему ценностному целеполаганию российского государства. Текст его был подготовлен не безымянным спичрайтером-конъюнктурщиком, а митрополитом московским Филаретом, готовившим документ в соответствии с православной аксиологической парадигмой. Главная идея состояла в распространении на народ христианского принципа равноценности человеческих душ. Христианин не может быть ни рабом, ни господином. Для составителя документа основной вопрос заключался в этике взаимоотношения сословий. Мотивы апелляции манифеста к высшим христианским ценностям отражаются, в частности, в следующих фрагментах:

«Божиим провидением и священным законом престолонаследия быв призваны на прародительский всероссийский престол, в соответствие сему призванию мы положили в сердце своем обет обнимать нашею царскою любовию и попечением всех наших верноподданных всякого звания и состояния, от благородно владеющего мечом на защиту Отечества до скромно работающего ремесленным орудием, от проходящего высшую службу государственную до проводящего на поле борозду сохою или плугом. Вникая в положение званий и состояний в составе государства, мы усмотрели, что государственное законодательство, деятельно благоустрояя высшие и средние сословия, определяя их обязанности, права и преимущества, не достигло равномерной деятельности в отношении к людям крепостным, так названным потому, что они частию старыми законами, частию обычаем потомственно укреплены под властию помещиков, на которых с тем вместе лежит обязанность устроять их благосостояние. Права помещиков были доныне обширны и не определены с точностию законом, место которого заступали предание, обычай и добрая воля помещика. В лучших случаях из сего происходили добрые патриархальные отношения искренней правдивой попечительности и благотворительности помещика и добродушного повиновения крестьян. Но при уменьшении простоты нравов, при умножении разнообразия отношений, при уменьшении непосредственных отеческих отношений помещиков к крестьянам, при впадении иногда помещичьих прав в руки людей, ищущих только собственной выгоды, добрые отношения ослабевали и открывался путь к произволу, отяготительному для крестьян и неблагоприятному для их благосостояния, чему в крестьянах отвечала неподвижность к улучшениям в собственном быте.

…Таким образом, мы убедились, что дело изменения положения крепостных людей на лучшее есть для нас завещание предшественников наших и жребий, чрез течение событий поданный нам рукою провидения.

…Призвав Бога в помощь, мы решились дать сему делу исполнительное движение. В силу означенных новых положений, крепостные люди получат в свое время полные права свободных сельских обывателей. Помещики, сохраняя право собственности на все принадлежащие им земли, предоставляют крестьянам, за установленные повинности, в постоянное пользование усадебную их оседлость и сверх того, для обеспечения быта их и исполнения обязанностей их пред правительством, определенное в положениях количество полевой земли и других угодий.

…Обращая внимание на неизбежные трудности предприемлемого преобразования, мы первее всего возлагаем упование на всеблагое провидение Божие, покровительствующее России. Засим полагаемся на доблестную о благе общем ревность благородного дворянского сословия, которому не можем не изъявить от нас и от всего Отечества заслуженной признательности за бескорыстное действование к осуществлению наших предначертаний. Россия не забудет, что оно добровольно, побуждаясь только уважением к достоинству человека и христианскою любовию к ближним, отказалось от упраздняемого ныне крепостного права и положило основание новой хозяйственной будущности крестьян. Ожидаем несомненно, что оно также благородно употребит дальнейшее тщание к приведению в исполнение новых положений в добром порядке, в духе мира и доброжелательства и что каждый владелец довершит в пределах своего имения великий гражданский подвиг всего сословия, устроив быт водворенных на его земле крестьян и его дворовых людей на выгодных для обеих сторон условиях, и тем даст сельскому населению добрый пример и поощрение к точному и добросовестному исполнению государственных повинностей»[16].

В советский период обращение государственных лидеров к народу также имело черты ценностного послания. Слова национального вождя должны были соответствовать его статусу. Не дело главы государства описывать технические процедурные приемы проводимой политики. Этот вопрос лежит в компетенции чиновников более низкого ранга.

Но изложение народу ценностных стратегических ориентиров развития государства — прямое назначение национального лидера. Классической иллюстрацией мобилизационного значения обращения главы государства к народу может служить речь И.В.Сталина во время парада 7 ноября 1941 г. Апелляция к образам русских исторических героев, имена которых еще недавно находились под идеологическим запретом борьбы с монархическим прошлым, содержала в себе колоссальный психологический заряд. Не случайно сталинская речь 7 ноября 1941 г. на Красной площади традиционно относится к началу перелома в Московской битве.

«На вас, — обращался И.В.Сталин к борющимся с врагом представителям советского народа, — смотрит весь мир как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков. На вас смотрят порабощенные народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойными этой миссии! Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина! За полный разгром немецких захватчиков! Смерть немецким оккупантам! Да здравствует наша славная Родина, ее свобода, ее независимость! Под знаменем Ленина — вперед, к победе!»[17].


СТРАНОВЫЙ ОПЫТ СОЗДАНИЯ ЦЕННОСТНО ОРИЕНТИРОВАННЫХ ДОКУМЕНТОВ ВЫСОКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УРОВНЯ

Может быть ценностно ориентированный текст документов высшего государственного уровня является признаком идеократических режимов и не распространяется на страны, избравшие демократический путь развития? Обратимся к опыту «главного хранителя демократии» в современном мире — США. В отличие от Российской Федерации Конституция в Соединенных Штатах не является высшим, с точки зрения выражения государственных ценностей, документом. Над ней аксиологически находится Декларация независимости. Учреждение американского государства обосновывается в ней посредством апелляции к законам природы (естественно-научное основание) и Творцу (трансцендентное основание). Далее излагается теория общественного договора, выводимая из особого представления об изначальном сотворении Богом человека. Все признаки государственной идеологии в ней наличествуют. Ввиду важности выдвигаемого тезиса об идеологичности американской государственной системы показателен фрагмент вводной части декларации независимости США.

«Когда ход событий приводит к тому, что один из народов вынужден расторгнуть политические узы, связывающие его с другим народом, и занять самостоятельное и равное место среди держав мира, на которое он имеет право по законам природы и ее Творца, уважительное отношение к мнению человечества требует от него разъяснения причин, побудивших его к такому отделению. Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью. Для обеспечения этих прав людьми учреждаются правительства, черпающие свои законные полномочия из согласия управляемых. В случае, если какая-либо форма правительства становится губительной для самих этих целей, народ имеет право изменить или упразднить ее и учредить новое правительство, основанное на таких принципах и формах организации власти, которые, как ему представляется, наилучшим образом обеспечат людям безопасность и счастье»[18]. Заканчивается документ новой апелляцией к Богу: «С твердой уверенностью в покровительстве Божественного Провидения мы клянемся друг другу поддерживать настоящую Декларацию своей жизнью, своим состоянием и своей незапятнанной честью»[19].

Могут возразить, что Декларация независимости США принималась в XVIII в. и, как своеобразный реликт, не отражает современных реалий. Но вот декларация о государственном суверенитете Израиля была принята в 1948 г. Тем не менее и в ней содержится определение ценностных оснований национального государства. Идеология декларации в этом случае заключается в утверждении концепта «исторической родины».

Через текст документа проходит сюжетная линия истории насильственного разлучения еврейского народа со страной Израилем. Развертывается идеологема расколотой нации. Декларация открывается утверждением исторических оснований создания израильского государства: «В стране Израиля возник еврейский народ. Здесь сложился его духовный, религиозный и политический облик. Здесь он жил в своем суверенном государстве, здесь создавал ценности национальной и общечеловеческой культуры и завещал миру нетленную Книгу Книг. Насильно изгнанный со своей родины, народ остался верен ей во всех странах рассеяния, не переставал надеяться и уповать на возвращение на родную землю и на возрождение в ней своей политической независимости. Проникнутые сознанием этой исторической связи, евреи из поколения в поколение пытались вновь обосноваться на своей древней родине. Последние десятилетия ознаменовались массовым возвращением в родную страну. Пионеры-репатрианты, прорвавшие все преграды на пути к родине, и защитники ее оживили пустыню, возродили древнееврейскую речь и построили города и села. Они создавали развивающееся общество, самостоятельное в экономическом и культурном отношении, миролюбивое, но способное оборонять себя, приносящее благо прогресса всем жителям страны и стремящееся к государственной независимости»[20].

Завершается декларационный текст конкретным в плане формулирования ценностно-целевых ориентиров призывом: «Мы призываем еврейский народ во всех странах рассеяния сплотиться вокруг евреев Израиля, участвуя в репатриации в страну, в ее строительстве, и поддерживая Израиль в великой борьбе за осуществление многовекового стремления еврейского народа к избавлению»[21].

Декларация о государственном суверенитете РСФСР 1990 г., несмотря на общность наименования с вышеприведенными документами, развернутого идейно-ценностного обоснования исторической легитимности российского государства не содержит. Вся обосновательная часть документа ограничивается словами, которые могли бы быть адресованы абсолютно любому государству: «…сознавая историческую ответственность за судьбу России, свидетельствуя уважение к суверенным правам всех народов, входящих в Союз Советских Социалистических Республик, выражая волю народов РСФСР, торжественно провозглашает государственный суверенитет Российской Советской Федеративной Социалистической Республики на всей ее территории и заявляет о решимости создать демократическое правовое государство в составе обновленного Союза ССР»[22].

Нет в российской декларации, в отличие от американской и израильской, какого бы то ни было призыва к нации. Да и с самой национальной идентификацией декларируемой государственной общности депутаты Верховного Совета РСФСР не смогли определиться. Понятие «народ», к суверенности которого апеллирует текст документа, фигурирует то в единственном, то во множественном числе. Между тем суверенитет «многонационального народа» и суверенитет каждого из народов противоречат друг другу, что ведет к различным принципам строительства государства. В результате — абсурд множественности суверенностей.

Интересен для анализа на предмет выявления ценностных компонентов текст Стратегии национальной безопасности США. Многие содержащиеся в нем положения четко формулируют принципы идеологического позиционирования в мире американского государства (табл. 4.2.1)[23].

Таблица 4.2.1. Идеологические компоненты Стратегии национальной безопасности США 2006 года


ПОСЛАНИЯ ПРЕЗИДЕНТА РФ ФЕДЕРАЛЬНОМУ СОБРАНИЮ

В современной России для трансляции властью ценностных установок используется формат ежегодного послания Президента РФ Федеральному Собранию. Не ясны при этом мотивы определения адресата. Вполне понятна роль Федерального собрания, когда речь идет о бюджетном послании. Но в разъяснении высших ценностных ориентиров и стратегий развития государства нуждается не только парламент. Для сравнения, в Республике Казахстан президент обращается с посланием не к каким-либо органам власти, а непосредственно к казахскому народу. В других постсоветских государствах, как например на Украине, адресатом обращения национального лидера выступают одновременно и народ, и законодательное собрание (в украинском случае — Верховная Рада). Таким образом, получается, что между властью и нацией в России отсутствует в настоящее время, не в пример другим странам, канал ценностной коммуникационной трансляции.

Для анализа было взято Послание Президента РФ 2008 г. Ценностный выбор существует всегда, даже в тех случаях, когда о ценностях не говорят. В Послании же президента налицо стремление быть воспринятым в качестве ценностно ориентированного документа. Слово «ценность» (вместе с различными лингвистическими производными) упоминается в тексте Послания целых 15 раз. Для сравнения, в Послании президента 2007 г. — 5 раз, 2006 г. — 2 раза (рис. 4.2.2). На чиновничьем языке это означает — «приказано быть ценностно ориентированными». В чем ценности?

 

Рис. 4.2.2. Динамика употребления термина «ценность» в Посланиях Федеральному Собранию Президента РФ

Слово «идеология» было произнесено. Это само по себе индикатор, имея в виду конституционный запрет на наличие государственной идеологии. Однако столь же очевидно, что имеющийся в распоряжении властей арсенал идеологем остается сугубо либеральным. От самого термина либерализм воздержались, но составляющие его ценностную основу понятия используются с высокой частотой: «свобода» — 30 раз, «демократия» — 26 раз, «права» — 34 раза, «человек» — 17 раз. При этом понятийный ряд, индикативно связанный с консервативным спектром, крайне ограничен: «традиции» — 4 раза, «патриотизм» — 1, «русские» — 1, «родина», «отечество», «церковь» — 0. Апелляции к авторитету Бориса Чичерина и Петра Столыпина также весьма показательны.

Для подтверждения либерального характера Послания достаточно привести следующие слова президента: «В России на протяжении веков господствовал культ государства и мнимой мудрости административного аппарата. А отдельный человек с его правами и свободами, личными интересами и проблемами воспринимался в лучшем случае как средство, а в худшем — как помеха для укрепления государственного могущества. Повторю, так было на протяжении веков… Поэтому принятие в 1993 году Основного закона, провозгласившего высшей ценностью человека, его жизнь, его права и собственность, стало беспрецедентным событием в истории российской нации» (рис. 4.2.3).

Рис. 4.2.3. Упоминание ценностных категорий в тексте Послания Федеральному Собранию Президента РФ 2008 года

Анализ позволяет, таким образом, констатировать ценностный вакуум в российских государственных документах высшего уровня. Соответственно, необходимо их аксиологическое насыщение. Мировой опыт указывает на необходимость разработки базового надконституционного документа, который представлял бы собой квинтэссенцию определения мировоззренческих смыслов российского государства.


ПРИМЕЧАНИЯ

[13] Каддафи М. Зеленая книга. М., 1989; Ниязов С. Рухнама. Ашх., 2005.

[14] Полное собрание законов Российской империи: собр. 2-е. Т. XXIII. Отд. II. No 22087.

[15] Виноградов В. Н. Великобритания и Балканы: от Венского конгресса до Крымской войны. М., 1985; Киняпина Н. С. Внешняя политика Николая I // Vivos Voco. 2001. No 1–2.

[16] Российское законодательство X—XX вв.: в 9 т. Т. 7. Документы крестьянской реформы / отв. ред. О. И. Чистяков. М., 1989.

[17] Правда. 08 нояб. 1941.

[18] Соединенные Штаты Америки: Конституция и законодательство / под ред. О. А. Жидкова. Перевод О. А. Жидкова. М., 1993.

[19] Там же.

[20] Израиль и Палестина: сборник документов. М., 1994. С. 85.

[21] Там же. С. 87.

[22] Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1990. No 2. Ст. 22.

[23] Попов И. М. Стратегия национальной безопасности США. URL: http://milresource.ru


Канал «Аксиома» 6.09.2016 17:35 | Политика 0

 

О ценностях российского государства после десятилетий либерально-космополитических реформ наконец-то начали говорить с самых высоких трибун. К ним неоднократно в своих выступлениях аппелирует президент Российской Федерации. Тема ценностей присутствует в Посланиях Федеральному собранию. Последний инфоповод об актуальности национальных ценностей в государственном управлении преподнесла спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко. Время показывает, что пока эти все заявления довольно популистские и не ведут к качественной трансформации государственной политики.

А ведь государству доступны различные средства трансляции и закрепления высших ценностей в сознании народа. В мире и исторически накоплен в этом отношении значительный опыт. Однако в современной России основные соответствующие трансляторы оказались разрушены. Поэтому ставя задачу их восстановления целесообразно провести анализ существующих в мире способов ценностных номинаций.

Потому продолжаем публикацию цикла статей о государственных и политических документах как средствах трансляции и закрепления высших ценностей в сознании народа.

Детальному исследованию этой проблематики посвящена фундаментальная монография Центра авторства В.Э.Багдасаряна и С.С.Сулакшина «Высшие ценности Российского государства» (серия «Политическая аксиология»), опубликованная еще в 2012 году, фрагменты из которой и легли в основу данного цикла статей.

Приводимый ниже материал продолжает публикацию третьей главы книги и посвящен количественному анализу ценностей, манифестируемых в конституциях разных стран, особенностям их конституционных циклов и перспективы ценностной инверсии современной российской конституции.

Предыдущие части цикла «Ценностное измерение государственных и политических документов» доступны здесь: часть I и часть II.

Фото: монумент Мухиной «Рабочий и колхозница» в Москве. Источник: vova2k8.photosight.ru.


АКСИОЛОГИЯ КОНСТИТУЦИЙ ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ КОЛИЧЕСТВЕННОГО АНАЛИЗА

Методика количественного анализа заключается в сравнении количества употребления ценностно значимых понятий (терминов) в конституционных текстах различных государств мира. Всего было проанализировано 60 конституций. Для предупреждения возможного упрека относительно экзотичности законодательства государств геополитической периферии использовались главным образом конституции западных стран. Текстовые объемы конституций, как известно, различны. При большем объеме количество случаев употребления искомых понятий также потенциально возрастает. Российский показатель в диапазоне сравниваемых текстов — средний, что говорит о корректности сравнения именно по отношению к России.

Особое внимание обращалось на конституции: СССР 1977 г. (с точки зрения изменения ценностного насыщения Основного закона — увеличения/снижения), Китая (как одного из наиболее интенсивно развивающихся государств современного мира) и Белоруссии (как одного из наиболее интенсивно развивающихся государств на постсоветском пространстве). Все указанные конституционные тексты по объему несколько меньше российского аналога, при большем, как будет видно ниже, ценностном насыщении (рис. 4.1.4).

Рис. 4.1.4. Количество слов в конституциях стран мира

При этом не ставилось задачи построения ценностного рейтинга конституций стран мира, решалась проблема аксиологической оценки российского Основного закона в контексте мирового конституционного законодательства.

Насколько сама категория ценности приемлема для традиций российского законотворчества? Данные показывают, что никакого отторжения этого понятия на уровне конституционного законодательства не существует. Напротив, частота употребления слова «ценности» в конституции России выше, чем в Основных законах других государств (рис. 4.1.5). Другое дело, что за номинируемым термином обнаруживается зачастую содержательная пустота.

Рис. 4.1.5. Частота употребления слова «ценности» в конституциях стран мира, раз

Частота употребления в конституциях слова «Бог» и идущих от него лингвистических производных показала следующее. В конституционном тексте Российской Федерации данный понятийный ряд отсутствует. Это иногда объясняют светским характером российского государства. Однако, например, в конституции Германии понятие «Бог» употребляется 4 раза. Нидерландов — 7 раз. Ирландии — 9 раз. Все эти государства также, казалось бы, позиционируются в качестве светских. Но светскость не стала для них основанием отвергать ценностное значение религии и религиозного мировоззрения. Речь уже не идет о теократическом Иране, в конституции которого имя Бога упоминается 24 раза (рис. 4.1.6).

Рис. 4.1.6. Частота употребления слова «Бог» в конституциях стран мира, раз

С апелляции к Богу открываются преамбулы многих конституционных текстов. Германская конституция: «Сознавая свою ответственность перед Богом и людьми…». Греческая конституция: «Во имя Святой, Единосущной Неразделимой Троицы…». Ирландская конституция: «Во имя Пресвятой Троицы, от которой исходят все власти и к которой как нашей последней надежде должны быть направлены все действия человека и государства, Мы народ Эйре, смиренно признавая все наши обязанности перед нашим священным Господином Иисусом Христом, который поддерживал наших отцов в столетних испытаниях…». Все перечисленные государства признаются и светскими, и демократическими. Они представляют три различных направления в христианской культуре соответственно: протестантизм, православие и католицизм. Очевидно, что российская конституция является на этом фоне производной от гипертрофированного понимания сущности светского государства.

Сакральные ориентиры в конституционных текстах задаются не только апелляцией к Богу. Еще одним индикатором сакральности является частота употребления слов «святой», «священный». В Конституции РФ они отсутствуют. Даже священный долг защиты Родины, о котором говорилось в советском конституционном тексте, в Основном законе РФ более не присутствует. Для сравнения, в конституции Франции соответствующие термины употребляются 4 раза, КНР — 4 раза, конфессионально близкой России православной Греции — 24 раза (рис. 4.1.7).

Рис. 4.1.7. Частота употребления слов «святой», «священный» в конституциях стран мира, раз

Насколько текст Конституции РФ отражает российскую национальную идентичность? Кто мы такие? На этот вопрос Основной закон России не дает никакого ответа. Нет в нем ни наименования русские, ни даже россияне. Современная российская конституция парадоксальным образом лишена субъекта государственной идентичности. Между тем в конституционных текстах большинства других государств, в том числе этнически неоднородных, такая идентификация содержится. Национальная принадлежность фиксируется в соответствующих конституциях со следующей частотой: идентификатор «китайцы» употребляется 6 раз, «немцы» — 8 раз, «швейцарцы» — 9 раз, «греки» — 15 раз, «бразильцы» — 23 раза. Советский народ как новая идентификационная общность фигурировал в тексте Конституции СССР 1977 г. 14 раз (рис. 4.1.8).

Рис. 4.1.8. Национальные идентификаторы в конституциях стран мира

Наряду с национальными в конституционных текстах применяются религиозные идентификаторы. В целом они используются значительно реже. Однако и этот тип идентичности нашел свое отражение в конституционном законодательстве зарубежных государств. Религиозные идентификаторы присутствуют в конституциях Италии, Норвегии, Дании, Швеции, политическая система которых традиционно рассматривается как либерально-демократическая. В российском Основном законе ничего подобного не содержится (рис. 4.1.9).

Рис. 4.1.9. Религиозные идентификаторы в конституциях стран мира

В ряде исследований Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования было доказано основополагающее значение для жизнеспособности государства фактора идейно-духовного состояния общества. Одной из важнейших скреп государства является идеология. Ее концентрированным эквивалентом выступает национальная идея. В современной Конституции РФ слово «идеология» используется дважды и оба раза в негативном значении. Широко употребляемое слово идея и вовсе отсутствует. Парадоксальным образом Конституция России оказалась конституцией без идей. Для сравнения, в конституционных текстах иных государств указанные термины нашли свое отражение, получая при этом позитивное звучание: СССР — 5 раз, Китая — 5 раз, Турции — 9 раз (рис. 4.1.10).

Рис. 4.1.10. Частота употребления терминов «идеология», «идея» в конституциях стран мира, раз

Показательно выглядит частота употребления самих идеологем. Они идентифицировались на основе подсчета «изм»-енных словообразований. В Конституции РФ, на удивление, нет ни одного понятия такого рода. Для сравнения, в конституционном тексте КНР они присутствуют 30 раз, СССР — 38 раз. Следует вывод об искусственном вычищении всех терминов, каким-либо образом связанных с идеологией, из Конституции 1993 г. (рис. 4.1.11).

Рис. 4.1.11. Частота употребления «изм»-енных словообразований в конституциях стран мира, раз

Может быть, выхолащивание идеологем есть не более чем реакция на доминирующую в советский период схоластику марксистско-ленинской теории? Для проверки этого предположения целесообразно обратиться ко второй составляющей идейно-духовного фактора, подсчитав частоту употребления терминов «дух», «духовность». В Конституции РФ они также полностью отсутствуют. Основной закон Российской Федерации оказался вычищен не только не только по отношению к идеологии, но и к духовности. Показательно, что в американской Конституции частота употребления духовной терминологии также находится на нулевой отметке. В конституциях других стран частота употребления терминов «дух», «духовность» иная: Греция — 3 раза, КНР — 4 раза, Белоруссия — 4 раза, СССР — 5 раз, Турция — 12 раз (рис. 4.1.12).

 

Рис. 4.1.12. Частота употребления слов «дух», «духовность» в конституциях стран мира, раз

Еще один вопрос — насколько российская конституция содержательна этически. Этот показатель измеряется в данном случае по частоте употребления терминов «мораль» и «нравственность». В российской конституции данный показатель вновь имеет минимальное значение — одно упоминание. Для сравнения, в конституционном тексте СССР — 4 раза, КНР — 5 раз, Италии — 5, Греции — 6, Белоруссии — 8 раз (рис. 4.1.13).

Рис. 4.1.13. Частота употребления терминов «нравственность» «мораль» в конституциях стран мира, раз

Традиционным средством достижения этических императивов является воспитание. Этот термин в Конституции РФ в ансамбле рассматриваемых государств имеет среднее значение — четыре упоминания. Это заметно меньше, чем в конституционных текстах СССР — 7 раз, КНР — 9 раз. Еще более высокая частота употребления термина обнаруживается конституциях Литвы и Польши (рис. 4.1.14).

Рис. 4.1.14. Частота употребления слова «воспитание» в конституциях стран мира, раз

Важное понятие гуманитарной сферы — культура. Оно довольно часто употребляется в конституционных текстах. В Конституции России указанное понятие встречается 11 раз. Но на мировом фоне этот показатель выглядит небольшим. В Конституции Украины он употребляется 25 раз, Китая — 26 раз, СССР — 27 раз, Португалии — 49 раз (рис. 4.1.15).

Рис. 4.1.15. Частота употребления термина «культура» в конституциях стран мира, раз

Слова «патриот», «патриотизм» в целом не имеют в конституционных текстах широкого употребления. Нет этих терминов и в современной российской конституции. Однако данное обстоятельство не означает их полного отсутствия в мировом конституционном законодательстве. Они обнаруживаются в конституциях Казахстана, Греции, СССР, Китая (в конституционном тексте КНР — четырежды) (рис. 4.1.16).

Рис. 4.1.16. Частота употребления терминов «патриот», «патриотизм» в конституциях стран мира, раз

Выражением патриотического отношения к своей стране является понятие «Родина». В Конституции РФ данный термин встречается один раз. На мировом конституционном фоне Россия занимает позиции аутсайдера. В отличие от россиян финны посчитали целесообразным использовать термин «Родина» в своей Конституции 3 раза, греки — 5 раз, китайцы — 6 раз, турки — 8 раз (рис. 4.1.17).

Рис. 4.1.17. Частота употребления термина «Родина» в конституциях стран мира, раз

Важнейшая составляющая жизни общества — семья. Об отражении этой темы в конституции дает представление показатель частоты употребления термина «семья». Конституция РФ оказывается при страновом сравнении в нижних рядах — 3 упоминания. Для сравнения, в конституционном тексте СССР — 5 раз, КНР — 7 раз, Мексики — 9 раз, Португалии — 15 раз, Бразилии — 19 раз (рис. 4.1.18).

Рис. 4.1.18. Частота употребления термина «семья» в конституциях стран мира, раз

Важный ценностный индикатор — отношение к прошлому. Одним из его измерителей может выступать частота употребления термина «история». В данном случае российская конституция имеет среднее для мирового уровня насыщение. Тем не менее ее показатель ниже, чем в конституционных текстах Украины, Китая, Турции (рис. 4.1.19).

Рис. 4.1.19. Частота употребления термина «история» в конституциях стран мира, раз

Значение прошлого выражается в словах «традиция», «наследие». По частоте употребления этих терминов Конституция России находится в положении аутсайдера. Таким образом, история оказывается в конституционном тексте понятием, не несущим значительной смысловой нагрузки (рис. 4.1.20).

Рис. 4.1.20. Частота употребления слов «традиция», «наследие» в конституциях стран мира, раз

Но, может быть, российская конституция обращена не к прошлому, а к будущему? Проверить это можно по частоте употребления соответствующего термина. Категория «будущего» только один раз употребляется в российском Основном законе в его преамбуле. Для сравнения, в Конституции Германии данное понятие встречается 5 раз. Конституционное законодательство закладывает в подсознание немецких граждан установку развития (рис. 4.1.21).

Рис. 4.1.21. Частота употребления термина «будущее» в конституциях стран мира, раз

Насколько в Конституции РФ заложена идея развития? «Развитие» — довольно распространенный в речевой коммуникации термин. Однако в Конституции РФ он встречается минимально — 7 раз. При сравнении с конституционным законодательством интенсивно развивающихся государств современного мира Россия явно проигрывает: Белоруссия — 14 раз, Индия — 32 раза, Китай — 34 раза, Бразилия — 46 раз (рис. 4.1.22).

Рис. 4.1.22. Частота употребления термина «развитие» в конституциях стран мира

За счет чего предполагается в конституции обеспечивать развитие страны? Традиционным терминологическим маркером инновационной ориентированности ситраны является понятие «наука». Конституция РФ по частоте употребления этого понятия имеет крайне низкий показатель — 5 упоминаний. В конституционном тексте Индии слово наука используется 10 раз, Китая — 15, Турции — 15, СССР — 16 раз. Отступление по отношению к советскому времени очевидно (рис. 4.1.23).

Рис. 4.1.23. Частота употребления термина «наука» в конституциях стран мира, раз

При минимизации значения одних ценностей на первый план выходят другие. Что это за ценности применительно к Конституции РФ? Базовым понятием для либерального категориального аппарата выступает «свобода». Частота употребления этого термина в тексте российского Основного закона — 69 раз. Впереди нее по рассматриваемому показателю — только Конституция Германии (рис. 4.1.24).

Рис. 4.1.24. Частота употребления термина «свобода» в конституциях стран мира, раз

Показательно соотношение в конституциях разных стран категорий «права» и «обязанности». Слово «право» во всех без исключения конституционных текстах употребляется чаще. Различия заключаются в величине пропорций. В Конституции РФ термин «право» употребляется в 6 раз чаще, чем обязанности. Это четвертый показатель среди всех конституций. Для сравнения, в США «права» по частоте упоминаний только в 2 раза превосходят «обязанности» (рис. 4.1.25).

Рис. 4.1.25. Соотношение употребления слов «права» и «обязанности» в конституциях стран мира

Таким образом, ценностный перекос и дефицит в Конституции РФ налицо. Соответственно, актуализируется задача пересмотра Основного закона Российской Федерации в сторону его духовно-ценностного и идейного насыщения. «Реформы нравов, — провозглашал в свое время К.Гельвеций, — следует начинать с реформы законов»[9]. Очевидно, что начинать при такой постановке вопроса следует с конституции.


КОНСТИТУЦИОННЫЕ ЦИКЛЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ЦЕННОСТНОЙ ИНВЕРСИИ РОССИЙСКОГО ОСНОВНОГО ЗАКОНА

Главное, предупреждают приверженцы либеральной победы 1991—1993 гг., ни в коем случае нельзя изменять конституцию. И понятно — это манифест либерализма и космополитизма. Аргументация при этом не выходит за рамки того, что такого рода изменения подрывают, с их точки зрения, основы правосознания, выстраивающиеся на безоговорочном признании авторитета высшего закона. Но Конституция — это не религиозный сакрализованный текст Божественного откровения. В отличие от него, конституционное законодательство является не целью, а средством, инструментом реализации соответствующих ценностных установок. Несоответствие вызовам и запросам современности делает закон юридически, может быть, и правомочным, но практически разрушительным.

Ссылка на историческую устойчивость американской конституции является на мировом фоне исключением из правил. Как правило, конституционное законодательство довольно часто модернизируется. Из существующих на сегодняшний день конституций 38% было принято позже принятия российского Основного закона в 1993 г.

Возрастное распределение конституций позволяет заметить, что российская на общем мировом фоне не выглядит «молодой»[10]. Российский Основной закон принадлежит к самой распространенной по численности возрастной группе конституций в 15–20 лет (рис. 4.1.26).

Рис. 4.1.26. Возрастное распределение конституций стран мира

За 15–20 лет происходит смена поколений в человеческом смысле. Соответственно происходит определенная ценностная модификация. Должно ли конституционное законодательство реагировать на эти аксиологические инверсии? С одной стороны, базовые национальные ценности, составляющие фундаментальную основу цивилизационного бытия, не могут пересматриваться при каждом новом поколении граждан. Но, с другой, не должно быть и конституционной законсервированности, препятствующей историческому развитию народа, в том числе его ценностной рефлексии. Это задача на оптимизацию и примирение на уровне конституционного законодательства традиционного и модернизационного компонентов национальной жизни.

В 1990-е гг. публицисты «иллюстрировали» советский правовой нигилизм с помощью частого пересмотра Основного закона: «ленинская конституция», «сталинская конституция», «брежневская конституция». Едва не состоялась еще и «хрущевская конституция». Но достаточно обратиться к мировому опыту, включая опыт западных государств, чтобы убедиться, что конституционное реформирование это событие естественное и распространенное (рис. 4.1.27). Никто ведь не будет говорить о правовом нигилизме испанцев на том основании, что Конституция Испании менялась 11 раз, не считая вносимых в каждую из них поправок. Для Франции ныне действующая конституция и вовсе пятнадцатая по счету.

Рис. 4.1.27. Количество принятий конституций в истории стран Европы

Осуществляя законодательную модернизацию, государства решают через нее возникшие управленческие задачи, вырабатывают адаптивную модель, соотносящую основной закон с новой исторической реальностью. На рис. 4.1.27 отражена общая для Европы динамика конституционных реорганизаций. Для стран «третьего мира» замены конституций осуществляются в целом с той же периодичностью[11].

Идея пересмотра конституции актуализируется в российском политическом дискурсе с устойчивой периодичностью. Можно говорить об особых исторических конституционных циклах России[12], начиная с кондиций, предъявленных в 1730 г. Анне Иоанновне. Конституционный цикл в России в среднем составляет 19 лет. Имея в распоряжении данную величину, можно прогнозировать, что к 2012 г. ситуация исторически созрела (рис. 4.1.28).

Рис. 4.1.28. Конституционный цикл в истории России

ПРИМЕЧАНИЯ

[9] Антология философской мысли: Т. 3. М., 1989. С. 152.

[10] Саидов А. Х. Национальные парламенты мира. М., 2005. С. 666–672.

[11] Там же, С. 666–672.

[12] Медушевский А. Н. Теория конституционных циклов. М., 2005.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ


Канал «Аксиома» 16.08.2016 19:06 | Политика 0

О ценностях российского государства после десятилетий либерально-космополитических реформ наконец-то начали говорить с самых высоких трибун. К ним неоднократно в своих выступлениях аппелирует президент Российской Федерации. Тема ценностей присутствует в Посланиях Федеральному собранию. Последний инфоповод об актуальности национальных ценностей в государственном управлении преподнесла спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко. Время показывает, что пока эти все заявления довольно популистские и не ведут к качественной трансформации государственной политики.

Но как должна имплементироваться ценностная повестка в государственном управлении? Вопрос этот далеко не тривиальный. Потому начинаем публикацию цикла статей о государственных и политических документах как средствах трансляции и закрепления высших ценностей в сознании народа.

Детальному исследованию этой проблематики посвящена фундаментальная монография Центра авторства В.Э.Багдасаряна и С.С.Сулакшина «Высшие ценности Российского государства» (серия «Политическая аксиология»), опубликованная еще в 2012 году, фрагменты из которой и легли в основу данного цикла статей.

Приводимый ниже материал «Высшие ценности государства как управленческая категория» воспроизводит «Введение» книги и задает основную развертку актуальности высших ценностей, их классификации и проблемно-тематической декомпозиции.

Фото: монумент «Рабочий и колхозница» в Москве. Источник: vova2k8.photosight.ru


О ценностях российского государства после двадцатилетия либерально-космополитических реформ вновь начали говорить с самой высокой трибуны. К ним апеллирует в своих обращениях президент Российской Федерации. Тема ценностей присутствует в Посланиях Федеральному собранию. Однако разъяснений, что понимается под высшими ценностями российского государства не содержится ни в одном официальном документе. Содержание провозглашаемого ценностного выбора становится в отсутствие государственного и политического определения его смысла и статуса предметом субъективного и даже личного понимания. В такой ситуации о едином, устойчивом ценностно определенном стратегическом курсе государства не может быть и речи. Но ясно, что любое управление, как и осмысленное движение, в социальном развитии без ценностей как целевых генераторов не обходится. Вопрос в их конкретном выборе, в том — являются ли они явными или теневыми, осознанными или навязанными лоббистами или внешним влиянием, гармоничны ли стране или противоречат ее традициям и цивилизационным кодам и формулам успеха, относятся ли к конституционным константам страны.

Реальная политика России выстраивается на основе определенного набора ценностей, но что он собой представляет и откуда он взялся в общем-то непонятно. Необходимость преодоления сложившейся парадоксальной ситуации стала главным побудительным мотивом настоящего исследования.

В ходе него предстояло ответить на ряд вопросов. Что есть ценности применительно к государственному управлению? Откуда берутся ценности соответствующего государства? Кто их генерирует? Каковы формы и механизмы их трансляции? В чем они могут состоять? Как они сохраняются и преемствуют, как они закрепляются в материальной практике? Есть ли для них правовая и даже конституционная форма закрепления?

Ключевыми для разрабатываемой темы категориями являются «государство» и «высшие ценности». Под государством в данном случае понимается организованность и упорядоченность (пассивная и активная) существования территории, деятельности проживающего на ней населения при единой системе государственного управления. Речь, таким образом, идет не о государстве в узком смысле слова, а именно о государственности — понятии, близком к понятию страны.

Сущностные признаки страны выражаются триадой необходимых компонентов: территорией, народонаселением, публичной властью. Фундаментальность (необходимость и достаточность) этих составляющих вытекает из факта их неустранимости. Невозможно в обозримой ретроспективе найти государство без территории, народонаселения и власти. Все обнаруживаемые исключения относятся к племенным временам и потому не могут быть экстраполированы на современную эпоху. В этом смысле гибель государства при изъятии любого из компонентов: завоевании — захвате территории, этноциде — истреблении, ассимиляции или деидентификации народа, безвластии — анархии или управленческой дерегуляции — становится неизбежной. Попытки применения каждой из этих, по существу, агрессий неоднократно делались противниками России, подводя российское государство к черте гибели.

Под высшими ценностями российского государства понимаются специфические желаемые состояния и характеристики наиболее важных для его жизнеспособности факторов, выступающих и деятельностными мотиваторами для народа и государственной власти. Соответственно, жизненно важные факторы государства определяются как внешние и внутренние обстоятельства, существенно влияющие на сам факт и устойчивость его существования (развития). Эти дефиниции основываются на развиваемой Центром проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования методологии витального подхода к сложным социальным системам. Государственность, сообразно с ним, понимается как форма существования сложного социального живого организма.

Еще В.И.Вернадский развивал идею о разноуровневых формах жизни[1]. В качестве одного из уровней ноосферного существования в настоящей работе видится функционирование сложных социальных систем. Главная ценность для живого организма — это жизнь. Следовательно, высшая ценностная номинация государства заключается в целеполагании — «страна должна быть». Потенциалы, значимые для ее существования, в совокупности формируют степень ее жизнеспособности. Жизнеспособность страны, соответственно, зависит от действия широкого круга факторов. Соподчиненные единой интегральной ценностной цели — жизни государства, они составляют перечень его ценностей. Одни из них имеют более, другие менее весомое значение для жизнеспособности страны. Наиболее значимые факторы для жизни страны, находящиеся на первых уровнях факторной декомпозиции, составляют категорию высших ценностей. Таким образом, понятие высших ценностей государства не носит вкусового релятивистского характера, они введены как четко определенная категория. Она, как будет видно в дальнейшем, носит объективный характер, цивилизационно вариативна и вычислима для каждого конкретного большого государства или цивилизации. Именно поэтому высшие ценности государства являются критически значимыми для реальной практики государственного строительства и управления. Они ведут государство к успеху. Пренебрежение ими, соответственно, ведет страну к краху.

Рассматриваемые применительно к «живой» системе факторы должны иметь деятельностно-мотивационный характер. Деятельностными субъектами государства выступают власть и народ. Следовательно, ценности становятся факторами жизнеспособности тогда, когда они являются активной принадлежностью государственной власти и общества, неотъемлемой атрибутикой их ритуала, мотивации и самой многообразной деятельности.

Возможно, например, что жизнеспособность страны зависит от неких космогонических процессов. А.Л.Чижевский открыл влияние солнечных ритмов, а Л.Н.Гумилев предложил теорию пассионарности[2]. Однако, не являясь социальным мотиватором, космогонический процесс не может быть отнесен к высшим ценностям России. Необходимо, чтобы соответствующая ценность была воспринята в качестве таковой на уровне массового сознания, мотивировала бы народ и власть на свершения во имя дальнейшего существования Родины.

Применение витального подхода к социальной системе позволяет занять твердую и обоснованную позицию в аксиологическом дискурсе. Высшие ценности государства, сообразно с ней, не могут быть даны свыше и не могут быть искусственно выдуманы. В этом смысле интенция типа — придумать национальную идею — принципиально неприемлема. Ценности не изобретаются, они присущи системе, они выявляются посредством изучения особенностей функционирования и факторов жизнеспособности каждого конкретного государства.


ВЫСШИЕ ЦЕННОСТИ ГОСУДАРСТВА КАК УПРАВЛЕНЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ

Функцию закрепления и защиты общественно значимых ценностей выполняет государство. Выявлять и закреплять их в культуре — удел общества. Права и свободы человека — это только одна из составных частей находящегося в ведении государственной защиты ценностного арсенала. Ими он далеко не ограничивается. Каждое государство исторически выработало свой специфический набор иерархии ценностных ориентиров. Для российского государства, имеющего в своем основании самостоятельную цивилизационную парадигму русской цивилизации, тематика специфичности ценностного выбора представляется особо актуальной. В этой связи возникает проблема номинации высших государственных ценностей. Для того чтобы это номинирование имело объективные основания, необходимо выработать методологию выявления общественно значимых ценностей.

Наука о ценностях — аксиология — существует довольно давно. Однако до настоящего времени она развивалась преимущественно вне практического применения, ограничиваясь сферой этнографической, культурологической и этической феноменологии. Новационность поставленной и решенной авторами задачи заключается в соединении аксиологического дискурса с практикой государственного управления[3].

Подход по использованию ценностей в качестве управленческой категории составляет один из базовых методологических принципов Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования. Установление ценностных целей является сообразно с методологией Центра исходным этапом в процессе выстраивания государственных политик. Соответственно ставится задача анализа высших ценностных оснований государственной политики Российской Федерации в целом.

Структура работы основывается на логике примененного в ней компаративистского анализа. С одной стороны, это историко-компаративистское, с другой — страново-компаративистское исследование.

Первое направление дает максимально широкую развертку высших ценностей российского государства в пространстве исторического времени. Глубина исторического анализа определяется доступностью сопоставимых эмпирических данных. Проверка значимости различных ценностных ориентиров для российского государства осуществляется по критерию устойчивости и воспроизводства их на различных исторических этапах.

Исследуются и исторические трансформации. Самовосстановление ценности при возможных ее морфологических модификациях на том или ином этапе также означает ее имманентную связь с существованием российского государства (рис. В. 1).

Рис. В. 1. Методика историко-компаративистского (ретроспективного) анализа

Если при смене исторической модели государства в последовательности модель Московской Руси (Третий Рим) — модель Российской империи (православие — самодержавие — народность) — модель СССР (коммунизм) — модель РФ (идеологическая неопределенность) обнаруживаются некие неизменные, исторически устойчивые ценности, то это подтверждает гипотезу об аксиологической преемственности исторической России.

Применение методики страново-компаративистского анализа позволяет выявить универсальные ценности государств мира и наряду с этим определить идентифицирующие отличительные особенности ценностей российского государства (рис. В. 2).

Рис. В. 2. Методика страново-компаративистского анализа

Соотношение между собой полученных данных может выражаться в установлении как их оппозиций (принципиальное отличие российских государственных ценностей от ценностей других государств), так и иных соотношений. Например, констатации «матрешечного» соотнесения общего и частного. Например, традиционная религия как универсальная ценность, православие — специфическая ценность российского государства.

Если ценностный портрет России и других стран полностью совпадает, то это будет означать иллюзорность тезиса о существовании особой российской цивилизации. И, наоборот, при несовпадении аксиологических профилей стран следует признать специфичность российского цивилизационного ареала. Методика странового анализа используется также на предмет выявления существующих в мировой практике форм нормативного закрепления, генерации и массовой трансляции высших государственных ценностей. Соподчиненным инструментарием выступает контент-анализ, применяемый к текстам конституций стран мира и программам политических партий. Обоснована авторская гипотеза о наличии ценностного компонента позиционирования соответствующего государства в официальных документах высокого государственного уровня.

Впервые к слабоформализуемому в традиционном гуманитарном дискурсе феномену высших российских ценностей применяется инструментарий «статистического портретирования». До настоящего времени высшие ценностные ориентиры России постигались в основном интуитивно, в установленной в философии «русской идеи» традиции экзистенциального постижения. В результате доминирования данной тенденции возникает крайний релятивизм в определении высших российских ценностей, и неизбежно дезавуирование самой научной темы, превращающейся фактически в раздел публицистики. Новационность предлагаемого в настоящем исследовании подхода заключается в анализе высших ценностей российского государства на основе строгой системной методологии и использования методик, характерных для точных наук.


КЛАССИФИКАЦИЯ ВЫСШИХ ЦЕННОСТЕЙ

Исторический и страновый подход в исследовании ценностей подводит к их классификации. Структурообразующими классификацию параметрами выступают характеристики естественного ценностного континуума — время и пространство. Различные масштабы исторического времени позволяют выделить следующие категории ценностей: вечные (значимые для человечества во все времена), мегаисторические (масштаб существования цивилизаций и народов), эпохальные (масштаб эпохи), поколенческие (масштаб поколения), конъюнктурные (масштаб текущих событий) (рис. В. 3).

Рис. В. 3. Классификация ценностей по параметру времени

Аксиологические различия пространственного происхождения выводят на следующие классифицируемые типы ценностей: универсальные, национальные, локально-групповые и индивидуальные (рис. В. 4).

Рис. В. 4. Классификация ценностей по параметру пространства

К высшим ценностям государства относятся первые два уровня в обеих предложенных ценностных классификациях.


ПРОБЛЕМНО-ТЕМАТИЧЕСКАЯ ДЕКОМПОЗИЦИЯ

Общее содержание предлагаемой читателю работы наглядно иллюстрируется с помощью проблемной декомпозиции и имеет вид своеобразного проблемно-тематического дерева (рис. В. 5).

Рис. В. 5. Проблемно-тематическая декомпозиция исследования

Ввиду предложенного в основной дефиниции двухкомпонентного понимания ценностей — одновременно как факторов жизнеспособности и как мотиваторов деятельностной активности государства и народа — внимание в данном случае акцентируется на выявлении несиловых оснований государственности. Именно идеальные ориентиры, а не материальные потребности задают «белый пакет» ценностей человечества, восходящую динамику его развития от животного к собственно человеческому состоянию.


ПРАКТИЧЕСКАЯ НАЦЕЛЕННОСТЬ ИССЛЕДОВАНИЯ

Приоритетная потребность отвественного государственного строительства заключается в формировании документа (или модификации существующей нормативно-правовой базы), официально определяющего набор высших ценностных ориентиров Российской Федерации.

Ввиду того, что основным законом государства является Конституция, номинация высших государственных ценностей должна закрепляться прежде всего на конституционном уровне. Настоящая работа непосредственно подводит к выводу о том, какие ценности должны найти отражение в Основном законе Российской Федерации.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Вернадский В. И. Биосфера и ноосфера. М., 1989; Вернадский В. И. Живое вещество и биосфера. М., 1994; Философия и методология науки: В. И. Вернадский. Учение о биосфере / Ред. П. С. Карако. Мн., 2007.

[2] Чижевский А.Л., Шишина Ю.Г. В ритме Солнца. М., 1969; Чижевский А. Л. Земное эхо солнечных бурь. М., 1976; Карнаух В. К. Космические циклы и социальные ритмы: концепция А. Л. Чижевского // Деятели русской науки XIX–XX веков. Вып. I. СПб., 2001. С. 122–137; Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1992; Гумилев Л. Н. Этносфера: История людей и история природы. М., 1993.

[3] Чавчавадзе Н. Э. Культура и ценности. Тб., 1984; Философия и аксиология. Велико Търново, 1993; Столович Л. Н. Красота. Добро. Истина: Очерк истории эстетич. аксиологии. М., 1994; Леонтьев Д. А. Ценность как междисциплинарное понятие: Опыт многомерной реконструкции // ВФ. 1996. N 4; Kluckhohn С. Values and Value-Orientations in the Th eory of Action // Toward a general theory of action. Camb., Massachusets, 1962; Parsons T. Th e Social System. N.Y., 1964.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ


Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора