Итоги G20

Трамп провел с Си Цзиньпинем встречу, как сообщается, около полутора часов. Никакой конкретики нет, хотя Трамп назвал ее «великолепной», впрочем, Трамп  вообще всех и всё называет  в превосходной степени, что никак не мешает ему делать то, что сочтет нужным.

Тем не менее, уже заявлено, что США разрешат компаниям продавать оборудование для Хуавэй, остается сделать последний шаг — отменить ограничения на поставку технологий. Собственно, здесь ничего нового — Трамп, как приверженец «жестких переговоров», всегда вначале создает кризис, а затем обменивает его решение на что-то нужное. Или возвращает всё на исходные без результата, если партнер ведет себя непреклонно. Поэтому и неясно — сумел ли Трамп достичь чего-то в этот раз. Во всяком случае торговые переговоры будут продолжены, а Хуавэй может быть исключена из «черного списка», а новые штрафные санкции против Китая вводиться не будут.

По итогам «двадцатки» высказался и Путин. Как можно понять, ничего глобального с ним не обсуждали, только частности. Сказано про украинских моряков — они будут возвращены на родину, вопрос решится в «рабочем порядке». На что обменял Путин заложников — не сообщается. И обменял ли вообще. Путин сообщил, что не стал просить США отменить санкции. Задали Путину вопрос и об обострении отношений с Турцией в Сирии, от ответа на который Путин ушел, туманно сообщив, что работа идет в ежедневном режиме. Но это характерно для Путина — отвечать на совершенно другой вопрос, чем ему задали.

Трамп сообщил, что обсуждал с Путиным ядерные ограничения. Что в переводе звучит вполне определенно — Путин должен дать согласие на заключение нового договора ДРСМД, но уже не в двустороннем формате, а в более расширенном составе, включая и Китай. Китай, правда, своего согласия еще не дал, но требование о вхождении в такой договор американцы включили в пакет соглашений в рамках торгового договора.

В целом нынешняя «двадцатка» была тем, чем ее и задумывали (в отличие от «семерки»): она должна решать не стратегические задачи, а текущие. Именно поэтому Россию и выгнали из «восьмерки» — включенная авансом как преемник Советского Союза, она быстро утратила свой статус, а потому ее спустили этажом ниже. Вообще система G7-G20 может вполне стать новым центром принятия решений вместо совершенно неработающего ООН. Раз мир архаизируется и возвращается к средневековым форматам, то для него структуры более развитого мирового порядка становятся избыточными и даже мешающими. «Двадцатка» становится таким аналогом мирового дворянского собрания, где высший свет мог решать свои вопросы в текущем режиме. Рамки же такого порядка задаются более узким составом самых знатных родов.