Оскорбительные фейки

СНЖ Эль Мюрид 18.03.2019 23:50 | Новости 76

«СОЮЗ НАРОДНОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ»

Путин подписал законы о «фейковых» новостях и о неуважении к власти. Оба закона уже вызвали вопросы, неясно, как именно будут толковать крайне размытые положения обоих законов правоохранители и суды. Скорее всего — произвольно. По принципу «Был бы человек». Кроме того, появится новая «палка» в отчетах, которую нужно будет обязательно показывать и отчитываться, так что фабрикация дел по данным статьям — вопрос времени.

Как, к примеру, быть с информацией о гибели российских военных в той же Сирии, если официальные инстанции давно воюют без потерь. А потому любая новость о гибели очередного российского военного или наемника может быть признана недостоверной просто потому, что официального сообщения на этот счет нет и никогда не будет. Если тот же МИД официально несколько раз меняет свою позицию: «Нет, такого не было. Да, было, но наших там не было. Да, были, но с ними все в порядке. Да, есть пострадавшие, но их немного.» И это было на самом деле в истории с бойней в Хишаме, где погибло так и неустановленное, но очень большое число наших граждан. Что и в какой момент считать недостоверным, если о массовом избиении стало известно буквально на следующий день?

Как быть с классической журналистской практикой ссылок на источники, которые хотят оставаться анонимными? Как быть с федеральными каналами, которые лгут как дышут просто потому, что озвучивают лживую официальную установку? Наконец, как отличить добросовестную ошибку от сознательной дезинформации, особенно в кризисных и критических ситуациях? Совсем недавно был теракт в Магнитогорске, который так и не был признан таковым несмотря на все имеющиеся явные его признаки — от формального взятия на себя ответственности группировкой ИГИЛ* до реальных боевых действий в самом Магнитогорске? Однако власть пошла по пути — если официальна установка расходится с фактами, то тем хуже для фактов. Что в таких случаях считать недостоверной информацией? Изложение официальной точки зрения или реальные факты?

История с законом об оскорблении власти выглядит также двусмысленной — а если власть в целом и в лице своих представителей ведет себя оскорбляющим любые человеческие нормы образом? Если власть обворовала пожилых людей, отняв у них пенсии, то прямое именование ее воровской — это оскорбление или как? Если из залов выводят арестованных за миллиардные хищения сенаторов, то можно ли начинать обобщать происходящее на всю вертикаль? Если браткам из 90, чьи руки по локоть в крови, вручают государственные награды, то оскорбительно ли для власти будет прямое именование ее мафиозной? Если наши друзья — это венесуэльские наркобароны, а самолетами правительственного авиаотряда вывозят промышленными партиями кокаин — то как еще можно оскорбить власть, прямо называя ее соответствующим образом?

Впрочем, все это к праву имеет крайне отдаленное отношение. Любая антинародная власть прямо заинтересована в подавлении инакомыслия. Любая альтернативная официальной точка зрения автоматически считается враждебной. Однако попытки заткнуть рот — это борьба со следствиями характера самой власти — безответственной, недееспособной, ориентированной исключительно на личное обогащение причастных к ней людей и групп любой ценой, включая и преступную. Попрание справедливости для России всегда будет выглядеть крайне болезненно, и поэтому попытки заткнуть рот тем, кого несправедливость возмущает, бессмысленны. Единственный способ — возвращать справедливость и ответственность власти перед народом. Хотя, конечно, в отношении нынешнего режима такое пожелание — чистой воды утопия.

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора