Суицид Европы

Происходящее в Европе можно было бы списывать на деятельность террористических организаций, набравших силу в хаосе послевоенного Ирака, а также на руинах Ливии и Сирии, к которым крепко приложились Штаты, можно объяснять происходящее интересами Вашингтона, для которого Евросоюз после ликвидации СССР стал не нужен и превратился из главного союзника в главного конкурента, но…

Но не нужно забывать, что Европа сама делает многое для того, чтобы получать миллионы мигрантов из неблагополучных стран, чтобы на теле Европы формировались гнойники диаспор, районы с контревропейской культурой, чтобы поток беженцев не прекращался, чтобы все они направлялись именно в Европу, а не куда-то еще.

И не нужно думать, что все это делают засевшие в европарламенте агенты госдепа. Агенты, конечно тоже есть, куда же без них, но делают все это не только они.

Сама Европа делает это.

Европа делает то, что в быту называется суицид.

Но почему она это делает?

Европа делает это потому, что европейское общество дошло до предела своего развития в существующей парадигме капитализма, рыночной экономики, конкуренции и частной собственности. Дальше пути в рамках этой парадигмы у Европы просто нет.

Все. Путь закончен.

Европа, в первую очередь Западная Европа — достигла максимально возможного развития, которое позволяла капиталистическая, рыночная модель, а также политическая модель управляемой демократии. Европейское общество достигло максимально возможного в рамках этой модели благополучия.

Евросоюз вместе с США победил своего главного геополитического конкурента, которым был СССР. Соц.лагерь разрушен, а входившие в него страны Восточной Европы так или иначе поглощены — одни включены в Евросоюз, другие включены в западную экономическую систему через захват рынков, скупку активов и механизм кредитного рабства.

Россия как основа славянского мира и цивилизационный конкурент Запада, германского и англо-саксонского мира, поставлена… в неудобную позу, скажем так. Сделана зависимой от Европы за счет торговых отношений, отказаться от которых Москва, вставшая на те же рыночно-капиталистические рельсы, просто неспособна. Россия сделана зависимой за счет привязанности новоявленного российского дворянства к выведенным ими в Европу активам, к проживающим в Европе родственникам, к недвижимости. И еще за счет того, что российские нувориши неровно дышат ко всему европейскому, западному, тем самым находятся в морально-психологической, эмоциональной и культурной зависимости.

Все. Цели достигнуты.

Что делать Европе дальше, кроме как разрушать себя?

Запускать людей в космос? Но это не приносит прибыли, а в капиталистической парадигме все, что не приносит прибыли, не имеет смысла. Спутники связи, которые приносят прибыль, запускаются исправно, а топтание пыльных тропинок далеких планет коммерческого смысла не имеет.

Помогать строить такое же благополучное общество в странах Азии, Африки и Ближнего Востока? Ну вот, Европа помогает, правда в основном советами и участием в новых крестовых походах. И эти советы с крестовыми походами как раз привели к тому, что мы наблюдаем в Ираке, Ливии и Сирии. Потому что к реалиям и культуре Ближнего Востока европейские подходы не применимы.

А помогать Сирии, Ливии и другим странам материально — это опять же противоречит принципам капитализма, который допускает благотворительность лишь в символических размерах и формах, а крупные капиталовложения должны приносить доход и по-другому никак.

Даже Украине и то не дали 50 миллиардов, которые насчитал Сорос для реформ и развития экономики. Дают крохи, которые позволяют лишь сохранять относительную стабильность киевского режима.

Все. Европе, достигшей максимально возможного благополучия, которое позволяла рыночно-капиталистическая модель и модель управляемой демократии, больше нечего делать, кроме…

Кроме разрушения самой себя.

Это примерно так же, как у человека, который достиг всего, к чему стремился и потерял цель жизни, утратил смысл, потерял вкус жизни. Такой человек неизбежно начинает разрушать себя.

Одни ищут новый смысл на дне стакана, другие на кончике иглы, третьи в азартных играх. Пытаются заполнить опустевшую жизнь, забыться, куда-нибудь деть время и деньги, которым нет другого применения ввиду отсутствия конструктивных целей.

А некоторые, оказавшись в жизненном тупике и не находя нового пути, совершают суицид в самом непосредственном виде.

Человек так устроен, что не может оставаться на одном месте, как растение, ему нужно куда-то двигаться — либо вперед, либо назад. Исключения встречаются, но они своей исключительностью лишь подтверждают правило.

Если человек не развивается, не находит пути и способов своего развития — он начинает деградировать.

Если человек не занимается созиданием — он начинает заниматься разрушением.

Иного не дано.

И человеческое общество живет по тем же законам, потому что состоит из людей.

Не может развиваться общество, члены которого не видят пути дальнейшего развития.

А в той парадигме, в которой живет современная Европа, пути дальнейшего развития нет — ни в материальном, ни в духовном плане.

Пути развития в материальном плане нет потому, что рыночно-капиталистическая модель с принципом частной собственности дошла до предела своего роста. Некуда больше вкладывать капитал, чтобы получать его прирост.

Одно из самых наглядных доказательств — нулевая ставка ЕЦБ. Европейский капитал перестал расти. Банкам некуда вкладывать средства, чтобы получать прибыль. Если бы это было не так, ставка ЕЦБ была бы заметно выше нуля.

И проблема не в том, что некуда запихнуть деньги, проблема в том, что некуда вложить их с перспективой получения прибыли и приемлемым для данной прибыли риском, как того требует рыночная модель.

Рост европейской экономики замедлился до уровня статистической погрешности и носит уже не реальный, а инерционно-спекулятивный характер.

Рост благополучия отдельных стран ЕС, отдельных районов и домохозяйств обеспечивается за счет снижения благополучия других стран (например, Греции), других районов (Восточной Германии) и разорения других домохозяйств.

Экономическое, материальное развитие Европы в целом закончилось, осталось только перераспределение материальных ценностей, финансов и рабочих мест внутри Европы.

Дальнейшее развитие в материальном плане без смены парадигмы рыночного капитализма и частной собственности невозможно.

Духовное развитие без смены парадигмы тем более невозможно.

Парадигма рыночного капитализма, частной собственности и управляемой демократии поставила во главу угла материальные ценности, материальное благополучие. Духовные ценности задвинуты на задний план и объявлены вторичными, инструментально-прикладными.

Стимулируя потребление, капиталистическое общество провозгласило свободу нравов, свободу совести, свободу морали. Это было необходимо, чтобы освободить производителей и поставщиков услуг от нравственных ограничений. Такая свобода развязала руки производителям и поставщикам медиа-контента (фильмов, шоу, рекламы), медиа-контент стимулировал продажи модных товаров, продвигал идеи материального благополучия, модельеры изобретали наряды, один откровеннее и экстравагантнее другого, сфера развлечений предлагала все более разнообразные формы досуга и так далее.

Апофеозом этого стало издание Шарли Эбдо, тиражи которого были тем выше, чем аморальнее и безнравственнее оказывались рисунки.

Дело дошло до распятий, установленных в ночные горшки, которые называются инсталляциями и чтобы посмотреть на них европейцы платят деньги за билеты.

Все. Духовные ценности были конвертированы в материальные настолько, насколько это вообще возможно.

Разнообразные ЛГБТ-парады и однополые браки — тоже часть и следствие этой конвертации.

Обратная конвертация материальных ценностей в духовные в парадигме рыночного капитализма невозможна, потому что она… не несет прибыли.

Духовный путь Европы был превращен в материальный, а материальный путь завершен достижением максимального развития, которое было возможно в рамках принятой экономической модели.

И отказываться от существующей модели Европа тоже не готова, потому что эта модель обеспечила ей максимальное благополучие в истории и в современном мире.

Другой модели, которая открыла бы Европе дорогу вперед, у Европы нет.

Вернее нет другой проверенной модели, правильность которой была бы подтверждена существующим примером реализации.

Советская модель была разрушена и на основании этого факта разрушения с точки зрения европейцев модель признана неудачной. Да и не знают толком европейцы советской модели.

Китайская модель пока не продемонстрировала таких успехов, чтобы Европе захотелось брать с нее пример. Рост экономики Китая был впечатляющий, но по уровню жизни китайцы европейцев пока не обогнали.

Японская и Южнокорейская модель — суть та же западная парадигма рыночного капитализма и частной собственности, только с азиатской спецификой. Грубо говоря, тот же хрен, только вид с востока.

Северокорейская модель Европе непонятна и страшна.

Иранская модель в образцы для подражания тоже не годится.

Все. Развитие в существующей парадигме завершилось, другой парадигмы и модели, которая была бы привлекательна для Европы и имела бы наглядный пример успешной реализации — нет.

Поэтому, подобно человеку, достигшему всего, к чему он стремился и потерявшему цель, утратившему смысл жизни, Европа прочно встала на путь саморазрушения.

Европа встала на путь суицида.

Отсюда и политика мультикультурализма, прием беженцев, неспособность борьбы с террором, неспособность что-либо сделать с гнойниками диаспор, контревропейскими общинами на теле Европы.

Мигранты — это дурь, которую принимает Европа подобно человеку, принимающему наркотики, чтобы забыться, переключиться, убежать от реальности и чем-то заполнить жизнь с утраченным смыслом.

Подобно наркомана в минуты просветления, Европа понимает, что принимать мигрантов нельзя, это ее разрушает, но ничего поделать уже не может.

Потому что уже выбрала путь саморазрушения и волей-неволей делает все, чтобы дальше идти по этому пути. Потому что другого, конструктивного, созидательного пути у нее нет.

И Европа будет идти по пути суицида.

До тех пор, пока не разрушится, не деградирует, не опустится до такого состояния, когда былое благополучие останется в прошлом, забудется, когда парадигма рыночного капитализма и модель управляемой демократии будет признана порочной, неработоспособной, отжившей, как в прошлом отжившей свое была признана монархия.

И только тогда Европа будет готова принять новую идею, новую парадигму, новую модель устройства общества, потому что жить со старой будет уже совершенно невыносимо и невозможно.

И так происходит всегда.

Чтобы построить что-то новое — нужно обязательно разрушить что-то старое. Для того, чтобы расчистить место для нового строительства. Особенно это касается Европы, где с местом большие проблемы — и в прямом и в переносном смысле.

И когда Европа расчистит место для нового строительства — в первую очередь место в головах, тогда и начнется новый этап созидания и развития, в первую очередь духовного.

Но это будет только после того, как Европа в достаточной степени заполнится мигрантами, испытает достаточное количество терактов, а может быть и пройдет через очередную большую войну.

Это будет после того, как современная Европа до конца осуществит свой суицид.