Таинство расчёта

Способность человека к расчёту своих действий – в сущности, идентична волшебству. В самом деле, мы в голове, и только в голове, представляем то, чего ещё нет (а порой и никогда не было) – и в случае ошибки в расчёте оно может никогда не появится. В рамках расчёта мы осуществляем какие-то действия, которые, взятые сами по себе, абсурдны и бессмысленны. Они больше всего похожи на магические заклинания, на «абракадабру». Попробуйте объяснить средневековому человеку что такое железная дорога. Знаете, как он посмеётся над вами?

-Ну, допустим, вы положили на землю огромное количество железа, которое стоит немногим дешевле золота (для Средних веков). Ну, допустим, по какой-то непостижимой причине это железо у вас не разворовали… Хотя не могу даже представить себе – по какой! Но где же вы найдёте такую лошадь, которая способна тянуть двадцать сцепленных вагонов одновременно?!

Про такое в Евангелии сказано – «иудеям соблазн, еллинам же безумие»! Цивилизация на уровне фанатической слепой веры положила в своё основание две аксиомы (то есть недоказуемых очевидности):

Обязанность человека изучать и хранить материальные и духовные ценности прошлого;

Обязанность создавать, а так же поддерживать создание (что ещё важнее) материальных и духовных ценностей грядущего.

Как их доказать человеку, который не желает их принимать – я не знаю. Но и без доказательств очевидно, что если люди всё прошлое забыли, а в настоящем ничего не изобретают и не помогают новаторам-изобретателям – то выше каменного века им ничего не светит…

Но цивилизация неразрывно связана с верой и догмами. Без них она разрушается. Почему?

Объясняю:

Всякие действия по поддержанию макросистемы выглядят нелепыми и бессмысленными на уровне микросистемы. И если человек не воспринимает себя макросистемой (то есть не воображает себя всем человечеством, что с определённой стороны смахивает на психическое расстройство) – то всякие действия во имя человечества кажутся ему бредовыми и глупыми.

Может быть, деспотичной по её натуре цивилизации и нужно, чтобы человек под мышками зажал книги Гомера и Данте, одной рукой изобретал, а другой кормил изобретателя со стороны – но эгоистичному шкурнику это зачем? Потому что цивилизации это нужно? А кто она такая с точки зрения эгоистичного шкурника?!

Я ведь не шучу и не прикалываюсь, я вас серьёзно спрашиваю: если человек считает, что рождён случайно и умрёт бесследно (причём, увы, скоро) – зачем ему какая-то длинная цивилизация? Это ведь как если бы голодный законсервировал пищу на сто лет вперёд, и голодал бы, думая – зато через сто лет кто-то мою консерву откроет и накушается…

+++

Мы знаем, что есть непосредственное благо, находящееся в настоящий момент в состоянии его потребления. А есть расчётное благо, которого нет, которое может, будет, а может и не соизволит явиться, но которое требует усилий, жертв, расходов и создаёт проблемы непосредственно в данную минуту.

Выделим шрифтом:

Эффект непосредственный, немедленный.
Эффект долгосрочный, рассчитываемый.

Между ними жесточайший конфликт. Начнём с того, что человек, не обученный расчётам, расчётной аналитике – вообще не сможет понять долгосрочного эффекта: так аборигены Австралии не понимали связи между половым актом и деторождением, и думали, что дети появляются «как листья на деревьях».

Но и понимая расчётную аналитику, к ней можно предъявить ряд номиналистических претензий:

— Мне слишком долго этого ждать.
— Слишком широкое вовлечение посторонних для меня элементов.
— Никто не гарантирует безошибочности расчёта. Теоретически всякий расчёт может оказаться ошибочным, а потраченные средства — в силу этого потрачены впустую.

Никто не отрицает этих пороков расчётного анализа. Более того, всякий расчётчик стремится сократить сроки действия, усовершенствовать материальное стимулирование непосредственного исполнителя грандиозных замыслов и снизить риски ошибки в расчётах.

Ключевая разница в восприятии реализмом и номинализмом (инфинитикой и локалистикой) этих истин расчётного прогнозирования.

Реализм (инфинитика), понимая все минусы и риски расчётного проекта, тем не менее, соглашается на них. Номинализм (локалистика) – считает их непомерной платой за действие, и отказывается от них.

И земледелие, и скотоводство было первым примером столкновения расчётного прогнозирования с локальным «здесь-и-сейчас-ничеством». Можно съесть семена растений сразу, а можно закопать их на год, и ждать, что они умножатся в числе. Гарантии, конечно, нет: может быть и засуха, и наводнение и много ещё чего, влияющего на урожай…

Можно пойманного поросёнка заколоть сразу, а можно подождать, пока из него кабан вырастет. Для второго делают закут, заготавливают корма и т.п. А вдруг поросёнок сдохнет? Падаль есть не будешь, значит, вчистую проиграл тем, кто предлагал покушать сразу, не откладывая на завтра, то, что можно сделать сегодня…

Но, несмотря на все минусы и риски расчётного прогнозирования и долгосрочного макро-проектирования мы уже не можем представить современное человечество без земледелия и скотоводства.

Однако принцип конфликта между малой сиюминутной выгодой и крупным, но отдалённым благом – никуда не делся. Принцип «живи сегодня, живи сейчас, живи только собой», который мог, на заре человечества, погубить становление земледелия и скотоводства – проник в современный рыночный либерализм.

Ему ненавистны «продлённые желания» и расчётные прогнозы с их длительностью, системной неразделимостью и погрешностью. Либерал хочет быстро, себе и однозначно. Платишь – так плати, а не платишь – так до свидания!

Это инстинкт охотника или собирателя, который или нашёл пищу сразу в готовом виде, или махнул рукой на туманную перспективу погони за ней…