Маятник

Эль Мюрид 4.10.2019 18:26 | Альтернативное мнение 90

«СОЮЗ НАРОДНОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ»

В конце сентября нефть окончательно вернулась на уровень «до теракта» 14 сентября, когда наши партнеры — иранские террористы — атаковали заводы в Саудовской Аравии. В октябре цена на нефть проскочила и этот уровень и продолжила снижение. В определенном смысле речь идет об эффекте маятника и, скорее всего, цена нефти скоро вернется к чуть более высоким значениям вблизи той точки, которая была в момент нападения Ирана на Саудовскую Аравию.

Пророчества про «нефть за 100 долларов» и были-то весьма сомнительными, а сейчас о них и вспоминать даже неудобно.

Нефтяная отрасль с приходом на рынок сланцевых углеводородов получила новый фактор устойчивости, не дающий цене выходить за рамки трендов даже при экстремальных событиях. А у газовой отрасли есть и еще один фактор, который будет оказывать даже не стабилизирующее, а понижающее цену влияние — фактор СПГ. Ведущие импортеры энергоресурсов — европейский и китайский рынки — уже построили и продолжают строить приёмные мощности, кратно превышающие сегодняшние объемы поставки СПГ. Что говорит лишь об одном — рынок готовится принять очень большие объемы СПГ, которые неизбежно будут давить на цену «обычного» трубного газа.

Ранее, когда объемы СПГ были невелики, а его поставками занимались считанные производители, фактор СПГ не мог влиять на газовый рынок. Ключевой особенностью природного газа является его агрегатное состояние, которое создает весьма серьезные проблемы при его хранении и дозировании. Просто так закачать газ в его обычном состоянии в цистерну или танкер как нефть, нельзя. А потому трубопроводный газ в составе своей транспортной инфраструктуры имел такую важную составляющую, как подземные газовые хранилища, которые позволяли сглаживать сезонные пики потребления. Именно поэтому востребованными были долгосрочные договоры на поставку и транзит, которые позволяли контролировать цену на газ в период разных сезонов потребления, что было выгодно потребителям, а производителям обеспечивало предсказуемые объемы производства и транспортировки.

СПГ меняет все механизмы ценообразования. То, что сжиженный газ может дозироваться и храниться, существенным образом снижает ценность подземных хранилищ. Что имеет следствие — долгосрочные договоры теряют смысл. Они приобретают вместо обязывающего значения значение рамочное. Уходят в прошлое принципы типа «бери или плати», рынок газа становится именно рыночным, где цена определяется только балансом спроса и предложения. Это серьезно меняет все правила, действовавшие ранее и вынуждают производителей работать в более жестких условиях — с одной стороны их начинает давить конкуренция со стороны СПГ, с другой — им нужно менять все технологии работы и главное — управления.

Судя по всему, огромные трубопроводные транспортные системы не то чтобы уходят в прошлое, но теперь их строительство в прежнем монструозном виде будет постепенно, но при этом довольно быстро, прекращаться. Всевозможные «Потоки» и «Силы» — последние гигантские стройки такого масштаба. Наши газовые генералы, как обычно, воюют с конкурентами по правилам прошлых войн, в то время как конкуренты воюют по правилам войн будушего.

В общем-то, уже сейчас вопрос окупаемости обоих «Потоков» и китайских газопроводов находится под большим вопросом: они все рассчитывались на совершенно другую цену газа, и при сохранении понижающей тенденции труба, скорее всего, может не окупиться никогда. Другой вопрос, что на ней зарабатывают подрядчики, но это вопрос уже совершенно другого уровня, к бизнесу не имеющий никакого отношения — тут чистая коррупция в самом незамутненном своем виде.

В складывающихся условиях уже сейчас видно, что Газпром попал в тяжелейшее стратегическое положение — огромные средства затрачены на проекты прокладки новых газотранспортных систем, однако теперь, когда их окупаемость практически невозможна, эти чудовищные суммы будут рано или поздно списаны в убыток. Конечно, что-то покроет российский бюджет за счет населения, но даже при таких раскладах убытки Газпрома могут быть колоссальными. И это проблема, так как спущенные в никуда ресурсы могли пригодиться в других проектах — проектах газификации страны (у нас половина страны так и не имеет доступа к газу — а это огромный рынок), проектах того же СПГ, проектах газонефтехимии и переработки. Однако увы — но на это просто нет ресурса, который похоронен в теперь уже бесполезных транспортных системах.

Всё это — цена тотальной некомпетентности как газовых менеджеров, так и политического руководства страны. Люди, набранные практически по объявлению по разным помойкам, принимают решения, в рамках которых страна будет жить долгие десятилетия. Качество этих решений ужасающее. Именно поэтому пять, а то и больше триллионов сверхдоходов от продажи углеводородов сгинули в никуда. Оставив после себя помпезные стадионы и почти бесполезные трубопроводные системы. При этом развитая экономика, доставшаяся этим помоечным руководителям, распадается буквально на глазах. Когда этот режим сгниет (а куда он денется?), после него останется пустая разграбленная казна, мегалитические сооружения бессмысленного назначения и огромное количество бесполезных в обычной жизни «элитных» сооружений, которых и использовать-то будет весьма затруднительно по прямому назначению ввиду их ресурсной расточительности.

У сказанного есть вполне очевидный вывод: в ближайшие несколько лет Газпрому придется втягиваться в решающую фазу конфликта за европейский рынок. К этой фазе он подходит в состоянии, которое не предполагает наличие у него резервов и устойчивости. Скорее, наоборот — гигантские стройки подорвали эту устойчивость. В таких условиях даже сохранить свои позиции на рынке будет предельно затруднительно, если вообще возможно. Скорее всего, Газпром начнет достаточно быстрыми темпами терять долю и объемы на европейском рынке, но заместить эти выпадающие объемы ему будет нечем — ресурс потрачен. Зависимая более чем наполовину от экспорта углеводородов экономика страны вряд ли выдержит шоки, последущие за таким поражением. И уже вне зависимости от того, будет ли к тому моменту у власти нынешняя камарилья, ее ресурсная база будет подорвана окончательно. Что неизбежно приведет к разрушению сложившихся коррупционных балансов и жесточайшим клановым войнам за удержание и захват остающихся кормовых делянок. Понятно, что единственным следствием такой войны будет только одно — схлопывание режима в целом, причем крайне быстрое — период постепенного гниения будет пройден, наступит период бурного и очень масштабного социального и политического пожара.

В нынешнем году режим окончательно исчерпал все резервы своей устойчивости, и теперь находится в своеобразном метастабильном состоянии. Его задача сейчас только в одном — держать социальную температуру на минимально возможных уровнях. Отсюда и объективные предпосылки к террору против населения — теперь режим может удерживать свою власть только штыками и дубинками. Однако социум мало похож на холодильник, да и в розетке ток еле теплится. Поэтому разогрев социальной температуры неизбежен, и экономическая катастрофа будет этому только способствовать. В принципе, никакого госдепа не нужно — безграмотное руководство страны всё сделало самостоятельно. Что, в общем-то, совершенно неудивительно — не по Сеньке такая шапка. Кухарка, возможно, и способна управлять государством, но шпана с помойки — точно нет.

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора