После Путина: «Цель — передать власть, сохранив систему и бенефициаров»

gala_gala15 2.09.2018 9:55 | Политика 171

Очень любопытное интервью известного либерального политолога и политтехнолога, чьи предсказания, как считают некоторые эксперты сбываются в большинстве случаев, правда, считается при этом, что связана такая прозорливость с близостью к кремлевским источникам, а не выдающимися аналитическими способностями.

Так или иначе, но данный персонаж, при всей его либеральности его взглядов, представляет из себя ценный источник информации, просто как обладатель инсайдов, прежде всего, выводы можно делать собственные, а вот факты стоит принять во внимание…

Валерий Соловей: власть, сама того не зная, делает всё для объединения общества. 1.09.18

ЮИ: Первый вопрос хотелось бы вам задать по поводу выступлений Путина по пенсионной реформе, где он впервые, так сказать, нарушил какое-то правило, когда «злобные либералы» в правительстве «подати» всё увеличивают и увеличивают, права граждан нарушают, залезают в карман, а он «ни при чём». И здесь он принял на себя часть этого удара. Вы написали в своём фейсбуке, что это, возможно, связано с будущим транзитом власти. Почему вы так думаете?

ВС: Потому что в правящей элите сложилось впечатление, что без повышения пенсионного возраста всё равно не обойтись, и что «население — это новая нефть», из которой нужно извлечь как можно больше средств сейчас. Ну и кто-то должен брать за это ответственность, чтобы обеспечить плавный переход к новому руководству. Ну вот Владимир Владимирович пусть впервые за двадцать лет фактически возьмёт на себя ответственность за непопулярное решение. Я напомню, что когда была монетизация льгот, то он тогда на себя никакой персональной ответственности не брал. Если он решил всё-таки взять её на себя, — это означает, что он хочет освободить своего преемника, или институт власти будущий от груза ответственности. Мол, я это сделал, а не вы. Вот, оцените мое мужество и поблагодарите за то, что сделано. Не для общества, а для вас.

Варвара Грязнова: По поводу транзита власти. А в чью пользу этот транзит?

ВС: Это очень интересный вопрос. На него пока нет ответа. Скорее всего, здесь дело не в персональной кандидатуре, а в изменении самой системы организации власти. То есть создание «госсовета», точнее, формализация госсовета, превращение его в аналог советского политбюро. Возможно, введение должности вице-президента. Эти изменения в Конституцию стали готовиться еще осенью 2017 года. То есть за полгода до президентских выборов было дано указание начать прорабатывать различные варианты конституционной реформы, которая, как вы понимаете, призвана служить обеспечению транзита. То есть дело не в том, что Путина сменит новый «путин» — нового «путина» не будет, это исключено. Всё дело в том, чтобы передать власть, сохранив систему и выгадав преимущества для бенефициаров этой системы. Вот различные пути и готовятся. Я думаю, что когда мы увидим какие-то знаковые кадровые перестановки, то мы сможем с уверенностью говорить, что процесс начался. Есть основания полагать, что процесс транзита произойдет до 2024 года.

ВГ: Я смотрю, многие эксперты возлагают большие надежды на этот транзит. По крайней мере, эксперты из околокудринского пула — мол, проведём конституционную реформу и заживём. Это оправданно?

ВС: Нет, это нисколько не оправданно. Цель транзита не в том, чтобы что-то изменить и зажить, а в том, чтобы сохранить доминирующие позиции, преимущества и бенефиции правящей группы элит. Более того, успешность транзита будет состоять в том, чтобы были закреплены сословные привилегии элит. То есть это будет феодализация общества. Это то, чего хотят. Но фактически это не получится. Я убеждён — и это моё личное убеждение, — что осуществить транзит системы не удастся в силу очень серьезного ряда обстоятельств, накопившихся противоречий внутри страны и давления, которое на страну будет оказываться извне. Транзит начнется, но закончится провалом.

ЮИ: Даже так?

ВС: Еще раз подчеркну, что это мое личное мнение, у которого есть некоторые основания.

ЮИ: Валерий Дмитриевич, и в связи с этим вот много возникало вопросов по поводу пропажи Медведева на две недели. Как вы думаете, это как-то связано?..

ВС: Знаете, Дмитрий Анатольевич, после того, как он вынужденно сказал, под давлением о том, что будет проводиться пенсионная «реформа» занял принципиальную позицию: «Я в пропаганде «реформы» никоим образом участвовать не стану. Я не хочу свой и без того невысокий рейтинг спалить. Вот вы и занимайтесь». «Вы» — это Силуанов, Топилин, Голикова, ну кто угодно. И поэтому он в этот критический момент две недели отсутствовал, очень удачно. Я не уверен, что это поможет его рейтингу, но так или иначе, насколько мне известно, Владимир Владимирович воспринял его позицию с пониманием.

ЮИ: Валерий Дмитриевич, тогда следующий вопрос. «Новое величие». Одна из обвиняемых Анна Павликова через своего адвоката подала ходатайство. Уникальность и беспрецедентность в том, что она попросила привлечь к уголовной ответственности вот этого человека под псевдонимом «Руслан Д.» по части 4 статьи 150 УК РФ «Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления» по мотивам политической ненависти либо вражды. То есть, ей на тот момент было 17 лет, она была несовершеннолетней. Как вы относитесь к тому, что силовики дальше могут просто перейти на стопроцентную комплектацию таких вот организаций и просто потом пристёгивать туда какое-нибудь неопытное гражданское лицо и таким образом фабриковать уголовные дела?

ВС: Юра, я целиком и полностью разделяю ваши опасения и то, что вы описали, является повсеместной практикой, просто «Новое величие» оказалось в центре общественного внимания в силу работы адвокатов и в силу деятельности правозащитников. Действительно, силовые структуры уже не подчиняются верховной власти, они делают, что хотят. В прямом смысле. Конечно же, они воспроизводят практики конца 1920-х и 1930-х годов. Тогда это делалось в отношении эмигрантских организаций, а потом уже позже и по отношению к добропорядочным советским гражданам. Поэтому любые средства привлечения внимания со стороны защиты мною рассматриваются позитивно.
Я не уверен, что у ходатайства Павликовой есть какая-то перспектива, но всё, что способно привлечь внимание общества, международных правозащитных организаций, я горячо приветствую.Это единственный способ, если не остановить, то чуть-чуть притормозить тех, кого мы называем силовиками. На самом деле, это конечно, уже не правоохранители, а «кривдоохранители», это совершенно очевидно.
В момент транзита, который будет проходить в кризисе, их полномочия еще вырастут. То, что мы сейчас наблюдаем, — это лишь преддверие очень серьезного социально-экономического кризиса. Конечно, дефицит денег, убеждений и неработающую пропаганду власть будет компенсировать преследованиями. Ничего другого у неё просто не остается. Раз нет пряника, то прибегают к кнуту. 

Поэтому всё, что сейчас делается правозащитниками, я горячо приветствую. Не знаю, поможет это или нет, но я надеюсь, что поможет. В конкретном случае — помогло освобождению двух девочек. Надо что-то делать. И это та почва, на которой могут объединиться люди самых разных политико-идеологических ориентаций — от левой до либеральной.

ЮИ: В этой связи такой вопрос: вот «Марш матерей» там были какие-то очень сложные подковёрные закрытые переговоры. Через адвоката и через мать одной из обвиняемых пытались как-то это всё выбить из политического контекста.

ВС: Я думаю, что история с «Маршем матерей» была очень хорошая и беспроигрышная. Представьте себе картину, когда это мероприятие запрещено и его участников начинают разгонять. Представляете, показывают, как женщин лупят дубинками. То есть в России к этому не привыкать, но власть не хочет портить себе и без того подмоченную репутацию. А уж как пытались этому противодействовать и препятствовать — ну так это всегда.

ЮИ: Вопрос-то как раз в этом и заключается. Несмотря на то, что там было массированное давление, организаторы на это давление не поддались. Они всё равно вышли и сказали: «И вы приходите».

ВС: Они молодцы.
Мы с вами несколько раз уже говорили, и я повторял одно и то же: власть считается только с теми, кто сопротивляется. Как только вы начинаете с ней договариваться, поддаётесь в готовности к компромиссу — она сразу же не ставит вас ни во что.Она не считает себя связанной никакими обязательствами. Только сопротивление — да, в рамках закона и здравого смысла, — но с этим она считается. Сопротивление, публичность, привлечение внимания общества — отечественной общественности, мировой общественности. Вот только с этим власть считается. И то, не факт, что она это принимает во внимание, но в данный момент она это принимает. Даже с точки зрения правящей элиты, дело откровенно подсудное.

ВГ: Я думаю, что эти слова, что власть считается только с теми, кто сопротивляется, — сейчас они важны как никогда. Для протестующих на любом уровне. Особенно перед днём голосования на выборах мэра Москвы, например. Частенько городские активисты выглядят как просители и сливаются со специально обученной массовкой. Что вы им посоветуете?

ВС: С моей точки зрения, всё это контекстуально. В некоторых ситуациях (далеко не всегда) роль просителя допустима для решения каких-то локальных проблем. Потому что предвыборная кампания — это очень удобный момент для того, чтобы «поймать кандидата за язык». Мы его «ловим за язык», это публично фиксируется. И потом мы говорим: «Ну вы же нам обещали». Хотя, конечно, с моей точки зрения, власть себя этим не сдерживает. Они могут дать какие угодно публичные обещания, а потом сказать, что на самом деле имела в виду другое.

ЮИ: Валерий Дмитриевич, дело в том, что мы уже всё это проходили – не работает эта тактика заискивания в рамках предвыборной массовки лояльных бюджетников и советников глав управ. Посмотрите, какой это сигнал гражданским активистам — «Вы просите, просите, жмите руки и добьётесь своего».

ВС: Я согласен с вами целиком и полностью, что в стратегической перспективе эта позиция проигрышная. Власть может вам пообещать всё, что угодно, но она никогда не выполнит своих обещаний. Или выполнит в одном случае из тысячи. Но я не могу требовать от людей, чтобы они занимали непримиримую позицию, как и вы не можете этого требовать. Каждый делает то, что он в состоянии сделать.

ЮИ: Нет, Валерий Дмитриевич, здесь важна ваша оценка как политолога и политтехнолога.

ВС: Политически это непродуктивно, я согласен с вами.

ЮИ: По поводу обещаний власти — вспомнилось, как еще аж в 2011 году Собянин сказал «Ленте» о том, что Москва перенаселена, что происходит строительный террор (это он по Лужкову проходился), надо расторгнуть все инвестконтракты — и вот, что мы видим сейчас в итоге.

ВС: Ну в данном случае власть руководствуется формулой, не помню, кто её произнес, — «обещайте им всё что угодно, а вешать их мы будем потом».

ЮИ: Да, и в этом плане им лучше не подыгрывать. Валерий Дмитриевич, тогда в связи с этим еще один вопрос по поводу кампании. Смотрите, почему так все произошло в этот раз, что не допустили никого, кто мог бы составить хоть какую-то конкуренцию? Ну допустили бы Гудкова. Ну взял бы он 20%. Почему настолько все убого? Насколько я знаю, у тех кандидатов, которые допущены, нету даже рейтинга 1%. Почему так всё?

ВС: Юрий, я очень хорошо знаю случаи, когда не допускали кандидатов, которые вряд ли бы вышли за пределы 1% именно потому, что их боятся. Выглядит это следующим образом технологически. Если на предшествующих мэрских выборах Администрация [Президента] вмешалась в их ход, надавив и Навального допустив, то в этот раз Администрация Президента дала полный карт-бланш на решения мэрии лично госпоже Раковой, которая политической стратегией занимается и отвечает за ход кампании. И я знаю случаи, когда Администрация говорила: «Я считаю этого кандидата приемлемым», но на уровне мэрии был один категорический ответ «Нет».
Могу сказать, что мэрия находится в состоянии шока, это недобрая память о выборах 2013 года. Серьёзно. Они тогда напугались очень. Они хотят избежать любых случайностей.
И конечно же, они все в регионах копируют кампанию Владимира Владимировича Путина. То есть «У нас есть конкуренция, но такая конкуренция, которая нам угрозы не составляет. Главное, чтобы мы на выборах не получили больше, чем Владимир Владимирович Путин». Вот за этим они сами будут следить, поверьте. Это было бы очень неэтично, с точки зрения российского «политического политесса», извините за тавтологию, чтобы победители набрали больше президента.

ВГ: Ну, Валерий Дмитриевич, тогда по такой логике, следующий шаг — это просто отменить выборы.

ВС: А вы правы, об этом думают. Не видят смысла ни в каких выборах, это трата ресурсов, это нервирует, создает риски. Да, я думаю, что мы в этом направлении будем двигаться. Понимаете, выборы — это дань правилам хорошего тона. Принято, что приличных странах выбирают. Жалеют о том, что в 1990-х все это было допущено. Потом, вы помните, все 2000-е выхолащивали суть выборов, суть всех институтов демократических, вообще всех институтов, существующих в России. Удалось. И теперь говорят: «Ну зачем нам всё это вообще?Это всё смысла не имеет. Давайте как-нибудь обойдёмся». Я думаю, что мы будем двигаться в этом направлении и надо посмотреть, что будет объявлено в качестве конституционной реформы. Там речь идет и о сокращении числа субъектов федерации как раз до этих четырнадцати супер-регионов, о которых экономисты из правительства недавно сказали. Так что работа идет полным ходом и нас ожидает много-много неприятных неожиданностей в этом смысле.

ЮИ: По российской повестке тогда последний такой философский вопрос. У нас есть много людей, которые не могут уехать сейчас из России по разным причинам. У кого-то родственники, у кого-то еще что-то. Кто-то не видит себя, как он там встроится, найдет работу. Но при этом они думают, что пронесет. Они «вне политики». У меня вопрос к вам: что бы вы посоветовали этим людям, которые сейчас выбрали такой путь внутренней эмиграции?

ВС: Ясно отдавать себе отчет в том, что социально-экономическая ситуация будет ухудшаться и степень свободы — уменьшаться тоже. И возможности для самореализации, даже для пребывания во внутренней эмиграции, будут всё меньше и меньше. Дело даже не в том, что власть преследует какие-то намеренные коварные поползновения, а в том, что это природа российской власти — она не может оставлять ничего вне контроля. Она хочет всюду дотянуться и на всё наложить свою железную длань и тяжёлую пяту. По счастью, она неэффективна, это позволяет проскользнуть сквозь сети. Но она в общем будет пытаться, особенно в ситуации кризиса, выжать все соки, которые остались у населения. К этому готовьтесь.

ЮИ: А какой выход?

ВС: То, как люди будут реагировать, — это уже вопрос к их темпераменту и к наличию некой политической верхушки, способной предложить план действий. Скорее всего, в России большая часть будет повторять название знаменитого романа Ганса Фаллады — «Каждый умирает в одиночку». Хотя если бы люди были способны к объединению, а потенциал их объединения здесь все-таки есть, то я могу уверить, что ситуацию удалось бы быстро изменить. 

ВГ: Как-то всё это печально обсуждать, если честно. Ты видишь, что десятилетия «отрицательной селекции» и выработки тотального недоверия друг к другу среди граждан — они очень сильно осложняют какое-либо взаимодействие. Как-то всё трудно и тяжело…

ВС: Трудно и тяжело, но тем не менее, шанс на объединение сохраняется.
Я в этом смысле, скажу честно, оптимист. Я наблюдаю мизерабельное состояние российского общества, разрушение всех связей, и тем не менее, я знаю, что оно способно объединиться. И я вижу примеры подобных объединений. В частности, вокруг дела «Нового величия» и не только. И знаете, что самое интересное? Власть, сама того не понимая, пытается делать всё для этого объединения. Она слишком усиливает своё давление. Она не оставляет людям другого выхода.

ЮИ: В общем, «в борьбе обретешь ты право свое», как говорят, да?

ВС: В политике так было всегда. Если вы не способны защищать свои права, ясно провозглашая в том числе собственные цели, то о вас будут вытирать ноги, что история России последних 15 лет наглядно демонстрирует…
https://www.activist.msk.ru/2018/09/valeriy-solovey-vlast-objedinyaet-obshestvo.html

Поразительно, но выводы данного господина вполне разумны, в части необходимости объединения и заявления о том, что, «о тех, кто не сопротивляется, власть вытирает ноги».
Оспорить это невозможно, можно только отметить, что сама власть стала настолько отвратительно людоедской, что не приемлют ее уже носители самых разных политических убеждений, даже диаметрально противоположных…

С другой стороны, любопытен комментарий к этому интервью провластного политолога, скорее, тяготеющего к умеренно левой ориентации —

Михаил Хазин
Соловей снова стал давать интересные интервью. У него какие-то периоды … Можно сделать конспирологический вывод, что его иногда используют для утечки реальной информации, но не всегда.Когда она у него есть — получается интересно, когда нет — то, соответственно, нет.

Теперь про отдельные моменты. «Трансфер власти». Звучит красиво, но! Любой трансфер в нынешней ситуации — это усиление одного из «крыльев» нашей нынешней элиты: «монархического», «консервативно- капиталистического», «либерально-олигархического». Если оставить все три команды — то только Путин может быть «разводящим», то есть никакого трансферта. Не забудем, у нас происходит смена поколений силовиков и это тоже мощнейшая схватка (она уже началась, неделю как идет точно). Если бы схватка «патриотов» и «либералов» была только внутри страны, то еще можно было бы найти компромисс, но сегодня-то это невозможно! И как быть в такой ситуации?

И последнее. Не нужно верхушки элитных группировок держать за идиотов. Они могут быть ограниченными, жадными, зашоренными, но они не тупые. А потому — они прекрасно понимают, что для того, чтобы создать устойчивую систему. нужно иметь ресурс. На одних природных ресурсах не выскочишь, нужно еще что-то большее. Да и тексты мои они читают, так что понимают и про объем рынков, и про внешние обстоятельства . Поэтому сословное общество хотят построить чиновники среднего и нижней части высшего звена, которые исполняют функции, но не принимают реальные решения. На верхнем уровне такое невозможно. Соловей такого уровня никогда не видел (его через утечки вообще не увидишь), а потому его идеи о том, что они там «все хотят» — это детский сад. В конце концов, убрали же они Ельцина, когда запахло жареным. Правда, тогда народу на самом верху было сильно меньше.

Так вот, пока я не увижу модели, чисто экономической, я не поверю в реальный «трансферт власти». Потому что экономическая модель первична, а трансферт — вторичен. А модели пока нет. Что касается консолидации общества, то оно на раз консолидируется как раз «левой» идеей, основанной на справедливости. 80% населения за Сталина (а после пенсионной реформы сколько?)! И поэтому я считаю, что единственный шанс для власти (части элиты) — это построение государственного капитализма с сильным социал-демократическим оттенком. Тот самый «левый» поворот. Кстати, «записка Белоусова» туда отлично ложится, хотя никакими системными идеями она не подкреплена. И из этого и нужно исходить — иначе никак не получается!» (с)

Опять же, информация о начавшемся в верхах противостоянии силовиков разных возрастных генераций — любопытна, но — каковы же конечные выводы?
Оказывается, оптимальный вариант для нас — это госкапитализм с социал-демократическим уклоном!
Блестяще, просто блестяще, снова сказочки о левом повороте либерофашиствующего компрадорья.

При этом деликатно умалчивается о том, что само государство приватизировано доморощенными капиталистами с феодальными замашками, а капитализма с человеческим лицом (что имеется в виду под соц.-дем. уклоном) в РФ ожидать не приходится  по причинам, о которых мы тут неоднократно говорили и все камлания о национальных элитах и вменяемых  буржуях отечественного разлива — откровенная провластная пропаганда.

В общем, выводы можно сделать самостоятельно, но, на мой взгляд, из всей доступной информации очевидно, что —

а) в верхах идет схватка между тремя известными группировками, а также внутри одной из них, силовой,
б) власти уже нечего предложить народу в качестве пряника и потому она намерена жестко использовать кнут,
в) транзит власти неминуем, поскольку президент ослаб и не сможет удерживать ситуацию, все более напряженную,
г) единственным способом борьбы с усиливающимся прессингом беспредельничающих элит является сопротивление,
д) объединение всех здоровых сил, понимающих пагубность и деструктивность проводимой властью политики, необходимо
е) власть всерьез думает об отмене выборов, информация о чем циркулировала еще во время избирательной кампании-2018,
ж) реформы самого института и структуры власти ожидаются и уже вовсю готовятся довольно радикальные: госсовет, вице-президентство, конституционная реформа — направленность их на создание и закрепление сословно-кастового общества с сохранением позиций и статуса существующих элит.

На мой взгляд, все пропагандистские сказки про госкапитализм с человеческим лицом на этом фоне выглядят, как минимум, издевательскими и предназначены для совсем уж малограмотной аудитории.

 

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора