«Пятьдесят километров пешком»: смерть тюменского фельдшера вызвала шок

Ирина Боброва 15.01.2021 22:16 | Регионы 49

18 декабря в Тюменской области под Нижней Тавдой 39-летнего фельдшера Каира Кожахметова насмерть сбила машина. Его коллеги раскрыли шокирующие обстоятельства дела. По поручению руководства Каир отправился за забытыми на вызове тонометром и пульсоксиметром. Денег на автобус у Каира не нашлось. Ему предстояло идти по морозу пешком 50 километров.

Руководство больницы отрицает свою причастность к инциденту, а крайней выставили бывшую медсестру, которая, предала огласке историю.

Историю трагической смерти Каира Кожахметова местные журналисты узнали от подруги погибшего. Бывшая участковая медсестра областной больницы № 15 Ольга Тунгулина опубликовала пост в соцсетях с просьбой собрать деньги на похороны Каира. Она же рассказала предысторию трагедии, которую слышала от самого погибшего.

— В тот день я столкнулась с Кайратом (так звали погибшего знакомые — Авт.) на выходе из больницы. У него дрожало лицо, тряслись щеки, — вспоминает Ольга. — Он пожаловался на разговор с главной медсестрой Натальей Пермяковой. По его словам, та отчитала его за то, что он забыл на выезде медицинские приборы, потребовала, чтобы подчиненный их доставил. «Мне все равно, как ты вернешь аппарат, хоть пешком иди», — именно так донес информацию Кайрат. Ну он и пошел пешком. Другой бы на его месте махнул рукой на замечание, но Кайрат был мягкий человек, возможно растерялся, испугался, что за косяк лишится работы.

Около 14.00 Кожахметов покинул больницу. И отправился в деревню за 50 км за забытыми приборами.

— Он не предупредил меня, что потопает в такую даль, иначе, я бы отговорила его, — добавляет собеседница. — А в 10 вечера мне позвонили коллеги, сообщили, что Кайрата сбила машина. Позже я узнала, что он хотел доехать на машине, интересовался свободным транспортом в гараже. Но автомобиль ему не дали.

— Почему он не поехал на общественном транспорте?

— У него не было денег. В тот день он у меня 100 рублей на сигареты просил, представляете, у парня ни рубля до зарплаты не осталось, — продолжает собеседница. — Я испытываю чувство вины, что не смогла предвидеть ситуацию, мне в голову не могло прийти, что он пешком пойдет. Наверное, пока он шел, замерз, плохо соображал, что происходит, может, поэтому не заметил машину. После смертельного ДТП стали распространяться слухи, что Кайрат мог быть пьяным или под таблетками находился. Я видела заключение о смерти: ноль промилле алкоголя, никаких препаратов он не принимал.

— Сколько он не дошел до деревни?

— На 27 километре его сбили, полпути успел пройти.


«Я НЕ В СИЛАХ ОДНА ПРОТИВОСТОЯТЬ»

Сегодня Ольга жалеет, что предала огласке трагедию: «Я всегда борюсь за справедливость. Вот и на этот раз, не сомневалась, что на моей стороне правда. Ошибалась. Все коллеги Кайрата сейчас как воды в рот набрали. Зато руководство больницы написало заявление в полицию. Обвинили меня в клевете. И кто меня защитит теперь?

— Вы одна были в курсе того, что произошло?

— Коллеги Кайрата тоже знали про его разговор с начальством. Они общались с журналистами, только анонимно. Руководство больницы потом всех вычислило, вызывало на ковер. Девочки рассказывали, что главврач устроил допрос, выяснили, кто со мной поддерживает отношения. Меня в свою очередь запретили пускать на порог медучреждения. Теперь все сотрудники больницы напуганы. Мне твердят: «Тебе хорошо, ты уволилась». Действительно, мне хорошо: я осталась без работы, одинокая, с двумя детьми, сейчас еще и уголовное дело заведут.

Причины своего увольнения Ольга не скрывает: «Я уволилась 2 декабря. Однажды старшая медсестра собрала младший состав и так сильно на нас наорала, что от ее крика мне стало плохо. Помню, я вышла в коридор и потеряла сознание.

После того случая стала заикаться, лечилась у невролога. Пришлось уволиться, испугалась, что меня до инсульта доведут. Писала жалобу в трудовую инспекцию, в другие ведомства по этому поводу, все бесполезно. А через две недели погиб Кайрат. В прошлом году одна девушка из нашей больницы, молодой специалист, дошла до нервного срыва. Я как никто другой знаю, как на человека могут надавить».

— Полиция у вас уже брала пояснения по делу о клевете?

— Полицейские взяли показания. Оказалось, что заявление написали старшая медсестра Наталья Пермякова, та самая, которая велела Кайрату, как он мне сказал, вернуть медприборы, вторым заявителем выступил заведующий ФАПами Олег Фалалеев. А я ведь даже адвоката не могу нанять, денег нет. Тогда как, по слухам, руководство больницы уже нашли юриста. Значит, мне вообще крышка?

— Они отрицают, что отправляли фельдшера за приборами?

— Стоят на своем — медработника никто в деревню не отправлял. Но не сам же он решил прогуляться. И я знаю, что Кайрат не стал бы наговаривать на людей. Мне и другим коллегам он четко назвал фамилии именно этих двух сотрудников. Я ведь потом разговаривала с тем самым заведующим ФАПами. Он дал понять, что намерен отстоять свою честь, поэтому и обвинил меня в клевете. По его словам, он лишь заметил пропажу приборов и доложил старшей медсестре.


«1500 РУБЛЕЙ В СУТКИ — НЕПОДЪЕМНАЯ СУММА»

Погибшего фельдшера Ольга считала близким другом. Познакомились они в прошлом году, когда мужчина устроился в больницу.

— Кайрат приехал в Нижнюю Тавду, я помогала ему обустроиться на селе, — продолжает собеседница. — Служебного жилья ему не предоставили. Поначалу он снимал гостиницу, платил 1500 рублей за сутки, для него это оказалась неподъемная сумма. Потом я нашла ему квартиру, за которую просили около семи тысяч рублей в месяц, принесла обогреватель. Он часто гостил у меня, вместе с моими детьми на речке купались. Мы понимали друг друга с полуслова, поддерживали.

— Сколько он зарабатывал?

— Получал чуть больше 20 тысяч рублей. Но не жаловался. Однажды ему заплатили 30 тысяч, так он радовался, как ребенок. Но тогда Кайрат пахал месяц без выходных, ездил на передвижном ФАПе по деревням, смена длилась с 8 утра до 8 вечера. Домой к 11 вечера добирался.

Его постоянно перекидывали с одной работой на другую, все дыры им затыкали. Например, потребовалось реализовать программу вакцинации от гриппа, от руководства требовали отчет, велели хоть кому ставить прививки. Так Кайрата в выходной день отправили в Тюмень, где он в ТЦ отлавливал людей, уговаривал их ставить прививки. Слава богу, желающих вакцинироваться в торговом центре не нашлось.

— Вы общались с родственниками погибшего?

— Конечно. Я ездила в морг в Тюмень, чтобы проститься с Кайратом. Отдала его близким деньги, которые передали коллеги. Родители у Кайрата пожилые, а похоронить человека дорого. Насколько я знаю, близкие погибшего собирались писать заявление в прокуратуру и департамент здравоохранение по данному факту.

— Что вы думаете делать теперь?

— Поеду в Тюмень искать работу. Я в разводе, надо кормить двоих детей. Пока мама помогает, она тоже в больнице работает. Ее там по моему делу пока не трогают.

Мы связались с сотрудником пресс-службы УМВД по Тюменской области, который так прокомментировал ситуацию с заявлением в полицию по поводу клеветы: «Мы не разглашаем факт подачи заявления, если на то нет письменного разрешения заявителей. С юридической точки зрения объясню, любое заявление подлежит проверке. Если будет установлен состав преступления, тогда решается вопрос о возбуждение уголовного дела. Но возбуждение дела не означает виновность человека, это определяет суд. В этой ситуации могла иметь место не клевета, а разглашение персональных данных или иная информация, которая не подлежит огласке».


«МНЕ ГЛАВНОЕ — ВОССТАНОВИТЬ ЧЕСТНОЕ ИМЯ»

Чтобы разобраться в ситуации, мы поговорили с заведующим ФАПами Олегом Фалалеевым.

— Зачем вы написали заявление в полицию на бывшую медсестру?

— Она утверждает, что я ругался на погибшего и велел ему до конца рабочего дня принести оборудование — ничего подобного не происходило, — начал разговор Олег Анатольевич.

— А что происходило?

— Когда я выявил отсутствие медоборудования, связался с Кайратом по телефону, спросил, где оборудование. Он не смог ответить. Мы стали выяснять местонахождение оборудования. Когда выяснили, я сообщил ему об этом. Он решил поехать за ними на нашей машине. Я встретил его у гаражей. Позже набрал ему, предупредил, что не стоит никуда ехать, наши медработники, которые будут рядом, заберут.

Каир Кожахметов с соседкой

— Но к тому времени на него, как говорят, уже успела накричать старшая медсестра. Вы в курсе?

— Не могу ничего сказать. В тот день я не видел и не слышал, чтобы она с Кайратом где-то сталкивалась. Я не был свидетелем их общения. Могу только за себя говорить.

— Но что-то ведь толкнуло человека оправиться пешком до деревни. Вряд ли он сам решил прогуляться по трассе.

— Я не могу понять, почему Кайрат так поступил. Мы ведь в тот день, когда он пошел, планировали сами туда заехать и забрать оборудование. Но хозяев дома не оказалось. Договорились, что через пару дней заберем.

— Цена тонометра и пульсоксиметра в общей сложности не больше 3000 рублей. Вам так важны были эти приборы?

— Это не дорогостоящее оборудование, доставка — дело десятое, нам главное было найти место, где их забыли.

— Вам неприятно, что вы фигурируете в этой истории?

— Мне неприятно, когда бывшая медсестра утверждает, что якобы мы вызвали в кабинет фельдшера и наорали на него. Ничего подобного. Я с Кайратом говорил только по телефону. Мне неприятно, что люди думают, будто я толкнул человека на неадекватный поступок.

Поймите, у меня нет обиды и злобы на ту женщину. Понимаю, что человек поспешил озвучить слухи. Это ее основная ошибка. Мне не принципиально выиграть дело, главное, чтобы установили факт моей непричастности к данному происшествию. Для меня это самое важное. Меня уважают в коллективе. Из-за произошедшего авторитет мой падает, мне не совсем приятно. Я не преследую цель наказать ее, достаточно просто извинений.

— Медсестра утверждает — она передала то, что говорил ей Каир, вот и все. Вряд ли фельдшер что-то придумал?

— Понимаю, она хочет выяснить правду, но поспешила с выводами. Да и в самой ситуации много спорных моментов. Зачастую в населенных пунктах не хватает машин, и наши фельдшеры идут к пациентам пешком. Медработники всегда подвергаются риску, любого может сбить машина.

К тому же проходила информация, что Кайрат не следовал правилам дорожного движения, он шел по трассе по пути следования транспорта, что является нарушением. У нас случалось, когда медработника сбила машина около работы. Считаете, в этом виновата администрация больницы?

У нас провели внутреннее расследование. Люди, которые общались с Кожахметовым в тот день, писали объяснительные. Ряд сотрудников говорили ему, что не надо никуда идти, медоборудование доставят. Он все равно пошел.

— Каким вы запомнили Кайрата?

— Скромный парень, безотказный. Если надо кому-то помочь, заменить заболевшего сотрудника, выйти на работу в выходной, он спокойно отзывался, никогда не отказывался. Поймите, я бы никогда не написал заявление в полицию, если бы журналисты не озвучили мою фамилию. Я всего лишь обнаружил факт пропажи оборудования и довел информацию до руководства. Вот и все…

С Натальей Пермяковой нам связаться не удалось. Все наши звонки женщина сбрасывала.


«50 КИЛОМЕТРОВ — НОРМА ДЛЯ НАС»

На днях в больницу Нижней Тавды приезжала мать и тетка Каира. После чего в местной прессе появилась заметка, где было сказано: «Родственники погибшего фельдшера претензий к руководству не имеют».

Каир Кожахметов с преподавателем

Мы поговорили с родной сестрой Каира Сонией.

— Когда Кайрат работал, он часто звонил маме, жаловался, что к нему плохо относится руководство, — рассказывает женщина. — Нам казалось, что он работал день и ночь. Как ни позвоним ему, он все время на работе. На все наши вопросы, почему столько работаешь, отвечал: «Обещают побольше платить, я соглашаюсь». А самому никогда не хватало денег, получал копейки.

— Почему он устроился туда?

— Где было место, туда и устроился. Снял самую дешевую квартиру в каком-то плохоньком районе. Говорил, что понравилось жилье. На самом деле, просто деваться ему было некуда. Жилье ведь ему не предоставили. Он сам оплачивал квартиру, коммуналку. От зарплаты ничего не оставалось, разве что на еду. Знаю, что он никогда не перчил начальству, ни с кем не спорил, так его воспитали. Еще он боялся увольнения, ведь пришлось бы искать новое место, переезжать, снова тратить деньги.

— Вы удивились, что он решил пойти пешком так далеко?

— Мы сами жили в деревне. Здесь часто пешком ходили, 45–50 километров — норма для нас. Например, утром выезжали из деревни в райцентр, а обратно единственный автобус шел только в 5 вечера. Такси для нас дорого. Мы выходили на трассу и шли пешком до дома, и зимой, и летом. Это в порядке вещей. Но в своем районе, нас подбирали попутки. Наверное, Кайрат подумал, что его тоже подберет попутка или сам как-нибудь доберется.

— Как вы узнали о его смерти?

— С соболезнованиями нам никто из больницы не звонил. В первый день после трагедии со мной связалась какая-то женщина, сообщила, что Кайрата в Тавде сбила машина, когда он переходил дорогу в неположенном месте. Потом пришла другая новость — его нашли на трассе, от него пахло алкоголем. Много слухов было, но никто толком не мог объяснить, что произошло.

Только спустя время ситуация прояснилась. Со мной связывались девочки из больницы. Рассказали, что Кайрат чувствовал себя виновным после того, как начальство накинулось на него с обвинениями по поводу забытых аппаратов. По слухам, на него не просто орали, его унижали, корили за плохую работу. Еще девочки из больницы рассказали, когда он обмолвился, что у него до зарплаты почти не осталось денег, доехать ему не на чем, главная медсестра бросила, мол, наше какое дело, иди пешком.

Когда он отправился в деревню, с ним держали связь две его коллеги. Они беспокоились за него, боялись, что замерзнет, звонили, спрашивали, где он идет. Кайрат отвечал кратко, без подробностей, просто два слова: «Я иду».

— Больница, где он работал, выделили деньги на похороны?

— Сначала хотели дать 2 тысячи рублей, правда, для этого мы должны были приехать и доказать родство. Путь от нас до Нижней Тавды не близкий, порядка 500 километров. На днях мать Кайрата с теткой все-таки доехали до больницы, им выдали 7 тысяч рублей. Похоронили брата у нас в деревне Шадринка, на мусульманском кладбище. Коллеги хотели с ним попрощаться, но руководство в больнице отказалось выдать транспорт.

Каир Кожахметов с одногруппницей

— Правда, что вы не имеете претензий к больнице?

— Мать и тетя Кайрата спросили у главврача, положены ли погибшему страховые выплаты. Он пожал плечами. Затем поинтересовался, есть ли у близких вопросы к больнице. Тетя спросила, почему Кайрат оказался на трассе. Главврач снова пожал плечами. Тогда она ответила: «Какие могут быть вопросы, если вы не можете ни на один дать ответ». А потом в местной прессе написали, что родственники претензий не имеют. Мы же планируем довести дело до конца.

— Вы общались с той самой старшей медсестрой, которая отругала Кайрата?

— Говорят, ее уволили. Хотя не могу ручаться. Вот мы забыли уточнить, за что же она могла быть уволена, если не виновата?

По данным «МК» никого из сотрудников больницы, причастных к истории, не уволили.

А те самые забытые медицинские приборы вернули через несколько дней после смерти Кайрата.

Ирина Боброва

Источник


АвторИрина Олеговна Боброва, опубликовано в газете «Московский комсомолец»

Фото: Каир Кожахметов

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора