Миф о стирании классовых различий и о том, что «пролетариату уже есть что терять»

Василий Моков 24.10.2018 3:13 | Политика 249

Господствующий эксплуататорский класс, буржуазия, делает все, чтобы заставить пролетариат отказаться от социалистической революции, и таким образом навсегда сохранить свой капиталистический строй. Она старается внушить нам, что революция теперь невозможна и не нужна. Для этого она внедряет в общество всевозможные мифы. Один из ее любимых мифов звучит примерно так:

«Классов больше нет, классовые различия стерлись. Пролетариат уже не пролетариат, потому что он стал лучше жить и ему теперь «есть что терять». Поэтому революция теперь не нужна и невозможна».

Примечательно, что этот миф повторяет куча мелкобуржуазных деятелей, считающих себя сторонниками социализма. Они, в силу своей теоретической слабости и идеологической шаткости, усваивают этот миф и начинают повторять его – к большому удовольствию буржуазии и к ее большой пользе.

В этой статье мы разберем эти мифы.

Во-первых, по поводу «стирания классовых различий». Это стирание существует только в воображении всяких мелкобуржуазных путаников. В действительности же ни о каком стирании классовых различий в нашем обществе не может быть и речи. Оно четко делится на два основных класса – буржуазию и пролетариат. Буржуазия по-прежнему владеет всеми средствами производства. И пользуясь этим, вынуждает пролетариат продавать ей свою рабочую силу, эксплуатирует его, присваивает его труд. А пролетариат по-прежнему не имеет в собственности никаких средств производства. И по этой причине он вынужден жить, продавая капиталисту свою рабочую силу, обогащать его своим трудом, подвергаться эксплуатации. Так что классовое деление нашего общества на буржуазию и пролетариат — как нельзя более четкое.

Очень четко разделены эти два класса и по образу жизни. Они живут в двух разных мирах и почти не пересекаются. Капиталист работает в своем роскошном офисе с евроремонтом, кондиционером, холодильником и личной секретаршей, живет в своем элитном коттеджном поселке, огороженном и охраняемом, ездит на своей личной машине, либо на служебной машине с персональным водителем, отдыхает на своих дорогих заграничных курортах, общается с друзьями в своих закрытых клубах, посещает свои элитные рестораны, фитнес-залы, спа-салоны, солярии, бассейны, присутствует в качестве вип-персоны на концертах и выставках звезд и знаменитостей. А пролетарий работает у станка, возле литейной печи, в кабине высотного крана, ездит на автобусе, живет в хрущовке, в выходные «отдыхает» на даче, ходит в лес за грибами и ягодами, посещает дешевые рюмочные и пивные, смотрит футбол по телевизору или на стадионе, по праздникам выходит на народные гулянья.

Пролетарию даже редко приходится ходить по центральным улицам, по которым ходит буржуазия. Квартира у него в спальном районе, завод или фабрика – на городской окраине или за чертой города. Его обычный маршрут лежит мимо центра. Это — типичный пролетарский маршрут. Буржуазия ездит по другому маршруту – из элитных поселков в центральные районы, где располагаются ее офисы, банки и магазины. Пролетарий о жизни капиталиста знает только из фильмов. Все эти места, в которых капиталист проводит свое время, пролетарий видит только на экране телевизора. Соответственно и капиталисту жизнь пролетария представляется чем-то вроде жизни инопланетянина. Многие капиталисты даже не знают, как выглядит изнутри автобус. А если им доведется попасть в подъезд обычного многоквартирного дома, не элитного и не охраняемого – они испытывают прямо-таки «культурный шок».

Капиталисты учат своих детей в элитных лицеях и гимназиях, в престижных вузах, нередко за границей. А пролетарии могут себе позволить дать детям высшее образование только если влезут в долги и потом будут надрываться на трех работах, выплачивая их. Чаще же дети пролетариев идут в техникум или после восьмого-девятого класса школы начинают работать. И само собой понятно, что дети капиталистов, получив «элитное» образование, получат впоследствии и «элитную» работу – работу управленцев, руководителей предприятий, госучреждений, высших государственных чиновников. То есть, они пойдут по стопам своих отцов, займут такое же привилегированное положение в обществе. А дети пролетариев, получив в лучшем случае среднее профессиональное образование, или в худшем случае не получив никакого образования – будут работать рабочими на заводе и максимум дослужатся до мастера цеха. То есть – они останутся на низших ступенях социальной лестницы, повторят путь своих отцов. Исключения, конечно, могут быть. Может сын пролетария в исключительных обстоятельствах «прорваться наверх», оказаться в рядах «элиты». Может сын капиталиста выпасть из своей среды и оказаться в среде пролетариата или деклассированных элементов. Но это именно исключения, а мы говорим об общем правиле.

Пролетария и капиталиста легко отличить даже по внешнему виду. У них разная одежда, разная осанка, разное выражение лица, разная мимика. Даже если буржуа выглядит подчеркнуто «скромно» — то сразу видно, что в эту «скромность» вложены большие деньги, что на нее ушли время и труды лучших модельеров, портных и парикмахеров.

Словом, никакого «стирания классовых различий», о котором пишет Наталья Морозова, не наблюдается. Противоположные общественные классы ведут совершенно разный образ жизни, они фактически живут в двух разных мирах.

Теперь по поводу того, что у нашего пролетариата «есть, что терять». А что, собственно, у него есть? Чем владеет большинство наших пролетариев? Это, во-первых, квартира, однушка или двушка. Которую либо их родители или бабушки с дедушками получили бесплатно от Советской власти. Либо они сами ее приобрели и ради этой квартиры влезли в долги, взяли кредит – и теперь им предстоит выплачивать его до конца жизни. А может быть даже они этот кредит при жизни не выплатят. И после их смерти его будут продолжать выплачивать их дети. Что еще есть у наших трудящихся? Еще у них может быть машина, чаще всего не новая, купленная б/у, которая по большей части времени стоит под окнами – потому что нет денег на бензин, на запчасти и на ремонт. Ну, и наконец – у них может быть еще дача. То есть, неказистый бревенчатый домик и четыре-пять-шесть соток земли, которые они поливают своим потом. Измотав себя в будние дни на работе – они в выходные дни продолжают тянуть из себя жилы на «даче».

Вот, собственно, и все, чем владеет большинство наших пролетариев. И это — в лучшем случае. Квартира, машина и дача есть далеко не у всех. Немало и таких, у которых нет даже собственного жилья. И самое главное – даже если какой-то части пролетариев удастся добиться сравнительного благополучия – то это благополучие крайне ненадежное. Оно – до первого кризиса. Лишь только замаячит кризис, лишь только появится угроза для прибыли капиталиста – он тут же перекинет свои убытки на плечи пролетариев. Либо сократит заработную плату, либо вообще вышвырнет часть рабочих за ворота. Пролетарий остается без работы, и все его благополучие рушится в одну минуту.

Как видим – у наших пролетариев нет ни фабрик-заводов, ни газет-пароходов, ни сотен миллионов на банковском счету, ни палат в элитном районе для проживания привилегированных особ.

Единственное, что в конечном итоге у них есть – это именно те самые цепи, о которых писал Маркс – цепи наемного рабства, цепи зависимости от капиталиста, необходимость продавать ему свою рабочую силу, потому что по-другому пролетарию не выжить. Правда, у некоторых пролетариев, кроме цепей на руках — есть еще и кредитная удавка на шее. Но можно не сомневаться, что они ее с огромной радостью «потеряют». И если они сдавлены кредитной удавкой, если они влезли в долговую кабалу к частным или государственным ростовщикам – тем больше причин для них бороться за Советскую власть. Ведь Советская власть в любом случае упразднит все долговые обязательства, которые трудящиеся взяли на себя перед буржуазией. Не заставит же Советская власть трудящихся оплачивать кредиты, которые их вынудила взять буржуазия! Они брали кредит на самое необходимое — на квартиру и на образование для своих детей. То есть, на то, что они должны получать бесплатно. Но буржуазия лишила их возможности получить это бесплатно. Потому что она присваивала себе их труд, вместо того, чтобы возвращать его обществу в виде социальных благ – здравоохранения, образования, безопасности, развития культуры, как это делала Советская власть. Поэтому ясно, что все эти долговые обязательства новая Советская власть аннулирует. Значит, у трудящихся, которые изнемогают от кредитов, еще больше оснований бороться за Советскую власть.

Итак — пролетариату по-прежнему нечего терять, кроме своих цепей (и кредитной удавки).

***

Повторяю — только дураку непонятно, что мифы о стирании классовых различий, о том, что пролетариат уже не пролетариат – выгодны именно буржуазии. Подобные мифы деморализуют пролетариат, мешают ему обрести свое классовое сознание. А без классового сознания пролетариат не представляет для буржуазии никакой опасности. Без классового сознания это не революционный рабочий класс, который станет ее могильщиком — а обывательская масса, которую она, буржуазия, всегда легко одурачит и обведет вокруг пальца, заставит служить своим интересам.

Итак, миф о стирании классовых различий выгоден буржуазии – а повторяют и распространяют его путаники из мелкой буржуазии. И самое смешное и грустное, как уже было сказано, что некоторые из них считают себя защитниками социализма и друзьями трудящихся! Как говорится — спасибо за такую защиту социализма! Медвежья услуга – вот что есть такая «защита». Вот как раз о таких «друзьях» рабочему классу впору воскликнуть – избавьте меня от друзей, а с врагами я как-нибудь справлюсь!

Сейчас на главной
Статьи по теме