Два сценария и один выбор

Эль Мюрид 20.01.2018 8:25 | Политика 250

«СОЮЗ НАРОДНОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ»

Александр Баунов пару дней назад написал для центра Карнеги любопытную заметку. Любопытную настолько, что есть смысл остановиться на одной из высказанных в ней мыслей.

Проблема всех несменяемых божеств на вершине власти в том, что организуя бессмысленные внешне клоунские мероприятия под названием выборы, они все равно (даже вопреки своему желанию) вынуждены проходить жесткий конкурентный отбор. Только их соперником становятся не подобранные ими коверные, призванные лишь оттенять своей ничтожностью величие Главного кандидата, а они сами.

Первое десятилетие-полтора своего пребывания у власти любой диктатор и деспот может эксплуатировать тему «Как свободно, вольготно и зажиточно мы теперь живем по сравнению с моими предшественниками». Однако через 10-15 лет даже реальные ужасы прошлого забываются или сглаживаются, плюс появляется новое поколение, которому вообще не с чем сравнивать, кроме нынешней диктатуры. И конструкция перестает работать — в всяком случае, так, как на это рассчитывают сам Гениальный правитель и его придворная холуйская челядь. Приходится «дорабатывать» путем вбросов и фальсификаций, и чем дальше — тем более административные и силовые методы заменяют то, чего уже не может дать пропаганда. Скорее, наоборот — чем более чудовищной становится ложь из телевизора, радио, газет — тем меньший эффект дают бесконечные тупые славословия в адрес престарелого и глупеющего на глазах диктатора.

И это не проблема Путина — это проблема всех, кто зубами цепляется за власть ради самой власти, не имея уже никаких идей, кроме одной — умереть на посту.

В 1988 году произошли два голосования — в Чили и Мексике. Их и упоминает для примера Баунов. Аугусто Пиночет, абсолютно уверенный в своем железобетонном положении, педалируя тему катастрофы, которая произошла в стране при Альенде (отдельный вопрос в рукотворности этой катастрофы извне в пропорции с просчетами самого свергнутого идеалиста), провел референдум по продлению своих полномочий — и к своему полному изумлению, проиграл его со счетом 44 на 56, причем проигрыш был полным во всех областях, за исключением двух наиболее малолюдных: Араукании и Лос-Лагосе. Все крупные города и населенные области сказали генералу Аугусто «До свиданья». Причина произошедшего оказалась неожиданной для уверенного в себе генерала: ему было нечего продавать благодарному ему народу, кроме пресловутой стабильности. Не зря путинская Россия приценивалась к достижениям Пиночета, как ориентирам для себя, однако избыточно фашистские методы процветания оказались слишком рискованными для наших либерал-фашистов. Ну, и кроме того, по сравнению с Пиночетом наши были пигмеями, неспособными к таким эпичным злодействам.

В Мексике в том же году местная правящая Мексиканская институционно-революционная партия (туземный аналог несменяемого Путина, только коллективного) устало проводила скучные и неинтересные для себя выборы очередного клоуна, призванного символизировать верность выбранного партией Курса. Но вдруг при подсчете обнаружилось, что оппозиционный Куаутемок Карденос набрал большинство голосов, что вынудило в одну ночь судорожно провести весь известный у нас набор манипуляций: результаты первого подсчета обнулены и спешно пересчитываются, параллельно этому идет массовое уничтожение бюллетеней и по итогам «правильного» пересчета победителем объявляют «правильного» кандидата Салиноса де Гортари, естественно, кандидата от местной Единой Мексики (ИРП). Карденос выводит на улицы сторонников, но, понятно, когда на кону стоит власть, мнение какого-то там народа для самой власти ничтожно.

Вообще, Мексика — это практически мы сегодняшние. Чуров, кстати (тот самый) именно мексиканскую модель выборов ставил в показательный пример, клянясь не посрамить и преумножить ее достижения. Инструменты мексиканской системы нам тоже хорошо известны: карусели, автобусы с бюджетниками, закрытые голосования в воинских частях, открепительные талоны и прочие чуровские волшебства. С Мексикой нас роднит и общий мафиозный контекст: мексиканская мафия опутала всю государственную власть в стране и оказывает прямое и непосредственное влияние на механизм формирования власти — как институциональный, так и персональный.

ИРП, между прочим, пришла к власти в 1938 году под предводительством отца «кинутого» в 88 кандидата Карденоса на последствиях революции, сбросившей диктатора Порфирио Диаса (и последовавшего за ней хаоса) под лозунгом «Выборы, а не перевыборы». Старший Карденос — Ласаро — считается до сих пор самым популярным президентом Мексики, на чем и сыграл в 88 году его сын, перешедший в оппозицию к партии папы. Для того, чтобы предотвратить узурпацию власти, в конституцию Мексики было внесено положение об одном президентском сроке, так же, как в России приняли запрет более двух сроков подряд. И в России, и в Мексике власть, когда потребовалось, прекрасно обошла эти ограничения, банально смошенничав: ИРП стала выдвигать полностью подконтрольных себе безликих петрушек, в России Путин изобрел механизм промежуточного срока «зиц-президента»-местоблюстителя. Все по закону, а то как же.

Можно вспомнить и другие диктатуры, столкнувшиеся с незапланированными катастрофами в ситуациях, когда все было в их руках: опять в том же 1988 году в Бирме генералы решили поиграть в демократию и провели выборы, которые с треском проиграли, и им пришлось в срочном порядке дезинтегрировать победителей, провести новый государственный переворот и создать новую хунту. Лидер победившей в 1988 оппозиции Аун Сан Су Чжи (Нобелевский лауреат, кстати) сидела под арестом аж до 2012 года, но в итоге все равно в 2015 году ее партия Национальная лига за демократию победила, хотя Аун Сан Су Чжи так и запрещено занимать пост президента.

Упоминавшаяся Латинская Америка — вообще чемпион по отмене незапланированных результатов выборов. Генералы и хунты были самостоятельным фактором любого выборного процесса, возвращая диктатуры, как только этот ваш народ отказывался от милостей правящих диктатур, которые ничего нового, кроме себя, любимых, не могли предложить. Стабильность — вот, собственно, и весь перечень выставленных на продажу сияющих перспектив. Как правило, стабильность в нищете и полной безнадёге. Удивительно, что народ отказывался покупаться на такой сомнительный товар, не так ли?

Собственно, не только выборы становятся точкой перелома. Совершенно внезапно начавшаяся для всех Арабская весна обрушила правящих десятилетия диктаторов в момент, когда их положение казалось абсолютно незыблемым. Как для них самих, так и для их элит и уж тем более для забитого народа. Причем парадокс в том, что каждый из свергнутых арабских диктаторов (за исключением, возможно, лишь тунисского Бен Али) — по сравнению с нынешним поколением политиков-ничтожеств выглядел настоящим титаном. За ними были реальные, а не нарисованные путинские, достижения и реальное улучшение жизни народа. Но народ сравнивает себя сегодняшнего с собой вчерашним, а не позавчерашним, и хочет завтра жить лучше, чем сегодня. И вот престарелые диктаторы, тратящие все ресурсы на продление срока своего правления, уже не способны дать ему какую-то гарантию перспектив.

Лучший друг наших мафиози — мафиозная Венесуэла. Если Уго Чавеса еще можно было подозревать в наличии идей и альтруизма, то его наследники — чистая и беспримесная мафия. Военно-революционное крыло крышует наркотрафик из Колумбии в США, а нефтяную мафию представляют бывшие профсоюзные боссы в лице нынешнего президента. Судя по конституционному перевороту, который был вынужден проводить Мадуро в начале 17, дела режима идут крайне печально. Даже преданный чавистам электорат — жители трущоб — перестают ему безоговорочно верить. Да и как тут поверишь в обстановке кромешной и бесконечной нищеты, когда страна с богатейшими запасами нефти обещает платить едино разовое пособие на рожденного ребенка в размере 3 (трех!) долларов! Не зря российские мафиози — лучшие друзья и партнеры венесуэльских. Родные души.

В общем, у всех диктатур наступает момент, когда они уже не могут править ложью, обманом и пропагандой — и им приходится решать вопрос: либо принимать ситуацию как есть, либо продолжать диктатуру, но уже прямыми силовыми методами. Которые все равно не работают, вот только страна погружается в отложенную катастрофу, нищету и безнадегу.

Путин попал в ту же вилку. Вне зависимости от реальных результатов голосования 18 года, он уже конкурирует сам с собой. Родилось и выросло поколение, которому не с чем сравнивать свою жизнь, кроме как с одним бесконечным путинским кошмаром. А потому его попытки рассказать молодежи, что в 90 жилось хуже, на них никак не действует: для них что девяностые, что архейский период — всё едино. Они знают, что при Путине они живут плохо, у них нет и никогда не будет шансов и перспектив, и это для них непреложный факт.

Возможно, в этом году Путин еще сумеет обойтись без танков на улицах и решить задачу банальными фальсификациями. Но далее выбор будет более однозначным. Хотя и нынешние «выборы» становятся не самыми очевидными по результатам. Появившийся внезапно Грудинин становится самостоятельным возмущающим фактором, и активная агитация против него все меньше напоминает политтехнологии — власть все больше оценивает риск голосования против Путина как реальный. Тот факт, что Грудинин — не совсем правильный коммунист, а его возможная победа приведет скорее к буржуазно-демократическим переменам, чем к социальным преобразованиям, дело не меняет: хуже путинской диктатуры и смертельно опаснее для страны нет все равно ничего. И у людей возможно внезапное понимание этого непреложного факта даже вопреки тяжеленному прессу пропаганды.

И вот тогда выбор между Мексикой и Чили может встать уже прямо сейчас.

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора