Свобода классов и сословий и слова не мальчика

Станислав Смагин 11.12.2019 19:43 | Общество 73

Любому нормальному россиянину хочется преодолеть все эти невзгоды и увидеть в будущем «Россию, наполненную ответственными и любящими людьми».

На прошлой неделе едва ли не главным событием стало завершение судебного процесса по делу студента ВШЭ Егора Жукова. Парня обвиняли в том, что он записывал и выкладывал в Интернете ролики с различными экстремистскими антивластными лозунгами и призывами. Дали Егору в итоге три года условно, по нашим стремительно суровеющим временам – считайте по голове погладили.

Но резонансным оказался даже не столько приговор, сколько последнее слово студента перед приговором Кунцевского районного суда.

Большинство отозвавшихся на это слово, которое на самом деле оказалось полноценной программной речью, были им впечатлены, пусть и с разным знаком. Появились даже версии, что на самом деле Жуков лишь озвучил написанное кем-то из более маститых и отменно владеющих пером товарищей по оппозиционному движению, например, Дмитрием Быковым.

Честно говоря, слегка сомневаюсь. В данной речи сложно найти что-то, что не мог бы написать не лишенный таланта, совести и зрения человек, пусть и молодого возраста. Там нет никаких гениальных философских и мировоззренческих прорывов, а мысли в массе сколь правильны, столь и общи.

Собственно, из-за того, что эти мысли правильные и общие одновременно, с ними очень сложно спорить, а соглашаться – легко, пусть и не приятно, а мучительно.

Да, наши государственные люди, на словах активно провозглашая ценности христианства и патриотизма, на деле почти всем время находятся на другом от них полюсе.
Да, у нас 10% людей владеют 90% благосостояния.
Да, мы предельно разобщены сами по себе, а нас к тому же специально разобщают дополнительно, чтобы мы не могли сопротивляться тем самым 10%.
Да, наш народ кажется сломленным, вымирающим где-то физически, а где-то морально. Да, любому нормальному россиянину хочется преодолеть все эти невзгоды и увидеть в будущем «Россию, наполненную ответственными и любящими людьми».

Знаете, под знамена, на которых начертаны такие лозунги, не грех и встать. Правда, важно понять – и я искренне пытаюсь это сделать – до какого перекрестка нам со знаменосцами будет по пути.

А то патетический вскрик «за нашу и вашу свободу!» обычно на деле оборачивается торжеством исключительно «их» свободы, а с «нашей» точки зрения результаты получаются такими, что лучше было бы совместный марш и не начинать.

Самые лучшие и смелые лозунги провозглашала в 1968 году бурлившая европейская молодежь, ядро которой составляли выходцы не из простого народа, а из разных слоев буржуазии. «Будьте реалистами, требуйте невозможного!», «Запрещается запрещать» и так далее. Через несколько десятков лет эта в идеологическом смысле «розовая», а порой и «ярко-красная» молодежь, изрядно попугавшая свои правительства, сама стала правительствами и парламентами.

Все эти кон-бендиты, йошки фишеры, йенсы столтенберги казнили и разбомбили Югославию, написали сценарий украинской трагедии, распахнули объятия «демократизации» Ближнего Востока, обернувшейся его кровавой хаотизацией, сделали НАТО едва ли не более агрессивным, чем в годы «холодной войны», превратили Европу в оплот либерально-политкорректного тоталитаризма.

Егор Жуков в социальном плане – сын человека, принадлежащего если не к самому могущественному, то ко второму кругу российского правящего класса. Он из круга выгодополучателей порядка вещей, сложившегося по итогам развала СССР и с той пор если и поменявшегося, то в сторону усугубления. Тех самых 10%, владеющих 90% благ.

В идейном же плане он плоть от плоти летних московских протестов либеральной оппозиции против либерально-капиталистической коррупционно-олигархической власти. Эти протесты имели многие признаки эдакого верхушечного «майдана» украинского образца, с целью отнюдь не кардинальных перемен, а только перехода скипетра и державы от одной «элитной» группы к другой.

Как человек и носитель некоего личного мнения и склада ума Егор, допускаю, на высоте. Но он уже не просто сам-по-себе-человек, он символ. А символизирует-то он, если вдуматься, не революционный прорыв, а как раз таки поверхностность собственного дела. Его подчиненность не задаче переделать систему, а задаче переделить власть внутри нее.

Да и так ли уж на высоте Егор как сам-по-себе-человек? Для меня некоторый ответ на этот вопрос дает его интервью, опубликованное сразу после приговора. В частности, один фрагмент.

Егор, дублируя многие свои прекрасные тезисы из «последнего слова», вновь говорит и о том, что нашу нацию должны скреплять ценности любви и ответственности. Интервьюер, известный либеральный журналист Кирилл Мартынов, спрашивает: «Этот лозунг мог быть в другом контексте произнесен, например, Арсеном Павловым, который был известен как Моторола. Помните его риторику «работайте, братья»?». Жуков отвечает: «Я бы не сказал, что Моторола в своих делах реализовывал любовь и ответственность».

На самом деле, «работайте, братья» говорил не Моторола, а другой наш национальный герой современности – Магомед Нурбагандов. Ну да не суть.

Появилась некая определенность в виде отношения к знаковой для вменяемого русского человека фигуре. Определенность неприятная, правда, все еще смутная и дипломатично сформулированная. Мне, как я уже говорил (не горжусь сим фактом, но и не скрываю) уже приходилось тестировать хорошелицых людей, писавших гнусности после гибели Моторолы, на реальную «хорошесть» их лица. Тем не менее, застенчивое «я бы не сказал, что» все-таки не повод не подавать человеку руки или, тем паче, подавать, но в лицо. Это и не повод наложить вето на любые возможные совместные дела, в том числе мелкие и тактического характера. Но, все-таки, это кое-какой маркер.

А вот адвокат Егора, Илья Новиков, деликатничать не намерен. Он сообщил, что символический рубль, полученный за работу на процессе, отправит в поддержку терроризирующих Донбасс Вооруженных сил Украины:

«Тот рубль, который я получу за защиту Егора, я передам на поддержку ВСУ. И еще 99999 от себя, потому что как раз 6 декабря — их праздник».

Несколько лет назад Новиков уже пытался укрепить обороноспособность (точнее, агрессоспоспобность) Украины вытаскиванием из-за решетки Надежды Савченко. Вытащить не удалось, Савченко вернулась в родные края лишь по обмену, и ввиду особенностей характера и очевидной неуправляемости скорее внесла смуту в общую украинскую картину. Еще Новиков защищал участников «керченского инцидента» и «дела Сенцова», а теперь решил помочь Киеву надежнее всего – грошами.

Недостаточная восторженность Егора Моторолой – ладно. Но открытая поддержка его адвокатом жовто-блакитных людоедов – уже четкий сигнал.

Можно сказать, что подзащитный за адвоката не отвечает, и это правда. Но эти люди очевидно близки, один из них явно не просто так взялся защищать другого, они одновременно совершили некие действия в рамках одной и той же темы, и новиковский демарш получился закономерным продолжением жуковского высказывания или более откровенным его вариантом.

Я постоянно и самым резким образом критикую российскую власть, так или иначе прямо или косвенно поддерживающую Украину и ее головорезов – топливом, кредитами, заботливым возвращением военной техники и интернированных солдат, невмешательством в происходящее под соусом «глубокой озабоченности» и «безальтернативных Минских соглашений».

Мне не все равно, там идет моя война, и мне совершенно очевидна моя сторона. И борьба против людоедской социальной политики, разграбления и деградации страны, космополитического оккупационного правящего класса, капитуляции перед «западными партнерами», передачи японцам Курил – это моя война.

А вот война между открытыми и застенчивыми пособниками ВСУ – не моя. И война внутри этого самого правящего класса под умилительно честным лозунгом Г.К.Каспарова «за право беззастенчиво грабить страну и бесконечно обогащаться» — тоже не моя.

И заканчивая тему Егора Жукова лично. Именно лично. Отделенного в качестве эксперимента от крепко с ним связанных интересов его класса или подкласса, от социальных течений, которые он олицетворяет, от адвоката Новикова и даже от собственного мнения о Мотороле, во многом сформированного окружением. Вероятно, он небезнадежен.

Вот и на следующий день после интервью К.Мартынову он на «Эхе Москвы» высказался про Крым не совсем патриотично, но и не вполне либерально:

«Фактически, это нельзя отрицать, Крым был присоединен к России незаконными способами. Однако, сейчас это фактически территория России. И насколько я знаю, жители Крыма совсем не против находиться в составе России».

Думается, у него есть шанс реализовать свои смутные чаяния и благие порывы под более правильными знаменами и в правильном русле. Или не реализовать. Благие общие слова могут развиться и обернуться в любую сторону, доказано европейскими студентами полувековой давности.

И социальное происхождение отнюдь не приговор, во всяком случае, приговор более гибкий и подразумевающий варианты, чем у Кунцевского районного суда, хотя и он Егора пощадил.

Революционеры 1860-1880-х из семей потомственных дворян и аристократии не в рамках классового междусобойчика, а в смертельной схватке сошлись с царской властью, причем часто в конкретных эпизодах им противостояли жандармы, чиновники, судьи из непривилегированных слоев. Во время Гражданской войны на стороне «красных» было вдосталь представителей знати, а в лагере «белых» — детей рабочих и крестьян. Выдающийся русский мыслитель Лев Тихомиров, сын военврача, умудрился побыть активным «народовольцем», ведущим идеологом русского монархического консерватизма и, в конце концов, разочаровавшись в монархии, фактически сторонником Февральской революции.

У отдельного человека, будь то Егор Жуков или кто-то еще, есть определенная свобода выбора. У классов и сословий, коллективных социальных организмов, ее значительно меньше. Они живут по своим законам, которые на порядок сложнее имеющихся в арсенале Кунцевского районного суда.

Мы видим их действие сейчас и еще не раз увидим в ближайшие годы. Боюсь, с не лучшими для страны последствиями.

Фото: radiokp.ru / Жукову дали 3 года условно
Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора