Дурак

из блогов 26.04.2018 15:46 | Творчество 352

Школьница старших классов из Оренбурга Дана Суимбаева прислала нам 2 замечательных рассказа, написанных очень откровенно и, скажу честно, очень по-взрослому. Предлагаю взглянуть. Вот первый их них.

Дурак

— Слышала, Ванек опять окно разбил?

— Дурак, что с него взять.

Аня лишь зевает на замечание матери, продолжая нарезать овощи, но, поняв по её взгляду, что этого ей мало, обреченно вздыхает и без всякого интереса спрашивает:

— У кого на этот раз?

— У бабы Раи.

— Делов-то, — хмыкает, — она ему все детство конфеты таскала, пока я песок ела. Разберутся.

— Разберутся, — соглашается мать, но зачем-то добавляет со вздохом, — только вот из вас двоих дура-то ты.

И так каждый раз.

Аня упорно молчит, с откуда-то внезапно взявшимся остервенением кромсая морковь. Не понимает. Почему ей постоянно тычут этим Ваньком в нос? Разве мир на нем сошелся?

Она слышит о нем с раннего детства. Самые её интересные истории из жизни — истории Ванька из третьего подъезда. Одноклассники, живущие в одном дворе.

Ванек разбил окно.

Ванек прыгал со второго этажа.

Ванек подрался.

Ванек лазал по балконам.

Ванек поругался с директором.

Ванек уронил фикус.

Ванек заехал физруку по лицу снарядом.

Ванек — д у р а к.
И кажется, знала об этом одна Аня. Она фыркала каждый раз, когда речь заходила об очередных подвигах соседа, уже даже не заинтересованная тем, что он выкинул на этот раз. Она не понимала, почему весь двор и вся школа прощали этому несуразному мальчишке все его нелепые выходки, почему все ребята вечно крутились возле него же, почему отец с удовольствием пожимал ему руку, а мама вечно старалась затащить его на чай.

Не понимала Аня и того, почему все плачут, когда Ванек в зеленой военной форме запрыгивал в грузовик и уезжал в неизвестность.

Без Ванька жизнь тянулась долго, спокойно и скучно. Не было вечных криков, громкого смеха, хруста веток и разбивающихся стекол. Были тихие переговоры на лавочках, возня в песочницах и сонное жужжание мух.

Аня, такая же медлительная и мирная, как и время без Ванька, была почти счастлива. Никто не мешал ей спать до обеда, наслаждаться полуденной тишиной при чтении книг и смотреть душевные фильмы по вечерам вместо того, чтобы бесцельно шататься по улице. Лишь родители иногда невзначай спрашивали: «Как там Ванюша?» на что получали безразличное пожимание плечами.

Вся эта тихая жизнь порой нарушалась радостным криком матери солдата, только что получившей письмо от сына: «Знаете, что Ванек опять учудил? Знаете?» И по всему двору весь день эхом отдавалось: «Знаете, что Ванек опять учудил? Знаете? Слышали?» Аня по привычке фыркала в ответ на новости, даже не проявляя интереса, но однажды…

— Ань.

— Да, мам?

— Знаешь, Ванек…

— Что Ванек? — перебивает, иронизируя. — Опять учудил что-то? Влез на личный танк генерала? Перепутал казармы? Почистил картошку ядерной боеголовкой?

— …погиб.

Мама сглатывает подступивший комок слёз, и до Ани только сейчас доходит, каким охрипшим голосом начала она разговор.

— Как?

Осознание приходит медленно, но приходит. Аня даже не бьется в истерике в «я-тебе-не-верю-ведь-просто-не-может-быть», потому что знает Ванька с пеленок. Он мог всё, что угодно. И погибнуть у этого дуракамозгов тоже хватит. Аня спокойна, как всегда, только почему-то дрожат ноги, а во рту внезапно стало сухо.

Погиб.

— Как? — повторяет она вопрос, не слыша ответа матери, чувствуя, как воспаляются глаза и начинает подрагивать голос.

— Пожар… Пожар на складе с боеприпасами. Его товарища балкой придавило, он его спасать кинулся. Спас. А сам не успел. Мина взорвалась. Осколком.

— Дурак.

— Аня.

— Д у р а к.

— Ему героя России дали… — неуверенно шепчет мать, желая хоть как-то смягчить дочь.

— Посмертно дурак.

Разворачивается и молча уходит. Без слёз, криков, проклятий и даже всхлипов. Запирается в своей комнате. Не ест, не пьет, не говорит. Просто лежит на кровати, свернувшись в клубок, и трое суток без сна не может оставить мысль — сколько же дворов в стране, приобретших героев, но потерявших ребят?

Трое суток без сна не может оставить она эту мысль, трое суток без сна не может она найти ответ. Перед глазами добродушная улыбка Ванька и чуть лукавый взгляд, немного сощуренный из-за солнечных бликов, от которых не спасал зеленый козырек. Мальчишка невольно пыжится в новенькой армейской форме, но все равно смущается, видя слезы соседей, поэтому застенчиво кивает головой и бесконечно повторяет «Да будет вам, будет…»

Аня почему-то особенно хорошо запомнила именно этот момент, хотя и постоянно фыркала, замечая, что Ванек пытается отыскать то ли поддержку, то ли грусть в её глазах. А она язвила, безжалостно, отчего ему становилось легче, но печальнее, только сейчас признавшись, что засмотрелась тогда на его широкие плечи и острые выступы скул, пытаясь понять, когда он успел так повзрослеть.

Оказывается, его всё время любили за то, что он добрый. Приветливый, отзывчивый, добродушный и веселый. За то, что он ободряюще улыбался и без сомнений шел помогать, если у кого случалась беда. За то, что свои безумные выходки он совершал не со злобы, а от простоты душевной.

Наверно, только такие и становятся героями.

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора
Видеорепортаж
loading videos
Loading Videos...

Популярное за месяц

Партия нового типа
Центр сулашкина